Олег Ефремов – Путешественник Книга 7 (страница 33)
— Я там скорее от скуки умру, пока вы дадите мне хоть какую работу. У меня взаперти пропадает желание жить и творить, азвивается хроническая депрессия, что негативно сказывается на когнитивных функциях мозга, превращая творца в овощ, — выдал он неутешительный прогноз своего диагноза. Не зря же Клавдия всех гоняла по терминологии медицинских терминов.
Целитель хоть и не лечил душевных болезней, но понял, о чём хотел сказать пленник. Он решил переговорить с хозяином, дабы обсудить дальнейшее заключение мастера, что на добровольной основе готов начать создавать артефакты.
На следующий день Гаспара поместили к остальным мастерам. В общем бараке стояло более двух десятков кроватей, что напоминало лазарет для инфекционных больных, куда помещали заразных пациентов на время карантина, изолируя от общества. Никакого личного пространства у мастеров не было, да и по казарме всегда ходил жандарм, то есть эльф-надсмотрщик, что следил за порядком. Гаспару досталась кровать прямо у входа, где постоянно дуло сквозняком, и ходил народ туда-сюда до уборной. Благо клозет с душем находились неподалёку. В глазах мастеров читалось пустое безразличие давно смирившихся со своей участью рабов. Зато у всех просыпался лёгкий азарт перед едой. Видно, средство, добавленное в пищу, стимулировало к принятию очередной дозы зависимого препарата.
По вкусу Гаспар догадался, что это было за растение. Листья дурман-древа не только добавляли в качестве приправы в пищу и компот, а также сушили и делали из них табак, за щепотку которого некоторые дроу готовы были сделать все что угодно. Зависимые даже ловили одиноких беззащитных путников и продавали их на кровавом рынке в качестве еды для тех, кто подсел на мясо разумных рас, считаясь гурманами.
У Гаспара появилась идея, и он планировал её претворить в жизнь, как только соберётся покинуть эти казематы. Но для начала он хотел посмотреть, что же создают эти бедолаги для своих господ, и немного перенять драгоценного опыта в искусстве артефакторики.
А создавали они то, что уже когда-то придумали, поставив создание бытовых артефактов на поточность, что клепались для массового использования горожан. Делали они свою работу без огонька, механически, отточив каждое движение до автоматизма. Пробыв в мастерской целый день и наблюдая за работой мастеров, Гаспар перенимал чужой опыт, впитывая его словно губка. Сам же изготавливал при помощи телекинеза заготовки для щипцов, что создавали локоны и прямые пряди одновременно. Эльфы были те ещё модники и перфекционисты, что не могли допустить в своём виде даже лёгкой растрёпанности.
Ночью Гаспар решил покинуть эту обитель зависимых и угнетённых, ведь он уже третьи сутки не ел и не пил ничего. Выскользнув из общей спальни в клозет, там он приоткрыл окно. Неподалёку стояло раскидистое дерево, с помощью которого он и планировал покинуть высокие стены поместья. Но сейчас уходить ещё было рано, он не мог оставить мастеров работать на эльфов до конца своих дней. Гаспар решил подменить порошок с листьями от дурман — древа на листья обычного дерева. Он уже хотел собрать их при помощи телекинеза, но понял, что поднять и перенести тысячу за раз он точно не сможет. Нужна для этого запредельная концентрация, которой дроу не обладал. Ведь для телекинеза, где при помощи разума можно управлять предметами на расстоянии, не особо важен даже вес самого предмета, главное, его удерживать силой мысли.
У Гаспара в последнее время стало получаться одновременно манипулировать на весу десятью предметами, что позволяло быстро собирать артефактные приборы. Но тысяча листьев — это запредельная величина даже для гения телекинеза. Дроу был готов уже руками за пару часов нарвать листьев, но внизу под окном сторожили прилегающую территорию злобные псины. Его могли легко заметить и почуять, подняв шум. Листья ещё необходимо было высушить и растолочь, подменив один состав дурман-порошка на другой, совсем безобидный. Пора уже было выводить мастеров из зависимости, заставив испытать сильную ломку, что вернёт им здоровую агрессию, дабы справиться со своим положением.
