Олег Ефремов – Архонт на каникулах (книга 1) (страница 11)

Сравнив объем вещей на полу и вместимость рюкзака, почесал голову. Надо было выбрать из всего этого только самое необходимое. Я не знал, что из этого будет жизненно важно, а что нет. В момент моих серьезных раздумий в комнату завалились Михаил с Александром. Глянув на кучу вещей, присвистнули от удивления, а потом помогли советами. Но что-то мне подсказывало, что братья снова подложили мне дохлого арахнида, а не оказали помощь. Решил не полагаться на совет родственников и попросил Машку перепроверить рюкзак. Она долго смеялась, вытаскивая все вещи обратно, сказав, что палатки хватит одной на двоих и не надо тащить в горы столько хлама. Худо-бедно собрался и завалился пораньше спать.

Восхождение в горы было приятным. Грело теплое солнце, пробивающееся сквозь кроны деревьев. Дул легкий ветерок, играя листвой. Шли по лесу не спеша, наслаждаясь красотой природы. Рюкзаки хоть и были забиты доверху, но тяжелыми не были. С небольшими остановками к закату солнца добрались до широкого каменного уступа, где и решили переночевать. Гора была довольно большой, а мы прошли до вершины лишь треть пути. Задачи у нас не было ее покорить, а только отдохнуть на склоне. Рядом шумела горная речушка, несущая в летнюю жару спасительную прохладу. Можно было утолить жажду студеной водой. Расставив двухместные палатки, развели костер.

— Давно с вами не разговаривал по душам, слишком много времени трачу на работу, но материальное благо само себя не заработает, — отец с грустью в глазах посмотрел на пятерых уже взрослых детей, являющихся его гордостью. — Расскажите о своих планах на будущее, чем хотите заняться после окончания академии.

Сейчас этот вопрос был адресован Михаилу, Александру и сестре Марии. Старший брат завершил обучение и, как наследник, вникал в управление предприятиями рода, став правой рукой для отца.

— Думаю, что пойду в ординатуру, а потом стану преподавателем в академии, чтобы набраться опыта, — поведала Машка после моего успешного обучения. — А позже открою филиалы образования имени Воронцовых по всей стране.

Мечтательная улыбка играла на губах девушки, она наконец-то определилась с направлением, куда тянула душа. Отец одобрительно кивнул, принимая желание дочери. Это было весьма перспективное направление, которое в будущем могло принести неплохой доход.

— Ну а я хотел бы заняться военной карьерой, раз уж мне не стать наследником. Зато смогу защитить род Воронцовых и создам наемную армию, — с большим азартом Михаил поведал о своей мечте, где он уже командовал эскадрами, завоевывая новые территории для рода и империи. Отцу не очень хотелось, чтобы сын пошел по стопам деда, но и его выбор он принял. Это тоже могло принести роду преференции от государя и почести.

Александр долго молчал, вероятно, думая, озвучивать ли мечту или не стоит. Но родные скрестили на нем свои взгляды, после чего, тяжело выдохнув, поделился планами на будущее.

— Только не ржите, я для себя все давно решил. Хочу стать ученым, и исследовать быт, культуру других народов. Мечтаю путешествовать по миру и налаживать международные экономические связи, — проговорив это, Александр немного покраснел, словно его мечта была чем-то недостойным.

— Почему тебе неудобно, сын? Роду Воронцовых выгодно расширять отношения с другими странами, налаживая политические и экономические связи, — отец с гордостью посмотрел на Александра, всегда отличающегося своей сдержанностью и наблюдательностью.

— А кем ты планируешь стать, Ларик? — весело, с каким-то подвохом, поинтересовалась у меня сестра планами на будущее. Вот и что мне сейчас нужно ответить? Что хочу спасти мир от глобального катаклизма, который сдвинет межмировое пространство, что, в конечном итоге, разрушит их цивилизацию? Но все взгляды скрестились на мне, а я так ничего и не придумал, этот мир я еще плохо знал. Поэтому не стал заморачиваться.

— У меня лишь одна цель, спасти этот мир, — глупо, по-детски улыбнулся, пусть думают что хотят, мне позволительно.

— Ммм, это тоже достойная цель, сынок, — отец с нежностью посмотрел на меня, считая по-прежнему глупым мальчишкой. — А от кого спасти собираешься, если не секрет?

Если бы сам знал от кого? Но скоро обязательно доберусь до уродов, решивших нарушать законы мироздания, и поломаю у них все планы, не дам разрушить мировой континуум.

— Как от кого? От монстров, конечно же, которые проникнут на нашу планету, — развел руками, словно это было самым очевидным ответом.

Братья с сестрой прыснули от смеха, посчитав меня выдумщиком. Вот только мне было совсем несмешно, глядя на близких людей. Все их мечты были абсурдными. Если я не спасу этот мир, то никаким планам не суждено исполниться.

