Олег Дивов – Не прислоняться. Правда о метро (страница 33)

А ведь с каждым днем все чаще звучат слова о невоспитанности молодежи: звучат из уст старшего поколения. Но извините, эта самая молодежь – ваши внуки. Их воспитали ваши дети, которые, в свою очередь, воспитаны вами. На выходе вы получили то, что вложили в своих детей – кого за это надо винить?..

Вот на сиденье развалился молодой человек, делая вид, что спит, хотя пальцы его перебирают кнопки плеера. Машинист, возвращающийся с работы, советует ему уступить место пожилой женщине, которая молча стоит напротив парня. Тот сначала хочет возразить, но, увидев форму машиниста, встает. Не просто встает. При малейшем подергивании состава он старается наступить машинисту на ногу или ударить локтем. Как только освобождается место, он, растолкав всех, садится и «умирает»…

Бородатый анекдот вспоминается: почему мужчины в метро сидят с закрытыми глазами? Потому что им стыдно смотреть, как женщины стоят!

Вообще-то речь сейчас не об этикете. Вечером в поездах едет полным-полно усталых, даже измученных людей, которых ноги еле держат. Уступить сидячее место, если ты молод и здоров, это значит проявить элементарную человечность. Лишний раз напомнить себе и окружающим, что мы – люди. Добрые, в принципе, существа.

В принципе.

Рассказ машиниста

Про безопасность

Дикий, идиотский случай: на пассажирку упал огнетушитель. Ну знаешь, он всегда в торце вагона висит, в углу, над сиденьем. Ехала тетка, никого не трогала, а кронштейн огнетушителя вдруг сорвался с болтов. Хрясь! И ее этим красным железным баллоном – по голове. Несчастную тетку увезли с сотрясением мозга.

Крик, скандал – не описать словами. И тут же приказ: обеспечить безопасность, проконтролировать… Чтоб никогда больше…

Вопрос: как проверить, надежно ли висит огнетушитель? Динамометром на отрыв? Наши думали-думали, сообразили. По вагонам ходил здоровенный мужик, тупо хватался за каждый огнетушитель и повисал на нем. Ни один не оторвался.

Перевесить? Некуда. Просто некуда, он везде мешать будет, цепляться, и пассажиры его в конечном счете отломают.

Нелепая случайность, в общем. Но я с тех пор как-то побаиваюсь, когда на работу еду, садиться на тот крайний диванчик.

Глава 54

Дневник Метроэльфа: Обычный день

Медики позади, инструкции прочитаны, изучены и приняты к сведению. Пара минут до состава. Выхожу на платформу. Взгляд на станционные часы, потом на наручные. Свежий поток воздуха из тоннеля треплет волосы. Состав влетает на станцию, замирает у рейки. Жду, пока машинист откроет дверь.

– Привет. Как она?

– Даров! Ласточка!!! Но на «тормоз» дергается.

– Переживем. Ты дальше?

– Нет, еще послерейсовый.

– Тогда счастливо.

– Увидимся.

Закрыть дверь. Ну вот, ты один на один с машиной. Взгляд на расписание, на часы – пока что я в графике. Станционное зеркало показывает – все чисто. Поехали.

«Осторожно, двери закрываются, следующая станция…» Тумблер закрытия дверей. Слышно, как двери за спиной мягко закрываются. Щелчок ДВР – лампа погасла. Светофор зеленый. Глубокий вдох. «Ход-1». Красная лампа гаснет – все вагоны собрали схему на «ход». Плавно машина стартует. До сих пор помню свою первую поездку в кабине. Ощущение, что состав стоит на месте, а все вокруг пришло в движение…

По зеркалам видно, как платформа неторопливо уплывает. Рукоятку в «ноль». Проверить накат – все ли тормоза отпущены. Катимся. Опять «Ход-1» дождаться сбора схемы, «Ход-2», «Ход-3». Повезло мне сегодня: машина идет мягко, не дергается. Все восемь вагонов синхронизированы между собой и работают единым организмом.

Тюбинги сливаются в одно целое, и тоннель кажется сплошной трубой. Нет, конечно, если присмотреться, то видны детали. А оно надо?

Линия изучена досконально. Знаком каждый поворот. Ручку в «ноль». Вот так, накатом, до следующей станции.

Достать сигареты. Зажигалка. Глубокая затяжка. Открыть крышку пепельницы.

Светофоры зеленые. Интервал 2,45. Периодически взгляд по боковым зеркалам. Давление в напорной магистрали 6 атмосфер. Загудели компрессоры. Черная стрелка поползла вверх.

Поворот. Впереди ярко освещенный прямоугольник. Сигарету на контроллер. Станция. На скоростемер даже смотреть не надо: скорость гораздо меньше положенных 60 км/ч.

Собрать схему на «Тормоз». Красная лампа погасла. Стрелка амперметра прыгнула с нуля. Гудение двигателей. Вверху слева запищал тиристорный блок. «Тормоз-1А». Плавно падает скорость. Мир вокруг замедляется. «Тормоз-автомат». Да, прав был машинист, дергается чуть на тормоз, но терпимо.

На краю платформы стоит девушка и крутит перед собой большой букет гладиолусов. Сейчас либо уронит, либо я зеркалом этот букет укорочу. Гуднул. Вах, какой у меня сегодня тайфун громкий, басовитый.

