Олег Дмитриев – Пропавшие в горах (страница 3)

– Тихо! Спокойно! Уберите стволы! – закричал Сидор своим товарищам, которые уже успели прицелиться в него. – Послушайте! Война скоро закончится, и куда мы дальше? Вот ты, Шальной, что ты умеешь? Куда пойдешь, чем зарабатывать будешь? А ты, Петруха? Ты до войны кем был? Коров пас! И опять на пастбище пойдешь? Там в доме золота столько, что нам троим хватит на всю жизнь, и наши дети еще будут вкусно три раза в день есть и рубахи только новые носить! А он это золото в партию отдаст, а нам только одобрительно по плечу похлопают!

– Ты сейчас говоришь как контра! – закричал Шальной.

– Тише, не шуми, – положив руку на ствол его винтовки и тихонько опустив его вниз, сказал Петруха, – он дело говорит.

После долгих споров и уговоров Шального, который еще не успел обзавестись семьей и не особо представлял себе, что такое жизнь не в родительском доме и не за казенный счет как сейчас, старшие и более опытные товарищи ему быстро все объяснили, все их перспективы и что сейчас у них есть реальный шанс изменить свои жизни. Они возьмут золото, по рекам выйдут к людям, возьмут себе другие имена. А старые Сидор, Петруха и Шальной погибли в этих дремучих горах со всем отрядом. Кто их искать будет? Никто! Кому они нужны? Никому! Главное – молчать о своем прошлом, и все будет хорошо.

Ограбив селение, взяв с собой только самое необходимое, то есть оружие, еду и золото, они тронулись в путь. За своими спинами они оставили только пылающие дома, в которых догорали тела жителей деревни и их бывших сослуживцев. Их прошлая жизнь горела в огне.

***

Шальной был безграмотным, но не дураком. Наоборот, он очень хорошо соображал и быстро ориентировался в ситуации. Сначала они шли по хорошо протоптанной тропинке вдоль реки, на которой стояла деревня. Потом Петруха и Сидор начали забирать в сторону от реки, поднимаясь в гору, при этом уходя с тропы и двигаясь по бездорожью.

Володя их сразу окликнул, не поняв маневра, но они оба начали утверждать, что идут по тропе, а по берегу дороги больше нет. Никакие уговоры и вразумления не могли их остановить. Они шли словно зачарованные. Ну не драться же с ними? Да и золото у них в вещмешках. Нельзя от них отставать.

 Ясный солнечный день катился к концу. Солнце уже скрылось за вершинами гор, и на тайгу опустились сумерки. Лес вокруг становился злым, недружелюбным. Хотя он и раньше не особо нравился Вовке, но сейчас, после расправы над деревней ему казалось, что за ними кто-то следит. Чудились странные звуки, словно кто-то идет рядом или посмеивается. А главное, что серебряная подвеска на груди довольно сильно нагрелась. Первый раз он это почувствовал перед тем, как появилась эта странная баба, которую он пытался зарезать. Но тогда она прям обжигала грудь, а сейчас была еле теплая. Может, просто потому, что нагрелась от его тела, под одеждой?

– Да остановитесь же вы! Надо лагерь ставить! – уже на пределе своих нервов закричал Шальной.

– Не ори, скоро уже придем, вот за этим склоном должна быть изба, – ответил Сидор, который и так был лидером в их троице, а теперь и вовсе стал полноценным командиром.

– Какая изба, ты откуда знаешь? – спросил Вова.

– Да, это… – вдруг задумался старший, словно вспоминая, откуда он мог знать про избу, но потом выдал. – А! Точно! Это же я в карте у Петровича видел.

– Ну, если в карте… – себе под нос пробубнил Шальной.

И действительно, как только они обогнули склон горы, увидели небольшую простенькую избушку. Рядом из построек был только туалет. Трава перед домом вытоптана, значит, люди бывали тут довольно часто. А вот дым из трубы не шел.

То, что Петруха и Сидор не стали изучать обстановку, а поперли к дому как к себе в родную хату, Шального уже не удивило. Он начал думать, что его товарищи просто тронулись умом от свалившегося на них богатства. Сам он, сказав, что пока останется и понаблюдает, отошел в сторону и присел за деревом. Товарищи посмотрели на него как на ненормального, но ничего не сказав, пошли в дом.

Время шло, ничего не происходило. Из дома вышел Петруха и начал ходить вокруг, что-то выискивая. Решив, что все нормально, Шальной тоже пошел к друзьям.

– Ты что потерял? – спросил он товарища.

– Да ищу дровяник, в избе очаг вместо печи с дымоходом, а дров нет. Лучин, свечей, и уж тем более керосинки тоже нет, – возмущенно рассказывал Петя.

Действительно, дом внутри был странным. Под потолком на стропилах были развешаны пучки сушеных трав, от которых в доме стоял пряный запах. Из мебели были две лавки вдоль стен, используемых как постели. Одна широкая, могла разместить на себе сразу двух человек. На ней лежали подушки и шкуры животных.  Вторая совсем узкая, без подушек, только шкуры. В центре стоял квадратный стол и по сторонам от него две лавки, небольшие, только чтоб сесть можно было. У входа на торчащих из стены сучках висела одежда, судя по всему, женская. В углу был сложен очаг, над которым висел закопченный котел. Было видно, что ни очагом, ни котлом довольно давно не пользовались. Рядом с ним стояла небольшая кадушка с водой.

