Олег Быстров – Русская фантастика 2017. Том 2 (страница 41)
Постепенно вода утратила текучесть. Она стала тяжелой, как ртуть, и плотной, как студень. Горячий студень, обжигающий лицо при каждом броске вперед. Начались проблемы со зрением – бич всех модифицированных пловцов. Двойная аккомодация, рассчитанная на коэффициенты преломления в воде и на воздухе, не справлялась при повышении кровяного давления из-за рефлекторного спазма дополнительных мышечных волокон. Вадим то необычайно четко видел под водой на несколько десятков метров, то смотрел в зеленоватую муть, рискуя потерять направление. Попытка оглядеться в пятиметровом надводном прыжке приводила к потере стабилизации и драгоценных секунд. И самым надежным ориентиром сейчас было даже не световое ограждение, а пенный бурун, остающийся за неутомимым американцем, размашисто гребущим на поверхности воды.
Последний информационный щит, из тех, что расставлялись для спортсменов в контрольных пунктах, проскочил мимо Вадима мутным бледным пятном. Но он и так знал, что идет вторым, до финиша не больше пятнадцати километров, и американца ему не достать ни за что. «Серебро-серебро-серебро», – глухо бухало сердце у самого горла. И в глубине, ставшей на миг невозможно прозрачной, – до слез, до рези в глазах, легко заскользил знакомый гибкий силуэт.
Вдох… Раскаленный соленый воздух. Белое расплавленное солнце. Размазанный над морем звук, медленно складывающийся в сознании в слово… «Фи-и-иниш-ш-ш». Значит, пройдено девяносто километров и надо ускоряться на финишной прямой. Он шлепнулся в воду плашмя, ударившись лицом и животом. Митрич наверняка орет в мегафон: «Вадик, технику, технику держать!» Губы искривила болезненная судорога, и Вадим понял, что пытался засмеяться.
А потом исчез бурун, который вел его всю дистанцию, и в надводном броске запаниковавший Вадим увидел рядом с собой медленно разворачивающуюся перепончатую лопасть, с которой прозрачными искрами срывались капли. Он догнал Джона Айрона. Тот опережал его буквально на один взмах, когда впереди замаячила красно-белая полоса, обозначавшая конец дистанции.
На передних ластах проступил странный рисунок, и, смывая его, вода окрашивалась в нежно-розовый цвет. Ане должно понравиться… Она как-то сказала, что любит розовый цвет, потому что он не имеет к морю никакого отношения. Только к небу. Розовый – восход, красный – закат.
Модифицированная кожа потрескалась от напряжения. В идеально прозрачной воде гибкая тень металась за границей коридора. «Волнуется, – услужливо подсказало угасающее сознание, – надо сделать еще один вдох и спуститься пониже, спросить, почему не пришла… нет, лучше вылезти на волнорез… на середину – там ракушек меньше». Вадим тяжело пробороздил бедренными стабилизаторами гребни волн, шевельнул неподъемно тяжелой конструкцией хвоста и снова ушел под воду. Он заметил неясную вспышку в туманном сумраке.
Бесполезно кричать под водой… Нет сил кричать над водой, когда воздух медленно и неохотно затекает в легкие… Остается только дойти до финиша.
Еще несколько раз Танков смог резко выбросить тело из воды, прежде чем врезался в красно-белый барьер, загудевший от удара. Здесь тоже устанавливались трибуны для любителей смотреть финиш вживую.
Вадим хотел сказать Митричу что-то очень важное, но, пока его вытаскивали на платформу, никак не мог сообразить, что именно. Тело, судорожно подрагивая, принимало человеческий облик. Из носа текла кровь, и Вадим подумал, что, наверное, пробил финишный ограничитель, потому что руки до локтей тоже были разодраны в кровь. Левую уже забрызгали ледяной белой пеной, а правой он все хотел вытереть нос, но кто-то крепко держал его за запястье. Он повернул голову, небо над головой пришло в движение, и на фоне бездонной синевы и хлопающего на ветру трехцветного флага он увидел мокрую голову Санька, сидящего рядом. И он вспомнил.
