Олег Быстров – Русская фантастика 2017. Том 2 (страница 25)

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Маришка. В ее глазах легкий испуг, испуг за меня. – Им так не понравился твой последний эмофильм?

Прижимаю Маришку к себе, смотрю в ее огромные серые глаза, на которые вдруг наворачиваются две слезинки…

– Мартыша, не успел тебе вчера сказать. Мой прежний контракт аннулирован. Заключили новый. Никаких чужих сценариев. Теперь – только мои собственные фильмы. Визуализатор высшего уровня.

Огромные глаза Марины распахиваются еще больше. От удивления она по-детски приоткрывает рот. И не воспользоваться этим моментом было бы крайне глупо с моей стороны.

До чего же я ее люблю…

Первая попытка – пристрелочная к высоте. Чуть скомкал разбег и оттолкнулся без куража, без яростного азарта победителя. Планка сбита. Во вторую попытку вкладываю все, на что способен. И опять – полное фиаско, даже не вышел над планкой, зацепил еще на взлете. Над стадионом уже стемнело, включили прожектора. И тут начинает накрапывать дождь, перечеркивая своим штрих-пунктиром все мои оставшиеся надежды. Моя последняя Олимпиада, и опять – не в полете, а в полном пролете. Годы тренировок, бесконечная череда неудач, многочисленные травмы.

Третья попытка. Последняя. Никогда не брал планку на такой высоте. Не возьму и сейчас. Знаю, что собью, потому что знаю, что собью. Страх – перед высотой, на которую не прыгал. Планку сбиваешь не от того, что она установлена слишком высоко. А потому, что не веришь в то, что эта высота тебе по силам. Недостижимая мечта… как Ирина.

Судья машет мне рукой – пора. Снимаю теплый спортивный костюм. Какое-то легкое шуршание в кармане. Совсем забыл – записка от тренера. Сунул мне до начала соревнований. Сказал – прочесть перед последней попыткой. Как же, волшебные слова… вот сейчас прочту – и сразу планку возьму. Чушь какая. Разворачиваю маленький листок бумаги. «Люблю. Ты сможешь. Ирина».

Все ведь так просто. Сначала встать на отмеченную точку начала разбега. Левая толчковая нога – чуть впереди. Легкое покачивание вперед-назад. Нужно прочувствовать ритм разбега. Но главное – поймать тот момент, когда поймешь: сейчас или никогда. А дальше не надо думать о планке – лишь о том, чтобы набрать даже не столько скорость, сколько отчаянное безрассудство для яростного рывка вверх? И чуть замедленного, но фантастически дерзкого, почти ирреального вылета над планкой…

Очередной перерыв. Что-то совсем не идет у меня сегодня работа. Опять хожу-гуляю по дорожкам-тропиночкам и думаю об отце. Боюсь, что там – Наверху – ему не слишком нравится, чем я занимаюсь. Он жил в Литературе и для Литературы. А я теперь занимаюсь ее профанацией. Силы Света против Сил Тьмы. Мечи и магия. Отважные звездолетчики и коварные космические пираты. Светлые дневные стражники и темные ночные бражники. Призрачные галеоны, пиастры и дублоны, марсианские шпионы, воины-клоны, ликующие стадионы, страстные стоны… вот ведь бредятина какая, если задуматься. Неужели это все, на что теперь я способен?

Мои первые рассказики были и не так плохи. Пусть без блеска мастерства, но искренние, честные. Вот только никому особо не нужны. А я хотел, чтобы Маришка могла позволить себе все, чего была лишена в детстве, – красивые вещи, дорогая косметика, вкусная еда. Но так ли уж это ей было нужно?

Сейчас могу купить практически все, на что хватит фантазии. Вот только ничего мне не хочется и ничего не нужно. Какая разница, можешь ты купить виллу на берегу океана или нет, если единственное место в мире, где изредка бывает легко на душе, – это старый дом на краю леса.

От отца – любовь к литературе, от мамы – талант математика и художника. Давным-давно бывшие коллеги с подначкой усадили меня пройти тест для определения уровня интеллекта. Не помню уже точную цифру, но на графической шкале стрелочка уперлась в надпись «Гений».

Использовать эти способности, чтобы раз в полгода выдавать по очередному 4D-эмофильму, предварительные заказы на который принимаются задолго до выхода, – самое правильное их применение?

И на кой хрен мне все это надо?!

Огромные глаза Мартыши на фоне белой больничной подушки.

– Доктор говорит: я иду на поправку. И скоро ты сможешь забрать меня отсюда. Так соскучилась по нашему домику на краю леса…

Чтобы попасть в кабинет главврача правительственной клиники, мне достаточно раздать несколько флеш-карт с записью еще не вышедшего на экраны эмофильма.

– Вы понимаете… У нее не очень серьезное заболевание. Но никакого иммунитета. Просто никакого. Я смотрел историю болезни. Она ведь из города Заречный. Вы же сами понимаете…

Да, я все понимаю. Марина родилась и долго жила в городе с красивым названием Заречный. В этот город человеку со стороны и сейчас нельзя попасть. Раньше он назывался куда прозаичнее – «Пенза-19».

