Олег Данильченко – Задача – выжить (страница 60)
Машина рухнула аккурат в жерло небольшого старого, давно потухшего вулканчика, метров ста в диаметре. А удар такой жёсткий вышел, потому что мы с «Пчёлой» падали с наклоном на корму и врезались днищем в не сильно крутую стену этого самого жерла, по которой, собственно, и съехали вниз, на дно. Причём тюкнулись мы с ней в самый верхний край стены, которая хоть и обвалилась потом, но задержала, тем самым даже несколько смягчив удар.
Понятно, что первым делом полезла к тому пролому. Он оказался метров на тридцать выше дна, и к нему вела проделанная сползающей машиной дорога. И вот, уже вскарабкавшись по склону до пролома, я кинула взгляд за пределы случайного убежища, после чего отвалила челюсть.
Кругом была вода. Нет, сперва я подумала, что мы с «Пчёлой» оказались на побережье. Однако позже, поднявшись повыше и основательно оглядевшись, растеряла последние надежды. Это был остров. Точнее, целый вулканический архипелаг, состоящий из небольших островков, растянувшихся с востока на запад примерно параллельно материковому побережью. Какие-то острова были больше по своим размерам и выше, какие-то, соответственно, меньше или совсем уж крохотные. Это я в карте навигационного компьютера подсмотрела. А на каком из них конкретно мне посчастливилось рухнуть, осталось неизвестным. Догадайся, мол, сама.
Причём вулканическая деятельность местами продолжает себя проявлять, потому что ближайший с запада остров, торчащий из моря, как хрен на лбу, продолжал куриться дымами. А ну как в него бы сверзились? Свят-свят! Вот уж повезло. Собственно, шмякнуться в воду тоже мало хорошего: «Пчёла» – аппарат сугубо летательный, для плавания совершенно не подходит. Так что да, в этом смысле фартануло.
Однако живности, мечтающей мною пообедать, не наблюдается. Нечего ей тут делать: голые скалы. Впрочем, вру. Немного погодя заметила шевеление на соседнем островке с востока, примерно, в трёх километрах. Там, похоже, кто-то таки обосновался. Естественно, летающий, иначе и не доберёшься: сухопутного пути нет, а материк даже в оптику промыслового ружья не видно.
Точно не муары, тех я ни с кем не перепутаю, если увижу, конечно. Скорее всего, птеры суетятся. Во всяком случае, очень похожи на то, что бестиарий подсказывает. Птер – здоровенная такая летающая хреновина с кожистыми крыльями, достигающими порой в размахе сорока метров. Однако, несмотря на их страшный вид, питаются они в основном рыбой, ну или тем, что в море выловят. Тем не менее нападения на промысловые машины случались. Правда, такие случаи регистрировались, как правило, на побережье. Вглубь материка эти животные почему-то стараются не лезть.
Название, кстати, судя по всему, тоже от земного птеродактиля пошло. Оно короче прежнего и смачнее, если угодно. Поначалу там что-то забубенистое было, состоящее из двух труднопроизносимых слов, что переводилось буквально как «летающая ящерица». Как по мне, «птер» намного удобнее.
Но мне тогда было не до исторических фактов. Навела оптику, сижу разглядываю. Благо эти твари копошатся у себя в гнезде, или где там они живут, и ко мне пока не лезут. Ну и хорошо, потому что было время заняться осмотром летуна.
Сейчас совсем раннее утро. Местная звезда не успела достаточно прогреть воздух, вот и не могут взлететь «птички»: больно уж тяжеловаты. Для взлёта им требуются сильные восходящие потоки, а те начнутся ближе к середине дня, когда светило станет приближаться к зениту. Это муары для старта научились выделять из вдыхаемого воздуха водород и насыщать им свои ткани, тем самым делая себя легче воздуха. Счастье, что птеры так не умеют.
Ещё раз внимательно оглядела окрестности на предмет возможных опасностей и спустилась назад для внимательного осмотра повреждений машины. И надо сказать, что досталось нам с «Пчёлой» капитально. Грузовой отсек зияет десятком крупных сквозных пробоин. Градины прошили обшивку, словно синтбумагу. Чудо, что кабину не зацепило ни разу. Про энергетический контур вообще молчу. Он обязан был пострадать и тем не менее весь оказался цел.
Посадочных шасси нет совсем. Вернее есть, они валяются неподалёку, вырванные с корнем. Но тут уж буря ни при чём, всего лишь последствия жёсткой посадки. Под днищем машины натекла большая лужа гидравлической жидкости. Много оплавленных подпалин – это те места, куда молнии попадали. Неудивительно, что большинство сенсоров вышли из строя, их либо спалило высокой температурой, либо выжгло под воздействием электромагнитных полей. Установка эхолокации выжила лишь потому, что находится в носовой части корпуса и ближе к низу. Да и то потрепало на славу, а потом ещё и при ударе могла пострадать сильно.
