Олег Дмитриев – Петля (страница 22)

Лена и невидимый повелитель кухни продолжали поражать предусмотрительностью и качеством обслуживания населения в лице меня. Телятина была бесподобна. Осетрина с прозрачным кружевом какой-то хитро вырезанной гирлянды из лимона, кажется, целого, вызывала чистый восторг. На их фоне салат смотрелся бедно, конечно. А каков был маринованный чесночок, м-м-м! И всё это вместе немного примирило Петлю с обеими частями архивных образов. Поэтому когда из-за спины раздался голос, которого я не слышал очень давно в одной из частей, и ещё давнее в другой, поднялся и раскрыл объятия спешившему ко мне владельцу заведения.

— Миха, ну ё-моё, мог бы звякнуть по пути, чё ты? У тебя же цифры есть мои, я не менял! — сходу обиделся он.

— Жека, да я случайно в городе, ей-Богу! У меня тачка крякнула в деревне, я типа проведать заглянул. А там, оказывается, дел выше башки: тут подстучать, там подмазать. Ну, всё как на работе, короче, — отшутился я старой хохмой.

В обоих кусках памяти мы со Спицей не конфликтовали. Но если в исходной версии просто расходились бортами, то во второй, в этой, он пару раз даже помогал мне. Будто в благодарность за что-то. И никогда ничего не просил и не брал взамен.

— Да не говори, Петля! Времена идут, а ничего не меняется. Что тогда стучали и мазали, что теперь. И все по-разному, — улыбнулся он. Зубы были хорошие, ровные, вставные явно, но сделанные качественно, дорого. У прошлого Спицы были кривые и мелкие, как у лисы или хорька.

— Верно говоришь, Жень. Ты не за рулём? А то я тут… — я обвёл рукой стол, который соврать не дал и подтвердил, что именно я тут.

— Не, Мих, я в завязке. У меня мала́я дома, зубы режутся, спать не даёт — и то держусь. Ты не обижайся, правда «зашился» в том году. В Питере был у коновала одного, тот сказал: бухать не завяжешь — дочку на выпуской чужой дядя поведёт. Умеют же сказать, люди, мать их, белых халатах, — дёрнул подбородком он.

— Я обижаться давно перестал. С тех пор, как узнал, что на обиженных в самом лучшем случае воду возят. А врачи, те могут, — согласно кивнул я. — Им только волю дай, такого нальют — что ты. Но лучше слушаться. А то мало ли, вдруг угадают.

Мы помолчали. Я вспоминал о том, что родителей мы схоронили с ним в один год примерно. О чём думал мёртвый Жентос Спицын — не догадывался.

— Давай, я мастера пришлю? У меня ж тоже сервис есть, там и слесаря́ путные. Тоха говорил, ты на «буханке» Боряновой назад? Все одним бортом бы и доехали, — предложил он.

— Спасибо, Жека, но там дел начать да кончить, не срывай мастера с работы. Мне, веришь-нет, просто в охотку одному побыть чуток, самому руками поработать, башку освежить малость, — я развёл руками, будто говоря: «видишь, какая дурь, бывает, от нечего делать в голову взбредает?».

— Бывает, — неожиданно серьёзно согласился Спица. — Танька моя говорит, это кризис какой-то. Я не спорю с ней, не откормила ещё, нельзя волноваться-то ей.

Насчёт детей не знаю, но вот цыгане его именем точно друг друга одно время пугали. И этот человек сейчас смотрел на меня с некоторым смущением. Которое, наверное, проще было бы ожидать от крокодила в зоопарке.

— Может, и так. А может, стареем, Жень. Помнишь, как школьный сторож дядя Юра говорил? «Бывало, разинешь хлебало — а годы летять и летять», — невесело ухмыльнулся я. Вспомнив, что в «этой» жизни мы одно время учились в Бежецке, куда Спицыны тоже переехали. И сторож, старый фронтовик, действительно говорил почти эту фразу.

— Точняк, Миха, дело говоришь. Но спроси кто меня, хочу ли я назад вернуться, в молодость — хрен бы я сунулся. Всему своё время, — задумчиво кивнул нынешний успешный ресторатор.

А я только что не дёрнулся, как от удара. И тоже неспешно кивнул. Не подав виду, что удивился фразе царя Соломона из уст Жентоса Спицы. И что в верности Святого Писания уже не так убеждён, как несколько дней назад. И что меня никто не спрашивал.

* Lionel Richie — Hello: https://music.yandex.ru/album/87136/track/1123

Глава 12

По своим следам не выйти

Жентос уехал через некоторое время, напугав напоследок Лену и стоявшего перед ней бледноватого администратора, сказав, что если с гостя возьмут хоть копейку — он огорчится. Судя по лицам персонала, огорчать Спицу по-прежнему было очень плохой приметой. И моих возражений он слушать тоже не стал. А через час, когда я допил неожиданно приличного качества чай и доел потрясающей вкусноты и свежести «Медовик», заглянул в зал и Тюря. Я махнул ему, приглашая за стол, но тот только попятился, семафоря, что подождёт на улице.

