Олег Ермаков – Голубиная книга анархиста (страница 9)
– Фермера попроси.
– Так он же не таксист? И денег у меня нету.
– Я дам на дорогу. Никкор мне кинул чуток.
Валя посмотрела на печку, вытянула руки и пощупала идущий от нее жар. И встала, надела куртку, шапку. Вместе они пошли к щитовому домику.
Дверь на этот раз была открыта, в окнах уже горел свет. Вася прошел в сени, там постучал в другую дверь.
– Давай! Заходь! – крикнули.
Он вошел. В освещенной кухне у стола стояла Надежда Васильевна в фартуке.
– Здрасьте, – снова поздоровался Вася, держа коробку.
Старая женщина зыркнула на него и промолчала.
– Чего рано приперся? – крикнул из комнаты, где на разные голоса тараторил телевизор, Эдик. – Ужин в семь. То бишь в девятнадцать ноль-ноль. Еще двадцать минут.
Вася потоптался. По телевизору с сексуальной возбужденностью ведущая горячо палила про Сирию: «Боевики ИГИЛ, запрещенной в России, взорвали центральную библиотеку иракского города Мосул. В результате взрыва в здании возник пожар. Во дворе библиотеки боевики развели костер из книг и рукописей. Всего ими было сожжено…»
– Иди погуляй! – крикнул Эдик сквозь трескотню ведущей.
– Судок-то оставь, – потребовала Надежда Васильевна.
Вася вернулся к Вале, голодно взглянувшей на него из-под наползшей на лоб шапки.
– А ты и вправду Вальчонок, – сказал Вася. – Рано пришли.
И они пошли по тракторным колеям. Над полями нависало свинцовое небо. Было уже почти темно. Но снег как-то все и подсвечивал.
– Мистическая картинка, – бормотал Вася, – жалко, нет моей «Фуджи». Выложил бы в Фейсбуке.
Валя посмотрела на него, странно блестя глазами, но ничего не сказала.
Снег хрустел
Снег хрустел и железно скрежетал под их ногами. В сумраке плыла шеренга больших берез, как будто флотилия кораблей с мачтами, покрытыми водорослями. Они шли и шли, пока вдруг не оказались на берегу реки.
– Река?! – воскликнул Вася.
Он начал спускаться по склону в снегу. Валя остановилась и сверху наблюдала за ним. Вася осторожно ступил на лед, укрытый снегом. И вдруг в тишине раздалось мелодичное: «Длон-длон-длон». Вася замер, потом оглянулся. Валя рылась за пазухой – и достала мобильник, посмотрела на дисплей – и ее лицо стало фосфорически синим, как у героини «Аватара». У Васи и возникло такое чувство, будто он парит верхом на драконе, сорвавшись со скалы… ну или сам по себе, как обычно, зачем ему летающие животные?
И Валя заговорила по телефону. Отвечала: «Да?! Да! Да…» и: «Нет! Нет. Нет…»
Вася карабкался на берег, цепляясь за лед, снег. Валя уже закончила переговоры и убрала трубку.
– …Х-ххых!.. У тебя мобила? – задыхаясь, спросил Вася.
Валя кивнула.
– Фу!.. – Вася дышал тяжело. – Твоя?
Валя кивнула.
– Откуда? – допытывался Вася.
– Подарили мне, подарили, и все.
Валя сторонилась, глядела исподлобья, сжималась.
– Хыхых…
– Подарок, подарок, – бормотала девушка, отступая и даже как будто собираясь убегать.
– Так… что ж ты молчала? – спросил Вася. – Там же есть часы. Ты что, глупенькая, да? Дай посмотрю.
Валя отступила еще дальше и покачала головой.
– Да только посмотрю.
Но она отступала.
– Ну, я всегда знал, что это мафия, – сказал Вася. – Нищебродский Кремль. У вас, наверное, и пахан свой имеется? Президент? Премьер? Сладкая парочка рокировщиков-фокусников. И Дума?.. С кем войну ведете? С украинскими нищебродами? Или сирийскими? С американскими?.. Да, у них тоже есть бомжи. Но хоть книг не жжете. Не жжете? Как игиловцы?
– Не-а, – отчужденно сказала Валя.
– Ладно, нафиг мне не нужен твой мобильник. Но ты хотя бы время по нему смотри, ага?.. И не говори никому, где мы. Понимаешь?
Валя кивнула, но тут же спросила почему.
– А-а, долго объяснять. Но, короче, меня схватят. За мной охотятся.
– Кто? – широко раскрыв глаза, спросила Валя.
– Мафия, кто ж еще, – сказал Вася. – Но… хотел бы я знать, где ты будешь брать деньги для пополнения баланса. Работать-то не желаешь. А попрошайничать здесь не у кого. Или у тебя там, в подкладке, вшиты банкноты?
Она отрицательно покачала головой и тут же спросила, что это такое.
– Банкноты?.. Бумажки банковские. Деньги, зараза-дерьмо-проклятье…
Они пошли назад. Вася споткнулся и, не удержавшись, упал, заругался.
– Проклятье!.. Надо фонарик.
– Фонарь, – подсказала Валя.
– Хыхыхы… Смотреть керосиновые сны.
На этот раз Вася вошел без стука. Васильевна была в кухне, а из комнаты доносился возбужденный спор какого-то ток-шоу. Слышались выкрики о музыкантах, поддерживающих хунту, о национал-предателях Бабченко, Макаревиче, о русофобе Невзорове. Но тут же Эдик переключился на другую программу, воскликнув: «А пошли вы все на хер!..» Следом за этим заскрипели тормоза, раздался душераздирающий крик и загрохотали выстрелы.
Васильевна указала на коробку. Вася взял ее со стола и торопливо пошел прочь.
– Так где второй-то? – резко спросила Васильевна.
– Там, – ответил Вася. – В смысле, тут.
– Ну так пусть забирает, сейчас заполню.
Вася вышел на улицу, набрал холодного воздуха, выдохнул, кивнул на дверь и сказал Вале:
– Зовут.
Валя быстро перекрестилась и вошла в дом. Вася, глядя на это, просмеялся по своей привычке:
– Ну примадонна, а не попрошайка.
Вскоре Валя появилась со своей коробкой, и они отправились трапезничать в вагончик. Прежде чем усесться за стол, Вася зажег керосиновую лампу и затопил печку. Валя тем временем молилась да крестилась и шептала «Отче наш иже еси на небесех…» и так далее.
Наконец они открыли свои коробки.
– Что это у нас? – пробормотал Вася, беря ложку.
– Макароны, – сказала Валя.
– Ххыхыхых!.. Как в тюрьме…
Валя быстро на него взглянула. Вася поймал ее взгляд.