Олег Данильченко – МиГера. Задача – выжить (страница 3)

Спустя два с половиной напряжённых часа, из расчёта тридцать минут на тушу, наконец всё закончилось. Вот что значит опыт. Правильно говорят: его не пропьёшь. Он либо есть, либо его нет. Хм-м, когда-то мне и двух часов на разделку одной туши не хватало.

Блин, а спина-то не казённая. И это ещё экзоскелет скафандра помогает. Без него вообще никак. Гравитация Экзотта на 0,2 G выше привычной.

– Регистрирую угрожающую активность агрессивной фауны! – сообщает искин летуна.

О! Что-то сегодня слишком рано зашевелились. Однако вовремя управилась. Так-то я знаю, что мелкие падальщики давно уже тусуются неподалёку, да пугалка останавливает. Но сейчас что-то, видимо, особенно засуетились, Пчёла ведь просто так предупреждать не станет. Впрочем, мелкие они, но разве что по сравнению с крупными – человеку хватит. Мелочь размером с крупного земного медведя. Нормально так, да? Правда, от одного такого легко можно отстреляться даже одним игольником. Вот только проблема в том, что по одному они не ходят, всегда стаей, голов в двадцать, иногда даже больше.

Против такой толпы даже двух тяжёлых игольников мало будет. Ещё и бегают, гады, быстро. Очень быстро. Вот они далеко – а вот уже грызануть пытаются. Случись что, защитные турели летуна и те не успеют всех на ноль помножить, по-любому несколько особей да доберутся. Они вообще мало кого боятся: стая есть стая. И если уж начали суетиться, жди беды. А это не хорошо.

И тут два варианта. Первый – сильно голодны. В таких случаях могут проигнорировать даже пугалку. Она, конечно, им неприятна и заставляет до поры до времени держаться на приличном отдалении, но именно до поры. Бывает так, что и она, в смысле пугалка, не помогает. Голод, как говорится, не тётка. Второй вариант и вовсе плохой. Ожидающие своей доли могли почувствовать приближение более крупного и опасного хищника. Тогда тем более надо поторапливаться. Бывало, приходилось бросать законную добычу, едва начав разделывать, если на неё заявлял права тот, кому не откажешь.

Например, виверн. Такие в этом регионе чаще всего встречаются. Это некая помесь земного тиранозавра, вымершего многие миллионы лет назад, и мифологического китайского дракона. Почему китайского? Ну, те вечно рисуют каких-то летающих вопреки законам физики зубастых червяков с мелкими крыльями. Вот у виверна они тоже имеются, рудиментарные такие. Видимо, предок животины когда-то умел летать. Хорошо, что теперь эта способность в процессе эволюции утрачена. Потому что если бы тварь ещё и летала… ну его на фиг, в общем.

Тварюга и так не подарок. Носится, как гоночный болид, и прыгает высоко. А если учесть, что скотинка размером с трёхэтажный дом плюс имеет природную броню, которую не каждая пушка пробьёт… Короче, понятно: такому «кыш» не скажешь. Благо виверны, в отличие от местных падальщиков, одиночки и стаями не охотятся. Такая вот «курочка»-переросток, только вместо клюва – пасть размером с ковш древнего карьерного экскаватора. Знатное такое хлебало, в общем.

В этот раз повезло. В смысле мне повезло, что успела, а вот падальщикам, наоборот, облом вышел. Потому что именно вышеупомянутый виверн пожаловал на огонёк. Этот сожрёт всё, даже землю, которая пропиталась кровью. Ничего не оставит.

– Запрашиваю дальнейшие указания.

– На Центральную, Пчёла. Пора уже тобой нормально заняться.

– Выполняю. Турели в следящем режиме. Условно безопасный маршрут построен. Расчётное время прибытия – семь часов.

– Отличн… а-а-а… – Рот сам собой пытается порваться от смачного зевка. – Я спать. Если что…

– Разбужу, – продолжил за меня искин. – Приятного отдыха, командир.

Но прежде чем спать – мыться, мыться, мыться, мыться. За день, проведённый в скафандре, несмотря на кондиционированную атмосферу внутри, я пропотела насквозь. Правда, моя душевая кабина больше похожа на узкий шкафчик для одежды: слишком тесная. Можно только зайти, и всё, даже двигаться не выйдет. Но не беда, струи бьют со всех сторон, смывая мыльный раствор, которым сначала обрабатывается тело. Даже такое, прямо скажем, не очень удобное место для помывки не каждый добытчик имеет на своей машине. Ибо удовольствие сильно дорогое. А у меня есть, вот! Могла бы, язык бы показала. Впрочем, показать-то могу, да некому.

Боже!!! Какое это счастье – иметь возможность помыться. Я на стоковом аппарате почти не работала. Так, немного совсем полетала, в самом начале. А потом мне достался другой летун. Вернее, не достался, сама и нашла. Но до сих пор помню, каково это – не иметь душа на борту. Сидишь в сыром комбезе и преешь, воняешь. Аж самой противно. Ну не было таких удобств изначально, не предусмотрены конструкцией.

