Олег Быстров – Побег в Зазеркалье (страница 5)

Инженер явно оживал, а Антон заинтересовался ещё больше.

– То-то и я удивился, человек в форме горного инженера и едет на карьер. А что за сепараторы?

– Для отделения тартара, конечно! Огромные камеры, где размывают глину до очень жидкого состояния. Потом фильтруют, тартар отсеивают, а глину – долой. Вы что, не слышали о Комбинате?

– Я долго отсутствовал.

– Тогда понятно. В карьере теперь моют тартар. Горнодобывающий дом «Предвестник» выстроил обогатительный комбинат: огромная территория, цеха, сепараторы. Плюс Научный центр для изучения этого минерала: с лабораториями, испытательными стендами и всем прочим, что необходимо. Я, собственно, хоть и ношу форму горного ведомства, но сам по образованию больше геохимик. Меня и отобрали для работы с проблемами обогащения тартара. Знаете, какой конкурс был?! О-го-го! Но и платят на порядок больше, чем в Дубостане. Так что, господин Антон, считайте, вытянул я счастливый билетик. Мы здесь с женой и дочерью уже шесть месяцев. Теперь вот дом купим…

Инженер, похоже, полностью отошёл от неприятных переживаний. Антон же недоумевал. Тартар, почти мифический то ли камень, то ли металл, с которым связывали загадочные свойства талисманов сунгов. Мама рассказывала, шаманы собирали его у берега Зеркального, по колено в воде. И только в одном месте, опасном и жутком. Называли это место Гиблым, а участок озера около него – Волчьей пастью. Даже среди шаманов не каждый был способен гулять по Гиблому месту безнаказанно.

Там не водилась рыба, по берегу не рос камыш. Песок на пляжах всегда оставался плотным и как бы влажным, даже в самую жаркую погоду. Зимой же озеро в этом месте никогда не замерзало, а с человеком могли произойти странные события.

Болтали, самые отчаянные и любопытные уходили к Пасти в надежде найти заветные камешки. Уходили молодыми, полными сил парнями, а возвращались немощными стариками. Так, что и узнать их сразу было трудно. А то и вовсе пропадали без следа. Никто никогда их больше не видел.

Ант считал всё это сказками, которыми мама развлекала их в детстве, чтоб не плакали. И тартар, и талисманы, и образ шаманов с их древними знаниями, позволяющими найти и использовать загадочный минерал, всё это он относил к области народных сказок сунгов. И вот, пожалуйста – Комбинат, обогатительные цеха, лаборатории. Фантастика какая-то…

– И зачем нужен этот тартар? – спросил он.

– О, мой господин, – инженер сделал хитрое лицо, – вот на этот вопрос я вам не отвечу. И вообще, мало кто ответит. Тартар изучается. Якобы, будет он использоваться в военной промышленности: то ли для создания какой-то сверхсильной взрывчатки, то ли наоборот, сверхпрочных материалов, особой брони. Но плодятся лишь слухи – все работы засекречены, достоверной информации нет. Тем не менее, тартар внесён в реестр стратегических материалов. Комбинат обнесён высокой оградой, пропускная система, вооружённая охрана. Строгости всякие. Да вы сами увидите. И сотрудников отбирают очень придирчиво. Говорю же вам, я вытянул счастливый билет!

– Что ж, остаётся только вас поздравить, господин Реус, – ответил Антон. – Я тоже рассчитываю найти какую-нибудь работу в Идиллии. Так может, на Комбинате?

– Боюсь, это будет не так просто, – сделал значительное лицо инженер. – Говорю же – закрытый объект, особый режим. Впрочем, я такие вопросы не решаю. Но оклад! Если устроитесь, вам, безусловно, повезёт.

За окнами светало. Скоро поезд прибудет на станцию назначения, которую без затей назвали Карьером. Оттуда до Идиллии каких-то двадцать километров. Ладно, на месте разберётся. Разговор перешёл на всякие пустяки. А вскоре в купе заглянул проводник в красном мундире и форменной фуражке с надписью: «Железные дороги Даирии».

– Станция «Карьер», конечная. Готовьтесь на выход, господа.

Паровоз выпустил пышный султан пара, прогудел призывно, словно диковинный зверь, почуявший родную берлогу, и начал сбавлять ход. По сторонам полотна ещё тянулись клёны и ясени, задрапированные понизу зарослями дикой акации, но в прогалах зелени уже просматривалось вольное, знойное, наполненное солнцем пространство степи. И будто услышав гудок паровоза, лес закончился разом, и степь распахнулась во всю ширь, полная полевых цветов и ковылей, что зыбились волнами под порывами ветра, словно океанские волны.

Небольшое квадратное здание вокзала с единственной облупившейся дверью, пыльными окнами и полустёршейся надписью: «Станция Карьер» ожидало приезжих. Перрон был пуст. Ни встречающих, ни станционной обслуги. В состав входил всего один пассажирский вагона, все остальные – грузовые платформы. На одной стоял закреплённый бульдозер, на другой – дизельный экскаватор с огромным ковшом. Со слов инженера – новинка, изготовленная в княжестве Грасс. Вся лучшая техника поступала оттуда. Две последние платформы были и вовсе наглухо укрыты брезентом, под которым лишь угадывались громоздкие и угловатые то ли механизмы, то ли большие коробы.

