Олег Дивов – Мертвая зона (страница 54)
– Еще бы!
– Давайте так, – устало произнес Леха, протягивая доктору обрывок полотенца. – Вы отправите сообщение, а потом я вам расскажу все, что сумел выяснить. И чисто по-дружески, и для страховки. Не от имени Института, а от себя лично. Чтобы правда о событиях в Абудже не канула в Лету. Мог бы спросить – не боитесь? – но знаю, вы не боитесь.
Доктор взял донесение и быстро пробежал его глазами.
– Недурственно. Не понимай я, о чем тут речь… Нет, это самообман. Кроме цифры «семь» даже мне не за что зацепиться. Хорошие у вас коды. Сейчас вернусь. И выпьем чаю, я же обещал…
Леха откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
Он много на себя взял, пообещав раскрыть информацию, добытую в интересах работодателя и по его заданию. Строго говоря, скромный научный сотрудник Филимонов критически превысил свои полномочия. Как бы ни был Институту любопытен Орден, надо сначала получить санкцию на болтовню. Но Леха не кривил душой, сказав, что поступает так ради страховки. И если само решение – говорить или не говорить, и о чем именно, – было эмоциональным, то на выходе оставались жесткая логка и холодный расчет. Научный сотрудник заботился о спасении ценных данных.
Ситуация явно катилась под откос и становилась неуправляемой. Общее безумие усиливалось, оно уже всерьез давило на голову, и Леху не отпускала мысль: скоро так прижмет, что все мы здесь сойдем с ума не хуже Муделе Бабы, а то и позаковыристей. Люди начнут делать глупости, а потом случится бойня, и если кто в ней уцелеет, то наверное доктор. Значит, надо с ним пообщаться откровенно.
Да, чтобы правда о событиях в Абудже не канула в Лету…
Он очнулся, когда его деликатно растолкали.
– Исполнено, – сказал Корсварен. – Пойдемте на кухню, я уже распорядился. И пару таблеток предложу вам. Напрасно вы пили местный алкоголь. И совсем напрасно добавили потом. Не надо делать такое лицо! Я вижу, что добавили! А ведь просил… Что за люди – почему никто не слушает врачей, пока не становится плохо?
– Простите, устал, задремал… – Леха широко зевнул. – Да, выпил! Клянусь, не хотел! Надо было. Оперативная необходимость, компрене ву? Я разрабатывал источник. А источник разработал меня… два раза. До рвоты.
– Шпионские игры! – произнес доктор с выражением. – Ладно, больной, идем лечиться.
– Нет, чай с таблетками потом. Сначала информация.
Доктор пригляделся к больному и кажется понял, что ему попался на редкость упорный экземпляр.
– Ну вот что с вами делать… Тогда… Давайте-ка в капеллу. Если вы ничего не имеете против нетрадиционного использования молельных помещений.
– Там – глухо, да? – догадался Леха, с трудом отрываясь от дивана.
– Единственное место, в котором я полностью уверен. Сам его прозванивал сегодня, можете не беспокоиться. Ну и наш капеллан в прошлом инженер РЭБ, у него ни один несанкционированный электрон сквозь защиту не проскочит.
– Серьезно работаете, прямо на душе потеплело.
– Жизнь такая, мир такой, приходится отвечать на вызовы, – сказал Корсварен, пропуская гостя вперед. – А ведь в детстве мечтал, что стану продавцом мороженого. Хотел нести радость людям скромно и незаметно. А вы?
– Отличная профессия… Да я – что, я же из России. Все русские мальчишки – будущие космонавты. Еще можем воевать с фашизмом. Тоже… Нести радость людям.
– Пассионарная нация, – оценил доктор.
Леха чуть было не съязвил: мол, вашими молитвами, не давала нам Европа засидеться по лавкам. Но Корсварен слишком нравился ему, чтобы издеваться. Да тот и не понял бы наверное, о чем речь.
– У нас просто с национальными символами перекос. Так исторически сложилось. Над этим еще работать и работать… Кстати, о работе. Думал, госпиталь битком набит, и койки в коридорах. А в приемном покое никого – и вообще тишина мертвая. Где больные-то?
– Мы остановили прием еще утром. И вывезли в город всех, кого можно. Сразу как узнали, что едут гости из АТР и тащат за собой боевую технику. По госпиталю объявлен красный уровень, если вы не заметили.
– Н-нет…
– Это хорошо, – сказал доктор. – Значит, порядок.
Капелла оказалась контейнерного типа – тесноватая, но уютная белая коробочка. Леха хотел вести себя воспитанно, однако ноги держали плохо, и он, пробормотав извинения, сразу плюхнулся на скамейку. Корсварен сотворил молитву, с уместной быстротой, но без спешки, и повернулся к нему. Леха засек время.
Короткую версию доклада он отбарабанил за пять минут, уточнения и дополнения заняли еще десять. Почему-то доктора очень заинтересовало поведение Великой Матери; он так и сыпал вопросами – что сказала, как стояла, куда глядела. Отдельно зацепился за ее вспышки ревности. Леха сначала заподозрил, что Корсварен психиатр, а потом решил: наверное с точки зрения начальника госпиталя Вик самый опасный человек в городе. У нее же Йоба. Хорошие девочки не стреляют в красный крест, но чего бы им не стать плохими временно, да ка-ак бахнуть сюда фугасным, чисто по-нигерийски, веселья ради.
