Олег Дивов – Абсолютные миротворцы (страница 39)
Таксист, которому попался мотоцикл на Пушкинской, был по работе как стеклышко, ну да он и не рассказывал никому ничего, это его пассажирка растрепала в своём бложике, когда доехала. Наутро проспалась – и стёрла. А таксиста никто не расспрашивал. Он и молчал – чтобы не сочли за сумасшедшего или наркомана. Он не верил в мотоцикл.
Другой важный свидетель – девица, которую мотоцикл якобы подвёз до дома, – была той ночью конкретно в дрова на почве личных переживаний. И отнюдь не горела желанием болтать. Во-первых, даже если ночной призрак и выручил её, то подобрал в неподобающем месте и неподобающем состоянии. А во-вторых, она в волшебный мотоцикл очень даже верила, знала, когда и к кому это чудо приезжает, и на всякий случай решила, что он ей приснился. Дабы лишний раз не нервничать – и так жизнь не удалась.
По той же, в общем, причине стёрла свой пост и женщина из такси. Мотоцикл был в городе, как бы так сказать, фигурой умолчания. О нём шептались, а не говорили. То ли боялись спугнуть, то ли инстинктивно закрывались от самих обстоятельств, при которых он появляется.
Тем не менее вскорости на Долгом мосту прибавилось гаек всех размеров и цветов. Их приматывали к перилам либо куском провода, либо яркой ленточкой. Оба варианта считались правильными, строго в духе легенды о рыжем мотоцикле, только непонятно, какой более действенный – брутально-механический или трогательно-девичий. Логика подсказывала, что куда важнее аутентичность самой гайки, но где тут логика, если девочки верят в чудо.
Почему гайки надо привязывать именно на Долгом, легенда молчала. Надо – и всё тут, на то она и легенда. Скорее всего, просто никто ещё не придумал достаточно красивой и романтичной версии.
Почему и как гайки исчезают, тоже никто не знал. Строго говоря, вменяемых людей это не интересовало, а у невменяемых оказалась кишка тонка разобраться. Устроить у моста засаду с пьяных глаз любопытные пытались, но не хватало либо выдержки, либо выпивки. По трезвости эксперимент провалился вовсе. Несколько лет назад на мост целую неделю таращились в прибор ночного видения поочерёдно два блогера, надеясь поймать шутника или увидеть мотоцикл – и ничего не заметили. А когда плюнули и забыли – половину гаек как ветром сдуло. И через сутки на городском форуме выскочила душераздирающая басня о том, что ночной призрак спас девушку от грабежа с изнасилованием. Вычислить автора, естественно, не удалось, но почерк был знакомый.
Все истории такого типа строились по одному шаблону со времён зарождения легенды о мотоцикле, лет уже сорок примерно. Девушка возвращается домой ночью одна и пешком, хорошо поддатая или совсем трезвая, но по общей нелепости её поведения, в частности, манере срезать углы через парки и лесополосы, ясно, что бухая. Её преследует или хватает некий зловещий тип, и тут появляется мотоцикл; он пугает и обращает в бегство или даже сбивает с ног нападающего. Дальше железный спаситель загадочным образом подхватывал девушку, или та сама на него садилась – и домой, причём мотоцикл сам знал адрес, ты только держись за руль. Иногда мотоцикл просто катился рядом с девушкой, провожая её. Тарахтел на холостом ходу, заглядывал снизу в глаза – фарой, что ли? – просился, чтобы его погладили по сиденью. Вообще в поведении мотоцикла было много собачьего. Ничего удивительного, ведь по легенде это «пёс».
В крутом промышленном центре, где даже памятник козе склёпан из кусков металла так подчёркнуто сурово, будто козу эту приходит доить Терминатор, наверное, именно железные собаки и должны оберегать девчонок по ночам.
Пока железные парни спят.
– Дак чё, какие темы мы ещё забыли? Забыли городские легенды, а?
Главред уставился на Кузьмина.
Остальная летучка дружно выдохнула и расслабилась.
– Ну и где материал про легенды?
– В смысле? – Кузьмин сделал вид, что сильно удивлён.
– Отдел культуры, я же тебя просил. Только не ври, что не слышал.
Отдел культуры в составе Кузьмина и его стажёрки Васи глубоко задумался. Кузьмин – хмуро, Вася – просто за компанию, чтобы не подставлять шефа. По городским легендам она бы отписалась легко и с удовольствием.
Дело-то плёвое. Легенды у нас не меняются, они те же, что год назад, десять лет и, наверное, сто лет. Ну ладно, поменьше, сто лет назад орла в пруду ещё не было.
– У нас с Василисой одних только интервью по два на день, – буркнул Кузьмин, глядя в стол. – Не считая прочего. Может, обойдёмся?
– В смысле?… День города на носу, как ты обойдёшься?
– Из-за Дня города и бегаем, как заводные… Слушай, мы эти легенды каждый год пережёвываем. Давай их по случаю праздника… Забудем временно.
– Дак чё, ты устал? Ну так прямо и скажи: я устал. Старый стал, ленивый, хочу по случаю праздника вообще не работать.
