Олег Дивов – Мертвая зона (страница 18)

– Алексей, заходи, – сказал Пасечник. – Здесь не страшно. Здесь, в общем, и посмотреть не на что, но отснять надо.

Там действительно не оказалось ничего особенного, только покореженное железо. Пасечник отыскал следы мануального управления, но не факт, что его использовали. А вот орудие – избыточно мощная даже на вид гаубица с раздельным заряжанием – однозначно требовало человеческой руки. Но кто знает, его могли подготовить к выстрелу и покинуть машину от греха подальше. Так сказал Смит.

Разглядывая бульдозерный отвал на корме Разрушителя, он добавил, что не понимает, как из этой монструозной гаубицы, с ее бешеной отдачей, думали стрелять на асфальтированных улицах. Отвал – неглупое решение, но где тут газоны, чтобы в них закопаться. Надеялись сначала прорваться в центр? Или рассчитывали забить Йобу с одного выстрела, и пусть рассыпется подвеска, уже наплевать? Ну-ну… Сегодня такой утомительно-удивительный день, что ему надоело удивляться. И он не любит теряться в догадках.

Орудие лежало себе тихонько, зажатое между стеной дома и машиной, присыпанное обломками брони, грустное, очень симпатичное по-своему, с толстым коротким стволом и развитым дульным тормозом. Старенькое. По словам Смита, ему исполнилось минимум лет семьдесят.

– Таких теперь не делают.

И все как-то притихли.

Стоя на машине и глядя на этот антиквариат сверху вниз, люди молчали, словно отдавая дань памяти – то ли крепкому железу, то ли всей породившей его оружейной культуре, безвозвратно уходящей в прошлое.

– Где только взяли… – протянул Пасечник.

– Где угодно, а ближе всего – в Марокко. Это восьмидюймовая гаубица с самоходки М110. Их были сотни повсюду.

– Алексей! – позвал Пасечник. – Мне не нравится твой взгляд. Кажется, ты хочешь перепрыгнуть на эту штуку.

– Нет-нет, я просто осматриваю.

– Подумай, в стволе может быть снаряд, и у него от удара слетел последний из трех предохранителей.

Леха смущенно отодвинулся от гаубицы подальше. И в мыслях не было на нее карабкаться, он же не совсем идиот, но поди теперь докажи.

– А теперь посмотрите на запад, – Пасечник жестом экскурсовода простер руку над улицей. – Видите? Там остатки завала. Или баррикады, как вам больше нравится…

Леха повернул видоискатель и дал увеличение. Да, завал грамотный, высокий, конкретно от шагоходов, чтобы поверху не перелезли. Сделать завал против танковой атаки относительно легко, уронив дом поперек улицы. Хрясь, и готово. Против шагоходов уже требуется продуманная логистика. Надо разобрать здание еще где-то, привезти обломки и высыпать их между стен. Это техника и рабочие руки, их придется найти и замотивировать.

К слову, чтобы тут оказался Разрушитель, который разобрал завал ровно на свою ширину, тоже понадобилась серьезная логистика.

Война, она вообще сначала логистика, а потом все остальное.

– Вот зачем был нужен Разрушитель! – провозгласил Пасечник. – Ну, помимо охоты на Хранителя. Он пробивал дорогу в центр и вел за собой шагоходы!

Смит неодобрительно засопел.

– Опять наш консультант недоволен. Мы недостаточно умны для него, да, Алексей? Или он просто обесценивает наши достижения?

– Ну, это же было очевидно… – протянул Смит. – О чем тут вообще говорить. Тоже мне открытие…

– Уж какое есть! Совершать прорывы в науке нам, простым ребятам из штурмовых бригад, сиськи мешают!

Пасечнику так понравилась собственная шутка, что он заржал.

Смит горестно покачал головой и покосился на Леху.

Тот притворился оператором и никак не отреагировал.

– Ладно, мои высокоученые коллеги… Вон что надо осматривать, на самом деле, – сказал Смит, оглядываясь с кормы и показывая вниз. – Вот где было не скучно.

Пасечник с неожиданной для его комплекции ловкостью перемахнул через отвал и приземлился на обломки асфальта.

Позади Разрушителя улица выглядела совсем иначе, нежели спереди.

Видно было, что тут проехал тяжелый танк.

Скорее даже пролез.

Леха с уважением подумал, что запросто сломал бы ногу, спрыгнув на такой лунный пейзаж с высоты полутора метров, а Пасечнику хоть бы хны.

– Ну, куда смотреть? – спросил тот.

– Сейчас покажу.

Пока Смит осторожно спускался, Пасечник успел обследовать пятачок за кормой Разрушителя от стены до стены. За два года после конфликта в город нанесло ветром песка, и местами образовались целые дюны, но эта улица, прямая, как стрела, продувалась навылет. Желтая горка собралась только под хвостом машины. Значит, следы не замело.

То есть, следы танковой самоходной базы – две внушительных канавы в асфальте, – замести и не могло, для этого понадобится смерч, пыльная буря, короче, стихийное бедствие. Но что тогда заметил Смит? Да здесь же кратер на кратере!

С точки зрения Лехи, тут было все раздолбано.

– Я останусь наверху и буду снимать, – сказал он. – Если вы не против, коллеги. Отсюда превосходный обзор. А вы, пожалуйста, комментируйте.