Антон, подхватив вещмешок, вышел из вагона. Ветер, сухой и жаркий, несущий мельчайшую колкую пыль, неприятно опахнул лицо. Вывалились на платформу фермеры и работяги, степенно спустилась пожилая пара. Паровоз, коротко прогудев, тронулся малым ходом к депо. Ворота, выкрашенные в тяжёлый свинцовый цвет, со скрежетом разъехались. За ними маячили синие фигуры с карабинами через плечо, поблёскивали на солнце примкнутые палаши.

Однако строго у нас тут стало, отметил Антон. Такого он не помнил. На кирпичном заводе охрана была, как во всяком другом месте, где делают полезные вещи. Просто чтоб не растащили продукцию. На проходной дежурили обычные усатые дядьки со старенькими револьверами в брезентовых кобурах. Кирпич, кстати, всё равно выносили: чаще через ограду, пользуясь знакомствами в той же самой охране, или через карьер, что требовало немалой физической силы и выносливости. Тем не менее, находились и ловкачи, и силачи.

Но вооружённая охрана у депо?!

За спиной Антона, за железнодорожным полотном простиралась степь. Слева втягивался в раздвижные ворота состав, справа притаился вокзал. Туда быстрым шагом направились приезжие. Далее виднелись приземистые, длинные пеналы складов и пакгаузов, глухие заборы.

За станционным зданием, как помнил Ант, располагалась небольшая площадь. Раньше из Идиллии до станции гоняли на бричках братья Лихие, и ездили они довольно часто. Даже вешали табличку в зале у касс, который из братьев на месте, а который в рейсе и в какое время появится. В любом случае, идти следовало вслед за всеми на вокзал. Не топать же в Идиллию пешком!

Антон почти дошёл до дверей, когда на грунтовой дороге, огибающей вокзальную постройку, показался грузовик. Потрёпанный с виду тягач уверенно взрыкивал мощным отрегулированным двигателем, и, судя по высокой посадке, обладал к тому же неслабой проходимостью на ухабистых степных дорогах. На брезентовом тенте, порядком выцветшем на солнце, была выведена краской аляповатая надпись: «Контора Грановски: закупки и продажи».

Грузовик, не сворачивая, проехал к депо, к ещё незакрытым воротам, и резко затормозил, подняв тучу пыли. Из кабины высунулся некто в цветастой рубашке, прокричал что-то охранникам, и автомобиль плавно вкатился вслед за составом – мимо вооружённых жандармов, прямёхонько на территорию охраняемого объекта. Вот как? – удивился Антон, значит, запреты распространяются не на всех? И толкнул двустворчатую дверь.

В холле он слегка зажмурился, привыкая к полумраку после яркого солнечного света, а когда проморгался, перед ним стеной вырос патруль. Жандармский капрал: немолодой, сухощавый, судя по плотно сжатым губам и цепкому, оценивающему взгляду – опытный служака. Синий мундир выгорел до неопределённого серо-голубоватого колера, висел мешком, сапоги в пыли. Только жандармская бляха на груди начищена до нестерпимого блеска. Кобура с армейским револьвером не сбоку, как того требует устав, а на животе. Сзади двое рядовых с карабинами и палашами на поясе. Вид такой же затрапезный, как и у командира: воротнички расстёгнуты, фуражки сдвинуты на затылок. Стоят в расслабленных позах, не проявляя особого интереса к происходящему.

– Документы, – отрывисто пролаял капрал.

Антона успел отметить, что все вошедшие перед ним, свободно проследовали вглубь вокзального помещения. Пожилая пара с дорожными кофрами, работяги с мешками и фермеры. Никто из них не задержался. Даже инженер с баулами протащился беспрепятственно, но Антона капрал остановил.

– Прошу, господин капрал.

Он протянул служаке паспорт и подорожную.

– Цель приезда? – продолжал жандарм, просматривая документы.

– Там написано… – В подорожной действительно было вписано – трудоустройство.

– Я вижу! – оборвал капрал. – Я вижу, что здесь написано. Некто Антон Кросс, зарегистрированный в Дубостане, прибыл чёрт знает для чего прямиком в нашу дыру. – Он сложил документы, и не возвращая бумаг, скрестил руки за спину. – Сунг?

– Мать была сунгелой, – сдержано ответил Ант. Сколько лет прошло, но здесь, похоже, ничего не изменилось. Сунгов в городе не любили. Да они, за редким исключением, в Идиллии и не селились, предпочитая свой посёлок у озера Зеркального, которое так и называли – Озеро, с заглавной буквы. Что-то было в их религии, круто замешанное на этом водоёме у самой границы степи. Но что именно, дарийцы не знали, да и не хотели знать.