– Сашка… прыгай!
– Ага. Щас.
– Анька… там, – хрипел Вадим, пытаясь вырваться из чужих рук, – увидела кровь и ударилась в силовой щит… снизу… Сашка, прыгай! Митрич… Пустите меня!
Первым прыгнул Серега. Молча встал, отодвинул с дороги озадаченного Санька, врача команды и, пошатываясь, пошел к краю финишной платформы. Санек опомнился и бухнулся следом. Железная рука удержала дернувшегося Вадима за локоть, и под нос ему сунули коммуникатор.
– Вадик, скажи спасателям, на каком отрезке, – с нажимом произнес Тарас Дмитриевич, и только тогда Вадим сообразил, что хотел сказать ему, что надо позвонить спасателям.
Красно-белый барьер все еще слабо вздрагивал – финишировали аутсайдеры заплыва. Белоснежный медицинский борт упал с небес к поверхности воды, подхватил Аню, которую вытащили Санек и Серега, и бесшумно взмыл к небесам.
– Вот где вы все у меня сидите. – Митрич провел ребром ладони по горлу. – Спасибо, у девчонки ума хватило дождаться совершеннолетия. Прежде чем за мастером спорта Танковым в синее море броситься! От великой любви… Мне только мести глубоководных сектантов не хватало! Любовь… Вашу мать!
– Тарас Дмит…
– Молчать! – Митрич грохнул кулаком по столу. – По-человечески нельзя? Что, Вадим, без трагедий и «Скорой помощи» перед телекамерами совсем никак? Герои русского спорта, чтоб вас… Перед всем миром чудеса спасения на водах продемонстрировали! А кто потом с организаторами и спасотрядом объяснялся? Что ты молчишь, Сергей?
– Тарас Дмитриевич, а мне кажется, что все это нам на руку. Имиджмейкеры только что не рыдают от восторга!
– Угу. Это ты тонко подметил. Перепились уже на радостях вместе со спонсорами и журналистами… разогнать бы их всех, бездельников… – Тренер безнадежно махнул рукой, прошелся по комнате, недовольно пожевал губами и продолжил подчеркнуто официальным тоном: – Так вот, итоги соревнований. Гхм… Санек восьмой. Сергей четвертый, но, – он многозначительно поднял палец вверх, – с очень большим отрывом от лидеров, делай выводы. Вадим… Что делать-то будем, Вадик? Результаты до сотых совпали.
– Поплывем, Тарас Дмитриевич.
– Я попробовал про тысячные заикнуться, так эти тут же адвокатов приволокли, – развел руками тренер, – как будто у нас ни секундомеров, ни юристов! Позвонил нашим, контроль подняли… Ну, и решение комиссии ты уже знаешь – повторный старт, немодифицированный заплыв и «пусть победит сильнейший»… Есть такой пункт в правилах чемпионата. Все равно американцам подыграли, черти. Кроль, хоть ты лопни! На двух тысячах метров сторговались.
– Ну, кролем поплыву, – старательно изображая вселенскую покорность, сказал Вадим.
– Че, он кроля не видел? У нас с базовых стилей каждое утро начинается, – фыркнул Санек.
Хороший парень. Грубоватый, конечно, зато веселый.
– Раз неделю на подготовку дали, – задумчиво сказал Серега, – значит, у Джонни Айрона с базовым стилем тоже не все чисто.
Все-таки умница. Не иначе, Федерацию генно-модифицированного плавания в стране возглавит со временем. А Джон Айрон – он и без модификации страшный соперник: на полголовы выше, в плечах, пожалуй, пошире… И в то, что можно добыть на воде золото, имея в активе лишь две руки и две ноги, Вадим еще не верил.
– Пойдем, Вадик, в архиве покопаемся, – сказал Тарас Дмитриевич, – мне тут ребята из Федерации несколько фамилий подсказали… Как говорится, обратимся к опыту прошлых поколений. Иногда полезно.
Александр Золотько
Работа