Олег Дивов – Не прислоняться. Правда о метро (страница 11)

– Диспетчер.

– Я диспетчер.

– Диспетчер, N-дцатый маршрут расстановку окончил.

– Понятно…

Ну, вот вроде и все? Да нет, все только начинается.

Тормозную магистраль до нуля. Выключаю все. И понеслась. Ручной тормоз закрутить до упора, а это минимум 18 оборотов. Так как я последний – те, кто поставил составы впереди, все меня ждут. Мешкать нельзя. Полубегом по вагону. Второй. Отключить все и опять ручной… Третий… Четвертый… Наконец восьмой. Язык уже висит на плече. Отпустить тормоза. Воздух выходит из цилиндров. Как вздох уставшего человека… Где эта чертова книга? Да вот она, на месте. Стандартная запись: «Состав осмотрен, закрепление диванов проверено, состав взят на ручные тормоза. Замечаний нет» – и подпись. Теперь обратно.

Темные вагоны. Свет из тоннеля отбрасывает тени. Непонятные звуки.

Кажется, состав продолжает жить своей жизнью абсолютно независимо от тебя. Что-то скрипнуло. Где-то слышно падение капель на крышу вагона. Закрыть за собой двери на замок. В неверном тоннельном свете мерещится движение в пустом запертом вагоне… Просто показалось.

Что-то щелкнуло!

Становится жутковато. Незаметно для себя стараешься быстрее все закрыть. А ведь проходя по вагонам, надо еще не забыть посмотреть манометры тормозных – чтобы везде был ноль. Добрался до головной кабины, надел куртку, рюкзак на плечи… Выхожу в «трубу». Надо оглянуться на состав: так, на всякий случай. Красные фары не горят – значит, точно все выключено. Шагая по тоннелю, вижу, как в хвосте впереди стоящего поезда сидит машинист. Забираюсь в кабину.

– Блин, где тя черти носят, я тут чуть не уснул!

Иду вперед, он за мной, закрывает свой состав… Легкий непринужденный треп. Новости: что было, где было…

– А ты слышал?..

– Не, расскажи…

Так доходим до «головы». А впереди еще один состав. И все повторяется. Практически один в один, только нас уже трое.

Ну вот, составы закрыты, а до станции полкилометра ходу. Тишина… Даже тихие голоса раздаются громом в тоннеле. Шорох шагов отражается эхом от тюбингов и превращается в топот.

Кто придумал такое расстояние между шпалами? Идти же неудобно. Шаг либо слишком маленький, либо слишком большой, поэтому мы идем с правой стороны от путей. Шпалы чуть возвышаются над бетонной подложкой, если на миг отвлечешься, можно споткнуться. Мелочь, а неприятно…

Капли воды срываются с потолка тоннеля и, коротко вспыхивая в свете ламп, спешат к земле. Капля за каплей. Осень… Осень наступила там, наверху, а тут еще лето. Тоннель за лето прогрелся так, что, несмотря на промозглую погоду и относительный холод наверху, машинисты продолжают работать в одних рубашках. С середины сентября обязаны надеть галстуки – такая вот осенняя форма одежды. Интересно, какое небо там? Серое от облаков, подсвеченных городом, или черное, звездное? Хотя… какая разница?

Дежурка. Сдать реверсивные ручки, отписаться о заторможенности состава. Дежурная записывает нас – что мы вышли из тоннеля. Идем по пустой станции. Народ в оранжевых жилетах провожает нас взглядами. Пустая станция. Жужжат полотеры.

Не знаю, как другие, – а я счастлив. Ощущение легкости. Сложно передать словами… Надо это чувствовать. Наверное, каждый испытывал это чувство – счастья от хорошо сделанной работы.

Поднимаемся наверх. У входа пара слегка поддатых ребят: то ли опоздали, то ли их вывели с последнего поезда, и они не знают, как добраться до дома, метро-то закрыто, а денег, похоже, мало…

Родная «Газель» ПВС. Ныряешь в теплое нутро и слышишь привычную шутку: «Ну что, на Ленинградку за девочками?..» Какое там. В мыслях только горячий чай и крепкий сон. Пусть всего три часа, но поспать. Чтобы с утра заново: «Осторожно, двери закрываются, следующая станция…»

А пока составы ждут машинистов в тоннеле.

Крик души машиниста

Про борьбу с терроризмом (очень сдержанно)

Мы боремся с терроризмом! Мы офигенно с ним боремся! Ставя на ночь состав на линии, мы закрываем все двери, включая торцевые, чтобы, не дай бог, никто не заминировал вагоны. Зачем их запирать – отдельный разговор (за ночь воздух из системы выходит, и двери можно разжать руками), но с начальством, блин, не спорят.

В последние дни для усиления борьбы, по ночам составы в «трубе» осматривают сотрудники милиции. Ну так, на всякий случай. Приходя с утра принимать состав, что мы видим?.. Открытые настежь торцевые двери, разжатые боковые, разблокированные дверные краны и, блин, в вагоне навалена куча. Буквально. В прямом смысле.

Терроризм, блин, не пройдет! Он вляпается в дерьмо и убежит на хрен.