Потому «Пчёла» – моя гордость. Можно сказать, не столько транспорт, сколько уже настоящий дом. Как-то давно, ещё на Марсе, нашла в Сети каталог старых треков, ровесников веку двадцатому. Так вот, там был один трек с песней, дословно уже не помню, но что-то такое: «Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь…». Вот это как раз мой вариант. Назвала машину «Пчёла», ибо трудяга.

Ух, хорошо-о-о!!! Растёрлась насухо. Грязный комбез вместе с трусами – в ультразвуковую чистку, чистый – на себя. Если что случится во время сна и искин подаст тревогу, придётся запрыгивать в скафандр с ходу, некогда будет надевать комбинезон. Поэтому так. Надо же, а я, когда в первый день прибытия на Экзотт мне пихали два новых комбинезона со склада, пыталась отказаться. Думала: хватит, мол, и одного. Теперь вот и трёх бывает мало. Что тут скажешь? Идиотка? Факт.

Ну, вроде всё. Осталось откинуть складную койку, которая ложится как раз в проход до места пилота. Уф-ф-ф!!! Здорово! Впереди ещё семь часов полёта. Если ничего не случится, может, высплюсь. Вдруг именно сегодня не будут мучить кошмары? Хотя кому я вру? Сроду нормальных снов не видела. Только картинки из прошлого. Могла бы не спать – давно отказалась бы от этой почти бесполезной затеи. Но организм требует. Глаза сами закрываются, и приходят они – сны-воспоминания.

Глава 1

Родителей помню смутно, к своему стыду. Вернее, помню, но как бы в общем, а вот лиц… Если пытаюсь представить, перед глазами почему-то только мутные пятна. Зато помню, что часто смеялись. И ещё руки помню: мягкие и нежные – мамины, добрые, вечно шершавые – папины. Помню ощущение полёта, когда он этими руками подбрасывал меня вверх и снова ловил. В те моменты испытывала неописуемый, щенячий восторг.

А потом всё кончилось. Резко и страшно. События давно минувших дней как в дымке, однако всепоглощающий ужас остался со мной до сих пор. Мы всей семьёй летели на новое место работы родителей. Помню, как радостное предвкушение обуяло всех. Родителей, наверно, потому, что работа обещала быть интересной и хорошо оплачиваемой. Ну, во всяком случае, я так думаю. Мне же наобещали столько всего нового: Землю показать и даже искупаться в настоящем море. Они оба были родом из метрополии, то есть из Солнечной системы, а я родилась под лучами звезды Альдебаран, на исследовательской станции. Естественно, мне было интересно.

Всё было хорошо. И вдруг – беготня по коридорам, приказ пассажирам сидеть в каюте и носа не показывать. А потом стрельба, взрывы, крики людей, испуганные глаза мамы.

Дверь каюты словно вырвал какой-то великан: вот она есть – и вот уже вылетела в коридор. В проёме стоял огромный человек в скафандре. Лица видно не было. Одно успела заметить: на серебристой нагрудной пластине был нарисован стилизованный щит, а внутри него две буквы – «SN». Мама задвинула меня себе за спину, а папа закрыл нас с ней, но это не помогло. Человек в скафандре направил на него какую-то штуку, страшную даже на вид. Нас смело, словно метлой. Мне в лицо брызнуло чем-то горячим и мокрым, а потом ударило невыносимым жаром. Больше я своих родителей не видела.

Очнулась уже в другом месте, но кошмар не закончился. Выяснилось, что на грузопассажирский корабль было совершено разбойное нападение с целью якобы грабежа. Свидетелей напавшие не оставляли, вернее не хотели оставлять. Из всего экипажа и пассажиров выжила только я. Военный патруль спутал планы пиратов. Так они, скорее всего, угнали бы корабль вместе с грузом и, возможно, не устраивали бы кровавую баню, избавляясь от свидетелей.

Но вышло как вышло. Патруль обломал планы налётчиков, потому они спешили. Плазменная граната, заброшенная в каюту, не смогла до меня полноценно добраться, тела родителей помешали, однако и без подарка не оставила: более восьмидесяти процентов кожи таки сгорело. Мне даже показали спасителей. Два серьёзных таких дядьки в военных комбинезонах с какими-то знаками отличия давали интервью прямо у моей постели в клинике на Марсе. Они в красках рассказывали репортёрам, как сначала даже не поверили, что я вообще живая.

– Она ж обгорелая была, как головёшка. От спёкшихся тел родителей отрывать пришлось, – разорялся один из них. – А те вообще крошиться начинали от любого прикосновения, так пропеклись. Повезло малявке.

В общем, шумиха вокруг меня была сильная. Ещё бы! Пиратское нападение, практически в Центральной системе. Резонанс доходил порой до истерики. И в СМИ тарахтели, и в сети Галонет препирались.

В палате, где я жила все время реабилитации после лечения в медицинской капсуле, имелась голопанель. Там, правда, по большей части развлекательные шоу крутили и мультики, перемежаемые частой рекламой: всё ж таки ребёнок обитает. Но примерно каждый час красочное мелькание на голографической панели прерывалось на блок новостей. Конечно же, в том возрасте меня мало интересовало, чего там тётки с дядьками бухтят (ещё ведь даже шести лет не исполнилось, да и моральное состояние оставляло желать лучшего), но больше заняться было нечем, и информация так или иначе в голову проникала.