– Десять рублей с тебя! – ловко спрыгнул с темы Кузьмин.
Он тут был единственный, кому позволено говорить начальству «ты» даже в официальной обстановке. С главредом они, два динозавра, вместе начинали ещё при советской власти, которую большинство сотрудников помнило довольно смутно. А некоторые, как Вася, даже родиться не успели.
– Почему десять? Пять.
– Десять. Два раза уже «дакчёкнул».
Главред порылся в кармане, выгреб горсть мелочи, открыл ящик стола и высыпал туда деньги. С запасом так сыпанул.
– Избавляйтесь от слов-паразитов! – сообщил он в пространство. – И от диалектизмов, кстати, тоже. Будете романы писать, суйте их хоть в каждую строку ради местного колорита. А у нас информационный жанр, нам нельзя. Вот, отдел культуры подтвердит.
Кузьмин молча кивнул и зачем-то покосился на Васю.
Вася пожала плечами. У неё со словами-паразитами всё было хорошо. И с диалектизмами тоже. В смысле, их не было. Ну, пока она в редакции. Какого жёсткого постоянного самоконтроля это Васе стоило, отдельная история.
– За каждое «выпадывает», за каждое не к месту употребленное «в смысле» будем сами себя наказывать! Потому что на таких, как мы, информационщиках, зиждется… Зиж-дет-ся… Кстати, правильно через «и» или через «е»?…
– Зависит от формы глагола. Вот как ты сказал – это через «е».
– …на нас держится современная языковая норма! Как мы пишем – так люди будут говорить. И ни в коем случае не наоборот! Всем понятно?
Летучка дружно кивнула и что-то неразборчиво промычала. Опасаясь нарушить языковую норму.
– Дак чё… – начал было главред, осёкся, приоткрыл ящик, заглянул в него и удовлетворённо хмыкнул. – Проблема в чём, я не понимаю. Тебе материал о легендах – на ползуба. Ты просто не хочешь. Объясни, почему. Вдруг я пойму и посочувствую.
– Проблема в том, что известные на сегодня городские легенды всем осточертели, – сухо доложил Кузьмин. – Читатели их наизусть знают. Но каждый год по случаю Дня города отписаться на эту тему считает своим долгом любой, вплоть до распоследнего блогера… Дальше объяснять?
– А ты подойди к вопросу творчески. Раскрой тему с новой стороны.
– В смысле?
Главред снова выдвинул ящик и ткнул в него пальцем.
Кузьмин вздохнул и издали навесом метнул в ящик пятирублёвик. Метко.
– Нету у нас новой стороны, – сказал он. – И не будет. Их ровно две: серьёзные краеведы и городские сумасшедшие. Краеведы уже видеть меня не могут…
– А ты Василису к ним отправь. Молодая, красивая, и людям радость, и газете – материал, – посоветовал главред. – И вообще… Неужели тебе самому не интересно, например, кто живёт в пруду?
– А кто живёт в пруду? – удивился Кузьмин неискренне.
Вася шевельнулась, будто собралась ему подсказать, но потом отодвинулась.
– Вот образованный человек, с высшим филологическим образованием, словесник! Гордость наша, кроме шуток. Он даже в курсе, как пишется слово «зиждется», – и не знает, кто живёт в пруду…
Летучка засмеялась. Легко и приятно смеяться, когда не твоя задача городские легенды, когда ты пишешь, например, о спорте или даже о промышленности. И в спорте, и в промышленности регулярно что-то новенькое случается. Не победа, так поражение. Не взлетели, так упали. Нажрались допинга и морду кому разбили, в конце концов.
На городские легенды совсем не похоже.
– Золотой орёл живёт в пруду, – сообщил Кузьмин уныло. – Со Сталиным в обнимку. А ещё крокодил. И останки невинноубиенного удмурта. Тебе самому-то не надоело? А новые легенды – где я возьму? Ни у кого не завалялось парочки? Отдел культуры будет признателен… в пределах разумного.
– Дак чё… – подал голос заведующий отделом новостей.
И под общий хохот выложил на стол пять рублей.
– Ладно, ладно, вы послушайте. Алексей Андреич, вам легенд не хватает, а материала для них на самом деле полно. У меня что ни день, такая дикая и безумная инфа проходит, из которой только легенды и стряпать. Надо просто её творчески переработать…
– Ну совсем берега потеряла наша молодёжь! Выдумывать – неспортивно, – оборвал новостника главред. – Это не журналистика, а фантастика. Я человек старой закалки и категорически против. Вот уйду на покой, и занимайтесь тут без меня чем угодно, хоть фантастикой, хоть гомосексуализмом. А задача репортера – искать факты. Искать и находить.
– А я о чём?! Давайте я культуре офигенных фактов накидаю!
– Ага, – согласился Кузьмин. – Помню я твои факты. «Ижевский маньяк-некрофил заразил трупным ядом любовницу».
– Это не мои!
– Ижевский маньяк-людоед съел пенсионерку на Татар-базаре! – продекламировал Кузьмин зловеще.