Кроме того, кормовая турель приказала долго жить. Ей, похоже, сначала от градины здоровенной досталось, а потом ещё и молнией добавило. Хотя тут сложно утверждать, внимательно не присматривалась, может ведь и в обратном порядке получилось. Вот только мне от этого не легче. При любом раскладе половину огневой мощи как корова языком слизала.
Зато импеллеры выглядят на удивление целыми. Естественно, за исключением того самого левого заднего. И на моё счастье, диагноз подтвердился. Видимо, особо здоровенная градина ударила по касательной траектории, пробив камеру сжатия. Тем не менее, даже если удастся заделать пробоину, гарантий, что долечу куда-то, вообще нет.
Судя по тому, что вокруг вода, снесло сильно на юг. А это значит, буря таки изменила направление. Опять же море. Если верить карте, предоставленной навигатором, побережье находится более чем в трёх тысячах километров к югу от Пскова. А меня упёрло даже дальше, потому что материковой линии не видно.
Выходит, уцелевшие приборы врали о скорости передвижения относительно поверхности планеты. Навигатор даже обратной дорогой, повторяя все зигзаги, доставить не сможет: он просто сам не в курсе, где находится, так как большая часть необходимой аппаратуры была утеряна практически в самом начале. Это человек, посмотрев на карту и оглядевшись, сможет хотя бы примерно определиться на местности. Машине же обязательно нужно от чего-то отталкиваться. И вот именно такая аппаратура на данный момент как раз неисправна.
Во время полёта вместе с бурей худо-бедно функционирующий эхолот кое-какую информацию давал, конечно, но полного обзора даже он не успевал делать. Видимо, по причине слишком большой скорости и не слишком частых для этого тактов срабатывания. Просто оказался не рассчитан на подобное, потому информация от него поступала сильно рваная по времени. Опять же, за бортом такое творилось… Тем не менее только лишь благодаря ему мне удавалось хотя бы удерживать высоту. Но по большей части, рулила тупо вслепую. Хорошо, что по пути не встретилось ни одного препятствия, а которое встретилось, не размазало в тонкий блин.
Однако же последним, но самым главным препятствием к выживанию является запас энергии: слишком мало её осталось. Плевать, что не знаю точно, где нахожусь, всё равно б нашла Псков рано или поздно. Общее-то направление знаю, а там уже на местности как-нибудь определилась бы, чисто визуально.
Эх, пожадничала корпа при проектировании летуна и не разорилась хотя бы на слабенький реактор, чтобы можно было на стоянке зарядить накопители. Пусть медленно и печально, но зарядить. Я ж не претендую на такой, который полностью обеспечит автономный полёт. Вот же жадюги. Могу себе представить, сколько людей погибло не от зубов хищников, а от этой банальной жадности.
В общей сложности с ремонтом левого заднего провозилась около пяти часов. Нашлась герметизирующая лента для полевого ремонта таких пробоин. Что интересно, она предназначена для герметизации трещин. Отрезал по длине необходимый кусок, налепил поверх трещины как заплатку, подождал, пока материал затвердеет, и готово. А тут дырища размером с мою голову, любую заплатку сорвёт внутренним давлением.
Пришлось полностью снимать остатки декоративного обтекателя и наматывать ленту поверх в несколько слоёв. Ну, как будто бинтовала рану на руке. Извела все запасы этой самой ленты и потом ещё ждала больше трёх часов, чтобы материал затвердел. Но сначала хорошо пропотела, пока стаскивала камни, собирая их в кучу, чтобы вообще добраться до повреждённого места.
Помните подъёмник в шлюзе? Так вот, я сделала открытие о его вторичном предназначении. С его помощью мне легко и просто удалось добраться до верхней части двигателей. Они ж высоко расположены, хрен допрыгнешь и уж точно не зависнешь рядом. А специальной стремянки, как в техническом ангаре Пскова, тут не наблюдалось.
Лезть на «крышу» машины понадобилось для осмотра повреждений верхнего ротора первой ступени правого переднего двигателя. Там всё предсказуемо было. Прямое попадание ледяной глыбы сломало защиту и повредило часть лопаток ротора. Некоторые вообще пропали. Как не засосало внутрь, ума не приложу. Вот автоматика и остановила ротор во избежание вибрации. Будь у меня запасной, заменить его не составило б труда, в условиях технического ангара, конечно же. Но и так, наверное, смогла бы справиться при помощи собственного визга, надрывного писка и какой-то матери: хреновина-то громоздкая и тяжёлая, полтора метра в диаметре. Беда в том, что нет в запасе такой детали.