Он планировал вывалить мальтийцу все кроме «батарейки», но под конец, глядя в честные глаза доктора, подумал: а какого, собственно, черта. Если не упоминать «батарейку», в рассказе слишком явно слышны умолчания и нестыковки. Они раздражали его самого, – и до чего же учтиво мальтиец делал вид, будто не заметил их… Леха запнулся.
– Что не так? Вы в порядке? – встревожился доктор.
– Да просто обстановка… Так и ждешь реплики: слушаю тебя, сын мой!
– Слушаю тебя, сын мой! – доктор усмехнулся. – Но вы же не религиозны, верно?
– Хм… Мог бы сказать, что религия это устаревшая гуманитарная технология, которая уже давно не оправдывает себя. Она готова к ревизии, более того, она ее заслужила. Проблема в том, что если отнять религию у технологов и отдать народу… – Леха красноречиво ткнул пальцем в стену. За стеной была Абуджа. Доктор понимающе кивнул. – Но мы тут вроде работаем, некогда теоретизировать. Слушайте… отец мой.
И выдал про «батарейку».
Доктор так и сел на лавку. Рухнул мешком, как до этого Леха.
– Это же все объясняет! – выпалил он.
– К сожалению, не упрощает.
– Да, но… Почему я раньше не догадался…
– Не огорчайтесь. Я тоже не догадался. Даже в Институте, где людям деньги платят за разработку версий, если кто и подумал о «батарейке», сам себе не поверил. Это слишком далеко за гранью нормы – тащить реактор на дикие земли, прямо террористам в лапы. Дьявольски эффективно и столь же безумно.
– Дебанги знает, как вы считаете?
– Сомневаюсь. Если у комиссара приказ доломать город под реновацию и ничего больше, зачем ему знать про «батарейку»? Дебанги выгонит группу Морган на разведку, зона ответит, завалит пару машин, убьет кого-нибудь, это будет разрекламировано на весь мир, – ждите через недельку ковровое бомбометание. А вот если поставлена цель лишний раз доказать вредность частных армий и сопутствующих институтов, включая Институт… в преддверии известного вам весеннего саммита… – Леха задумчиво покачал головой. – Нет, не верю. Мне как бывшему маркетологу кажется, что потерять реактор посреди Африки, да еще и отдать его сумасшедшим роботам – слишком крутой сюжет для такой банальной подставы. И сюжет, крайне неудобный для ООН. Организация претендует на роль мирового жандарма и вот-вот ее получит, а тут вдруг окажется, что структуры ООН, отвечающие за ядерную энергетику, ничего не контролируют – ей это надо?..
– Секунду, – доктор посмотрел ему за спину и встал. Леха оглянулся. Дверь капеллы была открыта, там стоял санитар. – Я сейчас.
«Так. Понял. Ничего не делаем. Никак не реагируем. Приняли к сведению» – донеслось до Лехи. Корсварен вернулся и уставился на него сверху вниз, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок.
Выражение лица у доктора было сложное.
– Ну, что у нас плохого? – спросил Леха.
– Вы были со мной откровенны, и я в свою очередь…
Леха потянулся за значком.
– Да бросьте, незачем.
– Простите, надо. Это надо было сделать вообще сразу. Так я подтверждаю, что беру на себя обязательства от имени Института. В частности, обязательство сохранять конфиденциальность полученных от вас данных. Если я их разболтаю на сторону, меня накажет Институт. Вот, смотрите.
– Увидел. Где спрятан реактор, вы, конечно, не узнали…
– Ну… – Леха замялся.
Еще полминуты они потратили, соревнуясь в благородстве и желании продемонстрировать несокрушимую добрую волю на пути к единению гуманитарных технологов во имя мира и прогресса. То есть, Корсварен махал руками и говорил: «Да ладно, не надо!», а Леха отвечал: «Нет уж, позвольте! Нет уж, карты на стол!»
– Допустим, есть кое-какие непроверенные данные, – сказал он, когда доктор выдохся. – Я не передал их в Институт, для этого нужна была еще одна шифровка, мне пришлось выбирать приоритеты. Да и побоялся, честно говоря. Такие секреты в интернет не кладут. А в чем проблема?
– Около часа назад в варзону зашел конвертоплан. На бреющем полете, с востока, в обход горы Асо. Очень низко и с глушением. ПВО его пропустила. Такое впечатление, что зона вообще никак не отреагировала. Сейчас он улетел. Предполагаемая точка посадки… – Корсварен достал из-под халата планшет.
– Ставлю ящик ирландского виски против бутылки местного джина, что назову место, – пробормотал Леха озадаченно. – И даже поклянусь этот джин выпить, если проиграю. Все понятно. Элвис покинул здание. Но как?!.. У меня сейчас голова взорвется… И что теперь делать?