Я вышел, попрощавшись со снова покрасневшей до ушей Леной, оставив хорошие чаевые. Перед крыльцом стоял мятый и местами ржавый транспорт, вызывавший из недр памятей забытое определение «рыдван». Основная часть поверхности была покрыта окраской «камуфляж», и пятна ржавчины в неё вплетались крайне органично. Это был не привычный вариант «буханки»-микроавтобуса, а версия «фермер», с бортовым кузовом за двойной кабиной. Не менее органичен был и водитель. Они были неуловимо похожи друг на друга, как старые друзья или супруги, прожившие вместе долгую и непростую жизнь. Он тоже был в «камке», застиранном и местами подштопанном, и унтах невероятного размера, очень похожих на здоровенные внедорожные покрышки-«лапти». Борян, как назвал его Спица, был крёстным старшего сына Тюри. Они познакомились во время учёбы в ПТУ.

Ничего и никого из этого не произошло и не получилось бы, если бы не красная пластмассовая лопатка.

— Здоро́в! Борян! — лаконично представился он, протянув ладонь. Размером с крышку от большой кастрюли. Жёсткую, как кирпич.

— Салют. Михаил, — пожал я этот «кирпич», оглядывая транспорт и хозяина внимательнее.

Вблизи они были похожи ещё сильнее. Высокий лоб с залысинами и глубокими морщинами смотрелся точно так же, как покрытое трещинами лобовое стекло. «Родные» фары, гордо именуемые автолюбителями «оптикой» у них тоже были совершенно одинаковые: маленькие и навыкате. Мощный силовой бампер из швеллера сурового размера, сваренный грубо, но явно «на века», кажется, повторял очертания могучих усов водителя. Оба приземистые, суровые, надёжные. Только привод у Боряна был на две ноги, 2×2, а у «фермера» — на шесть колёс, 6×6.

— Суровый аппарат, однако. На таком куда угодно можно. Долго «строил»? — начал я знакомство привычно, с того, о чём Боря явно мог говорить сколько угодно. И не прогадал.

Полчаса минимум мы с Тохой слушали сдержанно-хвастливый рассказ о рождении и становлении «Фомы», как он называл своего Франкенштейна. Кивали и охали в нужных местах, узнавая характеристики генератора от Ауди А6, сцепления от ГАЗ-53, «ГАЗона», раздаток от «сотого» Крузака и мостов от «восьмидесятого». Даже на мой, дилетантский в сущности, взгляд, «Фома» стоил как чугунный мост. А что собран был «из того, что было» — так это у нас не только машин касается, так и в песне поётся.

Поняв, что Боряна не переслушаешь, Тюря влез с промежуточным отчётом по закупкам, мельтеша накладными и «мягкими чеками», каких я лет пятнадцать, кажется, не видел. Выходило, что по списку он закупил и впрямь всё, причём действительно с хорошим дисконтом. Я искренне поблагодарил его и похвалил за работу. Тоха расцвёл, глянув на ку́ма с превосходством.

— Простите, мужики, на рынок я не успел. Жека, блин, заболтал, языками сцепились, вылетело из головы. Я добегу до рынка, обождёте полчасика? — уточнил я.

Они кивнули хором, и будто бы даже Фома качнул своей лобастой головой. И, кажется, одинаково смотрели мне вслед, когда я быстрым шагом направился к рынку. Вряд ли в городе было много людей, кто мог бы так говорить про Спицу.

Базар был неподалёку, поэтому за полчаса и вправду успел купить всё, что было в том списке, который остался у меня, а не поехал с Тюрей на строительные рынки. Потому что обустраивать быт, хоть и временный, нужно не только при помощи дизельных генераторов, газовых плиток, цемента и гвоздей. Очень в плане уюта помогают даже самые простые полотенца и прихватки для горячих кастрюль и сковородок. Сами сковородки и кастрюли помогают ещё сильнее.

Обратно я шагал медленнее, чем туда, будучи гружёным, как ослик. Только тележки не было и переть всё пришлось на горбу. Странный ослик получался, верблюд, скорее. Но на верблюда массой не тянул. Зато переключение на простые вопросы удачно отодвинуло на задний план сложные. И попутно утвердило в решении, что наплести Спице про сломавшуюся машину было решением верным. Ни к чему мне пока там, в старом доме, ни помощники, ни гости. Я так, деликатно говоря, сам пока, кажется, в гостях. А узнай Жека, что Петля сдёрнул из Твери с рюкзачком в ночь на перекладных — точно напрягся бы. Зачем напрягать доброго хлебосольного ресторатора? Незачем, правильно.

До деревни ехали дольше. Шестиколёсное чудище урчало почти трёхлитровым движком УМЗ-4213, все сильные и слабые стороны которого мне подробно объяснял Борян, сдабривая речь поясняющими конструкциями, от которых характеристики инжекторного мотора играли очень оригинально. От Юркино поехали ещё медленнее. Когда одновременно кончилась деревня и дорога, совсем неспешно. Но всё равно быстрее, чем пешком.

Барахло разгрузили прямо перед калиткой. Ворот в заборе всё равно не было, а снимать одну секцию для того, чтобы подогнать Фому ближе, было слишком долго и муторно. Поэтому просто скинули из кузова и салона на свежекупленный брезент не менее свежекупленное всё остальное. На предложение денег Борян возмутился: