Олег Дивов – Абсолютные миротворцы (страница 23)
Человеку нужен друг, трактору нужен тракторист…
– Открылся це-семь!
– Посылай Чуркину и передай от меня, чтобы не стеснялась. Ну, в разумных пределах…
Центр слота це-семь – литературный салон, а Чуркина у нас запойная читательница. Я испытываю почти физическое наслаждение от того, что могу послать сотрудника туда, где ему нравится быть, и это не винный магазин.
Алкоголь для моей бригады – запретная тема в принципе. Могу посадить человека в кабак, но пить он не будет; могу отправить в винный, но что там купишь, честно сдашь до окончания смены, потом хоть залейся, а на работе – ни грамма. Закон такой, а кому не нравится, увольняйся. Есть бригадиры, которые не боятся связываться с бухлом и позволяют своим тракторам его рекламировать, а у меня опыт тяжёлый: спасибо, не надо. У меня после Лёхи и Лёхи ещё Бородадзе случился. Как я его профукал – до сих пор стыдно.
Золотой был дядька Саша Харадзе по кличке Бородадзе – с бородой потому что, сами догадались уже. Тоже узкий специалист, товары общего потребления так себе продвигал, а пусти его в зоомагазин – вся округа побежит за собачьим кормом и кошачьим наполнителем. Мы пытались замеры делать и сами не верили: иногда выходило до полукилометра. Ну вот любил мужик зверушек. А потом у него проблемы в семье начались, он загрустил, мне ничего не сказал, я только смотрю: выработка упала резко. Я его и так и сяк расспрашиваю – да нет, говорит, нормально, справлюсь. Не подведу бригаду. Ну и справился, не подвёл: начал фляжку с виски на работу таскать для поднятия настроения. Приходит нормальный, доктор его допускает, к обеду Бородадзе уже отлично себя чувствует, зоомагазин буквально выносят, всё прекрасно. Ну прошляпил я это дело, прошляпил. А через неделю бросили нас на усиление в только что открывшийся «Золотой век», и угораздило меня попросить Бородадзе отстоять пару часов в винном отделе. И через означенную пару часов публика туда рванула, будто на распродажу. И увидел я, как выносят к едрёне матери винный отдел, в центре которого развесёлый трактор хлещет прямо с витрины «Джемисон» из горлышка, а вокруг ещё человек пять таких же присосавшихся, кто с простонародной белой лошадью, а кто и с благородным макалланом, и перепуганная охрана пытается их оттаскивать, да не на тех напала. Я челюсть подобрать не успел, а этот клуб любителей виски уже настучал охране бутылками по головам на изрядную сумму, а конкретно Бородадзе – на уголовное дело, каковое просто чудом закрыли по соглашению сторон. После чего убитый горем Саша ушёл в глубокий штопор, и больше мы его не видели, а меня наконец-то с работы выгнали. Правда, через пару месяцев я уже в другом рекламном агентстве числился и с той же самой бригадой под началом – потому что, говорил уже, любить надо своих людей, а они тебе сторицей отплатят, – но это к делу не относится.
Тяжела и неказиста жизнь простого тракториста.
У нас есть методика выявления аттракторов, есть несколько схем типовой расстановки, есть удачный бренд «активная реклама» – лично придумал, горжусь, – и есть наконец опыт впаривания нашего колдовства заказчикам. Больше нет ничего, всё на интуиции. Мы даже не представляем толком, как объяснить механизм воздействия аттрактора на потребителей. Сами не знаем. Мы просто говорим: поверьте, они работают. И они работают. Люди к аттракторам тянутся, им хорошо там, где аттракторы есть, люди стараются задержаться поблизости – и что-нибудь в эпсилон-окрестности непременно производит на них приятное впечатление. Тогда люди это покупают… Какие ваши доказательства? Сугубо материальные. Разница между оборотом торговой точки самой по себе и той же точки, усиленной аттрактором, настолько ощутима, что игнорировать её нельзя. Тем и живём, на том и стоим.
А потом так вышло, что, продвигая активную рекламу, делая её модной, мы сами выкопали себе яму: рекрутеры стали натыкаться на уникумов вроде Яценко, способных в одиночку переплюнуть лучшую тракторную бригаду.
Да, Яценко недёшев, и на него работает такая же группа поддержки, как у целой бригады. Но Яценко один, а у меня тракторов штатно десять, да плюс резерв, который в трудные дни выходит на линию весь, итого до пятнадцати. И каждому вынь да положь «представительский» бюджет, чтобы человек не болтался по магазину неприкаянный – иначе он не удовольствие будет у посетителей вызывать, а подозрение и раздражение, несмотря на всю свою харизму… И минимальная зарплата, и соцпакет, и налоги, и чёрт знает что ещё. В копеечку влетает бригада.
Поэтому негласно, чтобы трактористы не знали – ха-ха три раза, все мы прекрасно знаем, – дана команда: искать, искать и ещё раз искать мощных аттракторов-одиночек. Чтобы работу бригадами потихоньку свернуть.
Особенно такая перспектива угнетает сегодня, когда «Мономах» перезаключает контракт с нашим агентством. Вот прямо сейчас они с моим начальником разговаривать должны. Почему я не нервничаю – да потому что бесполезно. Мы свою работу делаем чётко, а чего этому мономаху в его шапку взбредёт, от меня не зависит…
Звонок в левом ухе, значит, не по работе, личный.
– Вовик! Дружище!
Старый мой приятель Бобик – и, похоже, нетрезвый.
– Роберт! – говорю строго. – Я на боевом посту, значит, если что-то срочное – излагай, а если до вечера подождет…
– Вовик! Представь себе, меня баба бросила!
Бобик у нас, понимаете ли, большой учёный, доктор философии, поэтому в быту изъясняется предельно четко и ясно.
– Представляю, – говорю. – Они тебя постоянно бросают, мог бы уже привыкнуть, тем более немедленно появляются новые, и каждая следующая моложе и симпатичнее.
– Моложе – это да… Дальше уже только малолетка. Это у меня от неуверенности в себе… Вовик, как же мне хреново…
Бобику всегда хреново, и вокруг него перманентный апокалипсис. У него под окнами на светофоре что ни день авария, а соседи если не пьют горькую, так дерутся. Уточняю: все соседи, весь дом на двести квартир. Говорят, место проклятое. Ага, поверил. Я же тракторист, дорогие вы мои. Я Бобика насквозь вижу. И слишком давно его знаю – набрал статистику. Ему достаточно куда-нибудь прийти, чтобы там все посыпалось. Молодые и неустойчивые структуры он просто уничтожает, старые и крепкие – расшатывает. Попросите Роберта написать статью для вашего нового сайта – сайту конец. Публикуйте его почаще в вашем научном журнале, чтобы журнал загнулся. Бобик – убийца розничной торговли в радиусе трёхсот метров от места прописки, там ни один магазин дольше года не живёт. Он свой родной институт почти до закрытия добил, но пока не справляется, институту все-таки под сотню лет, почтенное учебное заведение с богатыми традициями, поди такое завали, это же нарочно стараться надо. А Бобик добрейшее существо и против института ничего не имеет. Но пожар и затопление там уже были.
Нельзя даже сказать, что у Бобика отрицательная харизма – напротив, харизмы там хоть отбавляй, и она самая положительная. Женщины у него молоденькие – потому что по юности лет покупаются на широкоплечесть, брутальную звероватую красоту, учёную степень и хорошо подвешенный язык. Бобик выглядит надёжным и старается таким быть, только эта надёжность с отрицательным знаком. Вы от него надёжно остервенеете, а потом осатанеете, абсолютно не понимая, чем он вас бесит. Да ничем. Просто бесит.
Я, кажется, единственный, кто выносит этого типа спокойно и не попадает в его разрушительную волну. Мы, что называется, друзья по песочнице. У маленького Бобика были проблемы с дикцией, и я его невнятную речь переводил остальным детишкам. Уже тогда был трактористом, сам того не подозревая, – тем, у кого нюх на особенных людей и кто умеет с ними ладить.
– Вовик, мы же друзья!
– У меня тут десять человек. Я не могу их бросить, извини.
– Понимаю. Ты молодец. Ты добрый. Ты всегда меня выручал… Как же мне хреново…
Мне Бобика искренне жаль – он умеет и любит убиваться горем и вот-вот начнёт это делать в полную силу. Но я действительно не могу всё бросить и кинуться его утешать. Тем более, он просто меня напоит до положения риз, вот и всё утешение. Нет уж, пускай страдает в одиночестве. Главное, потолок у него не рухнет, раз не рухнул до сего дня, а всё остальное поправимо. Соседей он и так уже довёл до состояния, когда им сам чёрт не брат. Они сами черти конкретные. Их многоэтажку можно брать и в полном составе десантировать в горячие точки планеты, чтобы там стало очень и очень холодно.
Ураган нынче будет, форменный ураган с мордобоем, это к гадалке не ходи.
– Я тебе вечером позвоню.
– Врёшь ведь, зараза.
– Я тебе вечером позвоню! Всё, пока.
Отдуваюсь, гляжу на Ваню. Хочу послать его по этажам, но не могу, какая-то мысль неясная свербит в голове – нечто, связанное с Бобиком.
Что-то важное я поймал, важное по работе – и упустил.
Ладно, если это действительно важно – само всплывет.
– Скоро будем обедать, а пока ты пройдись по слотам, улыбнись бригаде. Пусть знают, что мы рядом. Спроси, не нужно ли чего. У дверей сейчас Тарасов стоит, ему особое внимание, у него слот трудный. Заодно купишь там в цветочном большую тёмно-красную розу и отнесёшь Кате Мироновой. Ей пора взять цветок в руки. Это тоже в файле не записано.
– А она от цветка – что?… Активизируется?