– Молодец, соображаешь! – похвалил Пасечник.

– Хитрый молодой человек, далеко пойдет, – меланхолично заметил Смит.

– Ну, так что же? – спросил Пасечник.

– Видишь эти канавы? Здесь не просто танк прошел. Он только разломал асфальт, а вывернуло обломки уже потом.

– Ну, так что же? – нетерпеливо повторил Пасечник.

– Это характерные следы шпор на лапах шагохода. Он лежал на спине, его оттаскивали волоком в безопасное место. Теперь смотри – заметил, там стена проломлена между вторым и третьим этажом? И напротив то же самое. Это его напарник развернулся.

– Развернулся…

– Именно так. За Разрушителем шла пара «Кентавров». Они прикрывали его на случай, если набежит или налетит мелюзга. Ну или вдруг гранатометчик из подвала… Думаю, один пушечный и второй зенитный, обычно так делают, но это неважно. Шли колонной. Потом Йоба попал в Разрушителя. И они вдруг осознали, что жизни осталось тридцать секунд, а деваться некуда. Только задний ход, но сам посмотри, как стоят дома. Не успеть.

Пасечник проводил взглядом руку Смита. Действительно, здесь трехэтажки до самого перекрестка стояли одной стеной. Бесконечно длинной, если в запасе полминуты и только задний ход.

– Почему тридцать секунд?

– Ты суров, как военный дознаватель, – Смит криво усмехнулся.

– А может, я он и есть. В смысле – был.

– Разрешите доложить, сэр! Они пришли охотиться на Йобу, значит, думали заранее, с кем имеют дело. Какая бы пушка ни была у Йобы, больше двух выстрелов в минуту она не умеет. Она из той же эпохи, что и гаубица Разрушителя, у нее раздельное заряжание. Досылатель автоматический, но компоненты выстрела загружаются на лотки вручную… Да, я тебя понял, не утруждайся, сам скажу. Если снаряд и заряд будут подавать роботы-погрузчики, ускорить процесс радикально нельзя. Но мысль хорошая. Секунд пять можно выиграть. Молодец, соображаешь! Сэр!

– Хватит издеваться-то, – попросил Пасечник, заливаясь краской. – Я просто ничего не понимаю в олдтаймерах. Спасибо за консультацию.

И пошел вдоль канавы в асфальте, пристально ее разглядывая. Наверное чтобы скрыть накатившее смущение. Ему нельзя смущаться, начальник все-таки. Зачем еще совать нос в ту канаву, Леха представить не мог. Он со своего наблюдательного поста ничего внятного не видел даже через телевизионную оптику. Только развороченный асфальт. Но если Смит уверяет, что там кого-то тащили…

– У них были хорошие пилоты, – сказал Смит где-то совсем рядом, и Леха чуть не подпрыгнул от неожиданности. «Оружейник» стоял в шаге от кормы танка, смотрел на Леху снизу вверх и выглядел еще грустнее, чем брошенная гаубица. Наверное, тоже повел себя непрофессионально и слишком живо вообразил картину боя.

Зато в кои-то веки стал похож на человека.

Леха «наехал» на него камерой и поразился тому, какой же Смит при сильном увеличении старый, усталый и несчастливый. Он больше не напоминал Лехе ироничного и слегка высокомерного, пока не узнаешь его поближе, Олега Ломакина. Если русский пилот переживал свою личную драму с достоинством и некоторым даже гусарством, то у шотландца за плечами угадывалась полная трагедия; кончилась она плохо для всех и погубила Джона Смита. Погубила, но не добила. Чтобы еще помучился.

– Хорошие пилоты, но по-разному, – сказал Смит, глядя прямо в камеру спокойными до ледяного холода глазами. – Первый решил уберечь машину, пусть и слегка помяв ее. Он потратил свое время, чтобы добраться до предохранителей гироскопов, сорвал их и уронил шагоход на спину. Это считается невозможным на ровном месте без помощи со стороны, но для опытного человека не составляет проблемы. В зависимости от модели «Кентавра», рабочее место пилота на высоте от четырех до пяти метров. Я думаю, это был Марк Два, значит, пять, и ты падаешь с размаху навзничь… Очень сильные ощущения. И почти гарантирована травма позвоночника. Впрочем, сейчас это лечат… А пилот второй машины спасал для начала себя, а там уж как получится. Он попытался развернуть шагоход, заранее понимая, насколько это рискованный трюк в тесном проеме. «Кентавры» совсем не так быстро крутятся на месте, как обещает реклама. Они переступают с ноги на ногу плавно и осторожно. Если глядеть на секундомер, ничего страшного, но все-таки слишком долго, а психологически – мучительно долго, особенно под обстрелом. Поэтому умелые пилоты разворачиваются по-автомобильному, рывками, в два-три приема, лишь бы габарит позволил. Наш пилот очень спешил. Зацепил обе стены, чудом не застрял, но ему повезло, он вырвался и бросился наутек, развивая максимальную скорость. Я даже не уверен, что он затормозил на перекрестке. Скорее, мчался по прямой, сломя голову. Впрочем, в данном контексте… Это уже неважно. Пойдем, Алексей. Нам здесь больше нечего делать…