– Во, хвороста насобирал, – открыв дверь, объявил Петруха и бросил на пол большую охапку сухих веток.

После того, как на улице совсем стемнело, единственными источниками света в избе были очаг и свеча, которая нашлась у Сидора. На улице было полнолуние, но свет луны почти не проникал через маленькое мутное окошко.

– Интересно, чей это дом, кто тут жил? – спросил Шальной.

– Может, охотник. Я слышал, они в лесу себе такие избушки ставят, чтоб зимой ночевать, – ответил ему Петруха.

– Да не, – возразил Сидор, – ты че, не видишь, шмотье бабское!

Вдруг в дверь кто-то постучался. От неожиданности мужчины, сидящие за столом, аж подпрыгнули. Дверь отворилась и в дом вошла молодая, лет двадцать, не больше, девушка. Она была одета в белое длинное до пола платье, которое красиво облегало ее стройное тело. Лицо у нее было очень красивым и милым, а зеленые глаза завораживали. Окинув взглядом бывших солдат, она остановилась на Шальном, на ее лице промелькнуло удивление.

– Ты кто такая? – спросил ее Сидор.

– Меня Олеся зовут, я тут живу. А вот вы кто такие?

– Да мы так, заплутали немного, решили зайти, переночевать, – расплываясь в улыбке, ответил Петруха.

– Ну что ж, оставайтесь, раз пришли, не выгонять же вас ночью за порог, – спокойно ответила девушка, словно не стояла одна напротив троих мужчин в глухом лесу.

– Да уж, уваж нас, не выгоняй, – с явной насмешкой сказал Сидор. – И раз уж ты здесь хозяйка, то давай, организуй нам поесть.

– У меня нет еды. Пока, – не обращая внимание на насмешку, ответила Олеся. – Я могу вам заварить вкусный травяной чай, мы с матушкой его летом собирали.

– А матушка твоя где? – спросил Петруха.

– Померла она совсем недавно.

Девушка по-хозяйски надергала разных трав из пучков, что висели под потолком, бросила их в котел, залила водой. Пока она готовила чай, Петруха и Сидор многозначительно переглядывались, косясь на девушку, показывая недвусмысленные жесты друг другу относительно нее. Шальному все это очень не нравилось. Он сегодня уже видел одну непонятную ему женщину, а эта была еще страннее. Что она тут забыла со своей матушкой? Поведение его друзей ему очень не нравилось. Они вели себя так, словно сидели в трактире и пялились на жену трактирщика. То, что эта девушка выглядит так, словно никогда не занималась тяжелой работой, а ее одежда практически идеально чистая и совсем не по сезону, их нисколько не волновало.

– Ну вот, готово, – зачерпывая из котла кружками отвар трав, сказала Олеся.

– А я тоже готов, уже как ты зашла готов был, – сказал Петруха и обняв ее за талию, попытался посадить к себе на колени.

– Ой, – захихикала девушка, – я так и думала, что этим закончится! Но ты выпей чая сначала, он для мужской силы полезен.

– А ты посмотри на нее, а, Сидор! Ну и лиса нам попалась! – залихватски сказал Петр и отхлебнул их кружки.

– Ну и я подкреплюсь, – поддержал его старший и тоже сделал глоток.

– А ты что не пьешь? – повернувшись к Шальному, спросила девица.

– Да что-то не хочется, – запинающимся голосом ответил парень.

Он видел, как после чая, его товарищи замерли, а рука Пети соскользнула с талии девушки и безвольно повисла.

– Ты кто такая?! – вставая из-за стола и пытаясь нашарить на поясе свой парабеллум, спросил парень. Но потом вспомнил, что Патров в нем больше нет, все израсходовал сегодня в бою.

– Я? Я – ведьма! – выкрикнула Олеся, и ее глаза вспыхнули зеленым огнем. – А кто ты такой, почему я не чувствую тебя? Почему я не могу заморочить тебя как двух этих собак?

Ничего не ответив, он бросился в сторону, к стене, у которой стояли их винтовки. Избушка была небольшая, и он в один шаг оказался у оружия, вскинув ствол, выстрелил в девушку. Грохот винтовочного выстрела в закрытом помещении больно ударил по ушам и оглушил его. Пуля попала Олесе ровно в центр груди и прошла навылет. На белоснежном платье расплылось красное пятно. От выстрела она немного наклонилась вперед, но тут же подняла голову и залилась смехом. Ее лицо исказилось, стало хищным, некрасивым, кожа обтянула кости черепа. В мгновение она оказалась рядом, руками, на пальцах которых выросли когти, схватила винтовку за ствол и просто согнула его, сломав деревянную ложу. Дальше Шальной почувствовал боль от удара по левой ноге. Затем боль в левой руке. Эта тварь ломала его кости с такой легкостью и скоростью, на которую не был способен ни один человек. Напоследок она полоснула когтями ему по лицу, оставив четыре глубоких разреза, и выбила левый глаз. Он не успел почувствовать эту боль, потому что девушка сильно ударила его головой об бревна стены, и сознание покинуло его.