Уронила. Блин! Ну почему людей так тянет к краю?..

«Уважаемые пассажиры, при выходе из вагона не забывайте свои вещи». Ну-ка, чуть тормоз ослабим. Еще «автомат». Разблокировать тумблер закрытия дверей. Последний «автомат» – и кнопка открытия дверей. Так и надо. Двери открываются с последним оборотом колеса. Мир замер. Только движение людей среди застывшей музыки мрамора. Высадка – посадка.

Двое на платформе. Они не целуются. Просто стоят, держась за руки, но почему-то сразу понимаешь: это любовь. Им незачем играть на публику, повисая друг на друге, чтобы всем-всем-всем это показать. Они просто держатся за руки. Поезд открывает двери, она делает шаг, он остается на месте. Видно, что он чуть сильнее сжимает ее руку. Слов не надо. Все понятно и так. Она делает шаг назад, и поезд, закрыв двери, уезжает…

Баррикадная. Юное чудо с рюкзаком, все увешанное георгиевскими ленточками. Штук тридцать, не меньше. Болтаются на ремне как юбка. М-да. Дали обезьяне бусы. Знак доблести превратился в… Даже слова подобрать не могу, во что.

– Я диспетчер. Верно.

Работаю в одной рубахе: за лето земля хорошо прогрелась, и в итоге – наверху прохладно, а под землей душно и жарко. Чуть приоткрыть торцевую дверь. Легкий сквознячок. Глоток чая. Живем, господа-товарищи, и даже неплохо. Сигарету в зубы, и жизнь уже прекрасна. Первый круг за спиной. Переход по Планерной. Размять ноги…

Смена идет – поезд едет. Тьма – Свет. Тоннель – Станция.

Люблю я свою работу. Люблю тоннели, станции, расстановки… Есть во всем этом какая-то особая романтика. Понять бы, какая…

Финальный круг. Пассажиры оставили шарик. Самый обычный воздушный шар, который плавал под потолком салона. Ну как пройти мимо такого чуда? Взял в руки, и вдруг до щенячьего визга захотелось праздника. Шариков, хлопушек, мороженого – такого вот детского праздника. Все мы родом из детства. Придя в кабину, запустил шарик под потолок.

Едем мы с ним вдвоем на расстановку, и нам хорошо.

– Диспетчер.

– Я диспетчер.

– N-дцатый маршрут, светофор ПЛ 496 – красный.

– Понятно, будете проезжать по «пригласительному».

– Понятно, диспетчер.

Поезд медленно движется, проезжая запрещающие показания светофоров. Шипит срывной клапан при наезде на автостоп. Не торопясь, перевести ручку крана машиниста в 5-е положение и, встав с кресла, замкнуть УАВА. Следующий светофор, и все повторяется. Плавно подплывает к окну двойка – знак места расстановки моего состава. Доложить диспетчеру – и крутить ручники. Можно не торопиться, за мной еще один состав следует на расстановку, так же докладывая диспетчеру о запрещающих светофорах.

Один… Второй… Пятый… Блин, да когда они закончатся? Я весь мокрый уже! Восьмой… Хвостовая кабина. Записать в книгу стандартную формулировку о том, что состав осмотрен, взят на ручные тормоза, замечаний нет. Буду ждать машиниста следующего состава. В кабине душно. Спускаюсь на пути. «Труба» прохладнее, но самую малость.

Тишина. Даже не верится, что тут может быть такая тишина. Где-то далеко гудит вентиляционная шахта. Глубоко вдыхаешь воздух – запах шпал смешивается с запахом пыли и капелькой мотовозной гари. Духи «Метро Москвы». Присаживаешься на корточки, тут чуть прохладнее, но чувствуешь себя как рыба без воды: вроде дышишь, а надышаться не можешь. Людей пока в тоннеле нет, ближайшая вентиляционная шахта выключена, и банально не хватает кислорода.

Состав у третьего указателя светит красными фарами. Машинист еще закручивает ручные. Телефон тоннельной связи. Ради любопытства просто открыть. Трубка на месте, но, представив, сколько ее не доставали, боюсь приложить к уху, чтобы проверить, работает ли.

Легкий вздох тормозных цилиндров, и через минуту по тоннелю раздаются гулкие удары… Закручен восьмой ручной, и машинист возвращается в «голову», закрывая промежуточные двери. С каждым ударом звук все громче. Забравшись в кабину, тушу сигарету. На сегодня почти все. Дождаться коллегу, закрыть состав, отписаться в книгах у дежурной – и пару часов сна в депо. А утром… А утром будет утро.

И мы с вами увидимся.

Машинист думает вслух

Про дизайн

Не знаю, как вас, а меня раздражают ИнфоСОСы – не в плане своего существования, а в плане того, как можно загубить хорошую идею.

Каждая станция имеет свою архитектуру, свой законченный проект, цветовую гамму. По центральным станциям водят экскурсии, как в музей, и тут – нате вам! Получите гордо стоящий красно-синий фаллос посреди платформы.

Можете представить, что посреди залов Третьяковской галереи поставят писсуары, мотивируя это заботой о посетителях? Вдруг кому приспичит, а до туалета далеко.