Стою в засаде за широкой колонной. Спокоен, сердце бьется ровно, дыхание свободно. В правом кулаке зажат стилет, его узкое лезвие серебрится в лунном свете.

Действовать надо стремительно, коварство вампирши известно всем. Но теперь тропинка ее судьбы пересеклась с моей – лучшего во всей империи охотника на нечисть. И минуты ее сочтены.

Звук шагов по вымощенной булыжником дорожке. Идет женщина – мелкий, легкий перестук каблучков. Это – ее территория, здесь она чувствует себя в полной безопасности и не таится. Проклятая тварь, еженощно собирающая кровавую жатву по тихим улицам.

Убывающая луна то появляется в разрывах между облаками, заливая сад мертвенно-белым светом, то пропадает. Холодный ветер ерошит волосы, в воздухе кружатся редкие снежинки.

Шаги все ближе, все отчетливее. Поднимаю стилет на уровень груди. У меня будет только один шанс, иначе… Но сердце бьется все так же ровно.

Стук каблучков по мрамору лестницы. Первая ступенька, вторая, третья… пора. Стремительный шаг из-за колонны, молниеносный удар стилетом. Не глядя, полагаясь на многолетний опыт и инстинкт охотника.

Прямо на меня смотрят широко распахнутые глаза, такие светлые, что кажутся прозрачными. Лунный свет тонет в зернышках зрачков. Длинный полувздох-полувсхлип – и тонкая девичья фигурка падает к моим ногам.

В первый раз сердце сбивается с ритма. С ужасом пытаюсь понять – кто лежит у моих ног? Мерзкая вампирша или невинная девушка…

Выношу Мартышу на руках в сад. Она кажется совсем невесомой, сильно похудела за время болезни. А я только что закончил фильм про подвиги Геракла. Очень много работал на тренажерах, чтобы прочувствовать ощущение физической силы и мощи.

Усаживаю ее в кресло, накрываю ноги пледом. На дворе – весна, середина мая, щебет птиц, яблони в цвету. Ощущение невероятного и безграничного счастья.

Присаживаюсь на корточки перед Маришкой, целую ее руки:

– Мартышечка, вот мы и опять вместе, в нашем любимом старом доме на краю леса…

Марина улыбается мне… той самой улыбкой, и сердце щемит от счастья и нежности.

Господи! Как же я люблю ее…

Негромкий щелчок.

Перед глазами – совсем другая картина. Затемненная комната, на огромном экране профессионального 4D-телевизора лишь небольшое окошко: «Конец фрагмента. Повторить воспроизведение?»

Да, я это сделал. Сумел преодолеть «Парадокс Визуализатора». Заставил сам себя ощутить реальность вымышленного. Вот только не могу сказать, что меня это так сильно радует.

Когда атлет рывком поднимает штангу или прыгун в высоту отталкивается перед вылетом вверх, они делают это на выбросе адреналина, на яростном надрыве. Вот такой же рывок над собой, только мысленный, надо сделать, чтобы внушить себе реальность иллюзии. И теперь знаю, как вызвать такое состояние, чтобы обмануть себя.

Танковые легионы Имперских Боевых Сил в шахматном порядке движутся на позиции повстанческих войск Свободной Торговой Республики. И кажется, что на всей нашей планете Вестиция нет силы, способной остановить эту могучую броневую волну. Идеальная геометрическая выстроенность и слаженность движения этой армады могли бы даже вызвать восхищение, если бы их орудия не были зловеще направлены в сторону наших позиций.

А у Свободной Торговой Республики сейчас уже нет ни одной укомплектованной фаланги противотанковых бронеорудий.

Все, что она может выставить навстречу этой стальной лавине, – семь безоружных людей. Точнее, не просто людей – а последних из Хрономагов.

Мы стоим на небольшом холме, взявшись за руки, чтобы синхронизировать наши усилия. Трое Хрономагов – слева от меня, трое – справа. А я – в центре, ведь именно на моей руке – браслет Хранителя Времени.

Наши мысли входят в резонанс с колебаниями Пространства. Скрытая для глаз непосвященных структура Времени перед танковыми легионами становится мозаичной, а не непрерывной… и танки один за другим сжимаются и плющатся, как нанопластиковые банки из-под артезианского кумыса.

Опять задаю себе вопрос – в какой момент и почему я пошел по нисходящей? Совершенствуя техническое мастерство, стал незаметно терять в искренности, в неравнодушии к людям, в желании донести до зрителя волнующие меня мысли. Тиражи моих эмофильмов росли, отзывы критиков становились все восторженнее. Появилась предательская уверенность в своем таланте и мастерстве. Но именно это и есть начало конца. Залог творческого прогресса – в сомнении и неуспокоенности, в постоянном стремлении к совершенству, пусть и недостижимому, как горизонт. Два последних эмофильма зрителями и критиками были приняты вполне благосклонно, пусть и без прежних восторгов. А это даже не симптом, это – диагноз. Малейший застой в творчестве – разрушителен. Вода в струящемся ручейке кристально прозрачна, стоячая вода начинает попахивать болотом…