Естественный вопрос: с чего я взял, что в вагоне «отметились» именно борцы с терроризмом? Отвечаю. Когда машинист ставит состав на линии, он проходит его весь насквозь, тщательно осматривая. И если видит (обычно – сначала чует), что кто-то из наших обожаемых пассажиров нагадил, он ставит в известность дежурную по станции и машиниста-инструктора. А там уже решается, как поступить в зависимости от размера бедствия – снять состав с линии или просто дерьмо по-быстрому убрать. Тут никакой тревожной информации не поступало (специально потом спрашивали машиниста – он клялся, что все было нормально).

Результат: состав с дерьмом выдан на линию под пассажиров.

P.S. Я люблю свою работу, но иногда я с нее охреневаю.

P.P.S. Выговорился. Полегчало.

Глава 15

Фарш невозможно провернуть назад

– Так кто это был?

– В смысле?..

– Мужчина или женщина?

– А непонятно. Одни говорят, мужик вроде, другие – баба. Там по тому, что осталось от тела, без судмедэкспертизы не разберешься…

Они называют это «тело». Так и говорят: «свалилось тело под состав». Во-первых, часто падают настолько пьяные, что уже не люди, а тела. Во-вторых, защитная реакция психики: надо так обозвать происшествие, чтобы не звучало слово «человек».

А ведь шанс задавить человека подстерегает машиниста каждую смену. Иногда от него что-то зависит, иногда он просто ничего не может сделать…

В общем, свалилось тело под состав на Беговой. Случай типичный: край платформы, в руках сумки, потеря равновесия, поезд… Результат нетипичный! Уже то, что бригада ПВС поднимала второй и четвертый вагон, о многом говорит. Фарш. Поезд перемолол не хуже мясорубки. Оставшееся сложили в мешок. Машинист на больничном, отходит от стресса.

Мнения о том, как предотвратить такие случаи, разделились. Некоторые считают, что надо снимать записи с камер наблюдения и выкладывать на официальный сайт метрополитена (с обязательным «вы подтверждаете, что вам больше 18 лет»). Пусть люди знают, что бывает, если нарушить правила. Хотите стоять у края? На здоровье. Но вы должны видеть, что может случиться. Поезд, пассажир, зеркало, удар… И мозги в ореоле кровавых брызг разлетаются по платформе, попадая на одежду, на лица пассажиров. Серое на красном. Это не киношный томатный сок, это горячая кровь. А виноват кто? Ну естественно, метрополитен. Не обеспечили безопасность.

Нет, не метро это виновато, а родители, если с малых лет не объяснили, что при соприкосновении зеркала поезда с головой этой голове будет «бо-бо»…

А есть такое понятие «от судьбы не уйдешь». Улица 1905 года, поезд тронулся, а рядом женщина встает с лавки. Вдруг теряет равновесие, ее «повело» на уходящий состав, она ударилась о седьмой вагон – и отлетела точно головой на колонну. Голова раскололась как орех. Судьба – другого и не скажешь. Встала бы секунд на десять позже, и как бы все обернулось, никто не знает.

Кстати, в небесной канцелярии с чувством юмора – порядок.

Упал. Насмерть. Бригада ПВС приподнимает домкратом вагон, домкрат срывается – вагон падает.

– О-па, контрольный выстрел!

Да, такой вот черный юмор. Машинисты зубоскалили и зубоскалить будут. Естественная защитная реакция организма на стрессовые ситуации.

Рассказ машиниста

Про человека в тоннеле

Еду вечером. На перегоне горят все группы освещения. Видимо, люди работают на шахте, но в тоннеле их нет. Останавливаюсь под запрещающий. Тишина… И я на всю кабину (не в микрофон, а просто):

– Диспетчер!

А мне, как нарочно, в ответ из динамика:

– Я диспетчер.

Кто-то из наших ее вызывает, в этом случае слышно только голос диспетчера. Далее происходит такой диалог (я говорю в пустоту, а диспетчер отвечает другому машинисту):

– Диспетчер. N-дцатый маршрут. Тут человек в тоннеле. Давить?

– Верно.

– Понятно. Давлю!

Открывается светофор, ручку в «Ход-3»… Поехали!

Какими глазами на меня смотрели пассажиры, выходящие из первого вагона!..

Глава 16

Дневник Метроэльфа: Все страньше и страньше

На улице снег. Наконец-то. Но если вспомнить пословицу «Что русскому хорошо, то немцу смерть» – нынче мы в роли немцев. Из-за погоды опоздание уже двадцать минут. И самое веселье еще впереди: сегодня пассажиропоток больше, чем обычно. Многие предпочли автомобилю метро.

Ручку в «Ход» – машина начинает тяжело разгоняться. Это еще не беда, хуже то, что и тормозить она будет также тяжело.

Многострадальные Кузьминки: народ штурмует вагоны так, что просто страшно. Кто-то пытается выйти, но неуправляемая масса вносит бедолагу обратно.

Видели, как пловец выгребает против бурного течения? Вот и этот сейчас так гребет, с той лишь разницей, что используется все, чтобы выйти: локти, кулаки…

Кто-то вскрикнул. Отдавленные ноги, треск то ли одежды, то ли сумки. Попытка закрыть двери успехом не увенчалась. Несколько раз открыть – закрыть. Взгляд на дверную лампу: «Ну гасни, гасни же!», а интервал неумолимо растет.