Братья с сестрами долго еще меня подкалывали по поводу монстров и спасения мира. Отец лишь вздыхал, глядя на меня, но ничего не говорил. Я не оправдал его надежд. Он рассчитывал, что сын станет намного умнее, но Ларик по-прежнему оставался в его глазах великовозрастным ребенком. Меня это ничуть не расстраивало. Не должен хрономаг резко нарушать привычный уклад и отношение к себе в семье или стае, куда он попадет. Интеграция в новое общество должна пройти без резких скачков, чтобы не было отторжения чужеродной особи, как белой вороны, поменявшей свое мировоззрение и привычки.

Лежа в палатке, рядом с Машкой, она уже давно сопела, думал о мечтах. Все о чем-нибудь мечтают, вот только у хрономага их нет, как оказалось. Всю свою сознательную жизнь, первые сто лет не считаются, это детский возраст, служил, как воин, стоя на страже множества Вселенных. Всегда выполнял задания, не считаясь с собственными желаниями. В чьих телах меня только не носило. Был много раз и гуманоидной расы, и не гуманоидной, амфибией, ящером, сфинксом и даже демоном. У меня была стальная воля и гипертрофированное чувство долга, а вот отдыхать и мечтать я не умел. Лежа на склоне горы, впервые задумался, а чего хочу на самом деле? Я был и на вершине власти, со всеми вытекающими ништяками и проблемами, был и скрытным шпионом, совсем непримечательной наружности, возвысился до посланника небес, которого боготворили, но хотел ли я всего этого? Нет, это была всего лишь служба. Единственным, кем я точно не был, это любимым мужчиной. Нет, меня многие любили, обожали и боготворили. Но никогда это не было взаимным. Я не мог позволить себе сильные чувства, иначе за них рано или поздно пришлось бы расплачиваться. А про хрономага, слетевшего с катушек, я уже говорил, такие последствия сложно будет разгрести, даже когда он снова переродится.

Что-то от этих мыслей стало совсем невесело, да и по натянутой парусине палатки начал накрапывать дождь. Через несколько минут дождь усилился, прогремел гром и сверкнула молния. Кажется, грустное настроение было не только у меня, а и у неба над головой.

Еще через десять минут в палатку заглянул отец и велел паковать вещи прямо под дождем.

— Так ночь на дворе, куда мы пойдем в темноте? — проснулась Мария и спросонья не могла понять, зачем вообще срываться с места.

— Рядом с нами река. Она обязательно выйдет из берегов и снесет все посреди ночи, если дождь не успокоится через полчаса, — отец был не на шутку встревожен. По прогнозу погоды никакой грозы не намечалось, но в горах свой микроклимат, который сложно предугадать. Машка больше не спорила, а быстро натягивала на себя вещи. Я тоже последовал ее примеру. За пятнадцать минут свернули лагерь, и в кромешной темноте стали отходить по неширокому плату, усыпанному камнями, подальше от разливающейся реки. Струи дождя били по нам, как из брандспойта, мощные фонари пробивали темноту лишь на пару метров, теряясь в струях дождя. Медленно, словно безногие арахниды мы огибали гору, стараясь уйти подальше от смертельной опасности. Отец шел впереди, за ним след в след двигался я, потом Машка, замыкали братья. Все давно вымокли до нитки и стучали зубами. Во время дождя, особенно в горах, температура резко скакала вниз. Ветер с каждой минутой усиливался, гремел гром и сверкали молнии. Я хоть и не в таких задницах побывал, да и за собственную жизнь не особо переживал, но все равно было тревожно.

— Ай, больно, — сзади раздался писк сестры, — кажется, ногу подвернула. Вот только сейчас нам не хватало раненого, так мы вообще не выберемся с этого плато. Отматываю время на десять секунд назад и оборачиваюсь.

— Стой, не двигайся, — кричу Марии, аккуратно подбираясь к ней. Вокруг разбросаны мокрые и скользкие камни. Самому бы не сломать в кромешной тьме конечности. Протягиваю руку и бережно перевожу через опасный участок. Предупреждаю остальных, чтобы двигались аккуратнее, с трудом перекрикивая шум дождя.

Около десяти минут ползем, как новорожденные арахниды, хотя они нас точно бы сейчас обогнали. Сверху с горы на плато обрушиваются потоки воды, превращающиеся в полноводные ручьи, которые норовят смыть нас с устойчивой земляной площадки. Снизу плато переходит в лесополосу, растущую на склоне. Когда днем поднимались сюда, братья предположили, что это искусственно созданное плато, срезанное для того, чтобы проложить автомобильную дорогу вдоль горы, но проект отменили по каким-то причинам. Соваться в лес вообще было сейчас смерти подобно. Землю размыло, и мы могли катиться по глине до самого подножья, если деревья нас не притормозят. Гром гремел, не переставая, дождь, кажется, еще усилился, молнии росчерками озаряли небо. Сверху раздался нехарактерный звук, словно ломались деревья и катились камни. Отец, подняв голову вверх, остановился.