Олег Евсюнин – Живущий рядом (страница 11)

— Не путай, это — совсем другое дело. А я лично от такой помощи отказываюсь.

— Так выйди наружу. Часа два — три, и можешь не спасаться.

Вновь гробовое молчание. Даже Филл в своей кухонной зоне не звенит как обычно посудой. Только чье-то слабое позвякивание ложкой о стенки чашки. Это один из бригады Боба решил допить свой кофе. Но даже этот звук сейчас как грохот от взлетающего звездолета. Хочется заткнуть уши.

Все что за последнее время сделал Баум, неподвластно ни одному человеку. Даже если он и урожден на планете с повышенной гравитацией. А, значит, повар экспедиции — не человек. Не может быть человеком. И это опасно. Даже слишком. И то, что пока ничего не произошло, это всего лишь пока. Как ему можно доверять? Кто может поручиться, что респираторы не были подменены им специально?

— И какие тогда будут предложения? — хмуро уставившись в тарелку с недоеденным салатом произнес Юрий.

— Изолировать его до самого прилета спасательной команды, — резко бросил Сергей.

Юрий поднял на него тоскливый взгляд.

«Дурашка, — пронеслось почему-то в мозгу. — Куда изолировать? Как это вообще возможно? Ты что, не видел, как он голыми руками выломал бронированную входную дверь шлюза? Так какое же из помещений внутри этого жилого комплекса сможет остановить подобную машину?»

— Что ты на меня так уставился? — еще более жестко насел Сергей. — А ты, ты сам-то что думаешь?

— Хорошо, закроем Филла в его комнате.

Глава 4

Елена

Не думаю, что события, происходившие на планете КО-325 более ста пятидесяти лет назад, переданы мною достаточно точно. Скорее всего, многое из этого и вовсе является лишь плодом моего разыгравшегося воображения, всего лишь вольными домыслами к сухим и предельно сжатым строчкам в отчетах шести участников той экспедиции. Но я так видел. А, может быть, мне просто хотелось так видеть. Так интерпретировать факты. Чтобы неизвестный мне повар Филл Баум как можно более походил на нашего соседа Тома Райдера. Может быть. Все может быть.

Ведь абсолютно точно было только одно. Не смотря на неоценимую помощь, оказанную Филлом геологам, пятеро из них выражали абсолютное и категорическое неприятие дальнейшего присутствия в их командах кого-то, кто мог иметь схожие способности. И лишь один, Боб Челлендж, имел особое мнение. И как же мне все это напоминало те самые события моего детства, ту демонстрацию, что устроили горожане возле дома нашего соседа только за то, что тот мог спасти и спас мою сестру.

«Отчислить Филла Баума и принять все меры к недопущению подобных лиц для работы в составе Корпорации в дальнейшем», — гласила размашистая резолюция на последнем листе отчета. Далее шла витиеватая подпись какого-то высокопоставленного чиновника. Не знаю, но лично мне было обидно читать подобное. Потому что за этой резолюцией я видел Милку, раздавленную колесами школьного автобуса.

— Ну как, ознакомился с бумагами?

— И не один раз.

На следующий день мы с Еленой почти полвечера провели в одном из самых крутых кафе нашего района. Она веселилась. Постоянно зазывала меня на танец и, не смея отказать человеку, который так безмерно мне помог, я со всей своей медвежьей неуклюжестью и неумением двигаться в такт музыке несколько раз отдавил ей ноги чем вызвал еще больший восторг с ее стороны.

— Ты как слон в посудной лавке, — смеялась она, комментируя мой очередной сбой. — В следующий раз вместо туфель надену что-нибудь более мощное. Знаешь, у монтажников есть такие ботинки с защищенным металлом передком.

— Так может быть больше не будем? — смущенно отвечал я. — Ведь еще один танец — и мне придется покупать тебе новую обувь.

— Монтажные ботинки?!

Оставив на столе недоеденные салаты, мы покинули грохочущее на все лады нутро увеселительного заведения и вышли на улицу. Здесь, по крайней мере, было тише. Лишь едва заметно шуршали по асфальту шины пробегавших мимо машин да негромко переговаривающиеся прохожие спешили именно туда, откуда мы только что выбрались. Что ж, пару мест в кафе для них мы освободили.

Окружающий нас город расцвел неоновыми огнями рекламы. На посеревшем небе еще витали отдаленные сполохи только-только зашедшего за горизонт солнца, а мы просто шли по проспекту. Под руку. Как давние и очень хорошие знакомые. И мне почему-то было совсем безразлично, куда мы идем, и я видел, что и для нее этот вопрос не был чем-то особенно важным. Мы шли, просто шли и молчали.

Небольшая извилистая улочка вывела нас на пляж. Здесь мы с ребятами нашего курса постоянно проводили шумные уик-энды, но сейчас был рабочий день и все вокруг было погружено во тьму. Пройдя мимо едва освещенного дежурными лампочками танцпола, мы вышли на похрустывающий под ногами песок. Елена скинула обувь, я тоже. Это было приятно. Ощущать, как мягкая поверхность рассыпается еще теплыми неостывшими волнами под ногами и идти вперед за небольшим бризом, который уже начал свое движение в сторону моря и как бы приглашал следовать за собой. И слышать, как где-то совсем рядом ровным шумом накатывающих волн звучит береговая полоса.

Здесь почти никого не было. Только где-то на самом краю видимости едва различимые в сгустившейся темени белели несколько фигур. С такого расстояния было невозможно различить даже сколько их там. Может быть двое, как нас, а может — и больше. Не важно.

— Искупаемся? — игриво предложила Ленка.

— Я плавки не взял, да и холодно сейчас в воде, — попытался отказаться я.

— Ну и что? У меня тоже нет купальника, но кто нас сейчас здесь видит?

Мы остановились возле нескольких неубранных шезлонгов. Совсем рядом отсвечивая живой чернотой движения прибоя плескалось, заглушая наши слова своим ленивым шелестом, море. Я еще раз покосился на наших соседей, но их уже не было видно. Толи ушли, толи сами полезли купаться.

— Странный ты, это же так здорово! — засмеялась Елена. Она быстро кинула топик, юбку на ближайший лежак, потом туда же полетело и остальное белье. — Ну так ты идешь или нет?

Ее светлое тело будто оттеняло окружавшую нас черноту. От увиденного у меня просто зашлось дыхание. А она, не обращая на меня никакого внимания, просто побежала навстречу шуршащим невдалеке волнам. Не сбавляя хода, поднимая тучу брызг вокруг себя, окунулась в море, поплыла. В моей голове что-то перевернулось, сумбуром полетели куда-то вдаль все мысли. Я тоже быстро скинул с себя одежду и уже не помня ничего рванулся навстречу воде.

Несмотря на раннюю весну холодом меня не ошпарило. Скорее наоборот. Легкое тепло растеклось по всему телу. Невероятно. Но тогда я даже не заметил этого. Тогда для меня существовала только Ленка, моя Ленуся, плескавшаяся в окружавших ее белесых барашках. Я как бы невзначай дотронулся до нее, она ответила улыбкой. В голове совсем потемнело…

А затем мы долго обнявшись лежали на шезлонгах. Голова понемногу начала отходить от произошедшего, и я все украдкой посматривал не приближается ли к нам кто-то со стороны.

— Не волнуйся, сюда не придут, — услышал я жаркий шепот рядом, когда из темноты вынырнула еще одна какая-то отчаянная парочка, но, завидев нас, сразу исчезла. — Им ведь тоже не нужны соседи.

Это было незабываемо. В свою комнату в общежитии я вернулся только под утро, когда отчаянный холод заканчивавшейся ночи окончательно прогнал нас с улиц города в тепло помещений. Но как не хотелось этого делать! Ленуся задрожала, я накинул на нее свою ветровку и до моего воспаленного сознания вдруг дошло, что так нельзя. И уже не обращая внимания на протесты я буквально заставил зайти ее в подъезд. Даже убедился, что она пошла вверх по лестнице и открыла дверь своего жилища.

До подъема мне оставалось немногим более четырех часов, а ведь надо было еще добраться до ученического городка.

На следующий день мы снова встретились. Но теперь вместо кафе я предложил кино. Елена не противилась. А потом мы ходили в музей местной культуры. Это уже была инициатива с ее стороны. Лично мне подобные экскурсии не нравятся, но, наверное, все дело в гиде. Моим провожатым была самая великолепная девчонка на свете и уже одного этого было достаточно.

Вы, конечно, можете заметить, что все эти наши походы были, скажем мягко, очень бюджетного класса. Вы правы, но мы были студентами, а не олигархами, и все равно нам было хорошо. Так хорошо, что я едва не завалил диплом.

А потом я совершил вторую огромную глупость в своей жизни.

По окончании университета мне, как наиболее успевающему на курсе, было предложено сразу несколько возможных мест распределения. И я, как конченный безмозглый дурак сразу же повелся на самое роскошное из них. Должность старшего системного сотрудника с возможностью дальнейшего карьерного роста, по приезду — отдельная квартира с полным пансионом от компании, просто огромная заработная плата. Только далековато. На другом континенте. Хорошо еще не на другой планете.

Елена сказала, что это не просто хорошо, а даже превосходно. Что теперь я смогу набраться практического опыта, а если уровень компании действительно таков, как они сами себя разрекламировали, то это еще и престиж. Не знаю, но, когда я садился в самолет, а она еще наверняка стояла в аэропорту ожидая взлета моего рейса, я был уверен в своем выборе. В конце концов Ленуся по окончании своего института тоже вполне могла перебраться ко мне. Уж архивные-то работники требуются сейчас в любом крупном городе.