Глядя на тварей внизу, Гаспар решил, что зря затеял месть Изумрудной лозе. Факт собственной беспомощности, что не позволял ему собрать несколько листьев с древа, серьёзно его разозлил. Он всё же решил использовать телекинез, притягивая листья по воздуху в распахнутое окно. Это было совсем непросто. Концентрация зашкаливала, вены взувались у него на лбу, но то была капля в море. За пять минут концентрации он притянул всего десять листочков. Тут Гаспар подумал, что ему не помешал бы ветер, что с лёгкостью мог срывать листья с дерева и перенести в распахнутое окно. Неожиданно его желание обрело реальность. Подул свежий ночной ветерок, что подхватил не только листья с кроны, но и те, что лежали на земле, закружил их в воздухе и занёс в то самое окно, где и стоял Гаспар с отвисшей челюстью. У его ног образовалась небольшая кучка, как раз и насчитывающая около тысячи листочков, так необходимых дроу. Он не поверил своим глазам, в нём пробудилась стихия ветра. Вместе с Маркусом и Кассандрой он тоже посетил лабораторию генетиков, желая открыть в себе стихийные способности. И вот одна из стихий откликнулась на его просьбу. Он был несказанно рад, чувствуя, как ветер ласково отзывается на его просьбы. Он ещё раз закружил листья в туалетной комнате, прикрыв при этом окно, вновь сложив их одной кучкой.
Теперь было необходимо их высушить, испарив полностью влагу. Вот тут Гаспар начал думать, где раздобыть большой противень, дабы на нём реализовать задуманное. Он мысленно представил, как листья сохнут от небольшого нагрева и испаряется влага, превращая те в порошок. Делал он это с открытыми глазами, наблюдая, что оставшиеся стихии также пробуждаются в нём, осторожно высушивая и превращая кучу свежих листьев в сухие, а потом и в мелкоизмельчённые. Гаспар охренел от увиденного, ведь стихии подчинялись ему беспрекословно. Хотя чему он удивлялся, ведь его ментальные способности телекинетика давно были отточены до уровня гранд-мастера. Собрав измельчённый порошок в снятую рубашку, так как ничего другого у него не было, пробрался на кухню и подменил состав. После этого он уже не стал дольше задерживаться в этом здании, мысленно пожелав мастерам свободы. Гаспар свалил вновь через то же окно, распылив дурман — порошок по округе. Злобные псы, что бродили внизу, прикрыли глаза, испытывая на себе эффект наркотической отравы. Дроу спешил вернуться в четвёртое отражение, чтобы защитить Оболенского от Бель, ведь он поклялся ему в верности на целых два года и не мог нарушить данного обещания, пусть и ценой собственной жизни…
Глава 20
Хранилище знаний
Маркус, как только переместился в свой родной мир, сразу же обратился драконом. Он не стал скрываться от магов, что когда-то смогли истребить все его племя. Да и маги, что долгое время третировали местное население, после охоты на них демонов разбежались как тараканы по разным углам. Бель позаботилась о том, чтобы захватническая экспансия магов третьего отражения быстро свернула свою деятельность в чужом мире. Часть магов удалось отловить, часть решила оказать сопротивление, а у демонов приказа сдерживаться уже не было, а часть в страхе и панике разбежалась по всему отражению. Поэтому Маркусу больше не нужно было скрываться, что экономило ему столь драгоценное время. До высоких гор, где обитало ранее его племя, он долетел лишь на вторые сутки. Дракон — хоть и магический зверь с высокой выносливостью, но и ему необходим был отдых и сон.
У чёрных драконов оставалось большое наследие ценных знаний, что они копили столетья. Маркус всё же надеялся, что загребущие руки магов так и не доберутся до святая святых — обители знаний. По сути, библиотека или архив располагался внутри огромной горы, вход в которую был запечатан. Никто не мог в неё проникнуть без разрешения самого прародителя драконов. Он один лишь давал добро, оценив зрелость и ответственность своего потомка, дабы доверить ему серьёзные тайны.
Маркус много лет назад, ещё до уничижительной войны с магами, пытался получить доступ к наследию драконов. Но собеседование он тогда не прошёл, оказавшись ещё совсем зелёным юношей. Теперь хотел попробовать снова, ведь с того момента прошло более пятидесяти лет.
Вход в большую пещеру, где не было ничего, кроме огромного валуна, лежащего в центре, никто не пытался скрыть. Каждый дракон мог в любое время обратиться к духу своего прародителя. Для этого он должен лишь обратиться в дракона и возложить свою лапу на этот валун, где на нём уже отпечатался продавленный след от множества лап драконов. Маркус сильно переживал, так как до этого его уже посчитали недостойным для получения знаний, накопленных предками. В этот раз он облажаться не мог, от его ответов на вопросы древнего пращура будет зависеть жизнь Оболенского. Обратившись зверем, Маркус водрузил на камень свою немаленькую лапу. В глубине пещеры стал материализоваться призрак древнего дракона.
— Приветствую тебя, предок рода чёрных драконов, — первым начал Маркус, желая отдать дань уважения мудрому духу.