Олег Быстров – Побег в Зазеркалье (страница 2)

То был мир взрослых. Но был ещё и мир подростков. Барачники, мастеровые, рыночники – стаи малолетних оборванцев ревниво охраняли свои районы от чужаков. Площадь, с её грозными символами власти и наличием постовых, считалась территорией нейтральной. В переулках Задворок малолетние почти не встречались, там правили свои законы. А в остальном…

Впрочем, в дневное время перемещаться по городу можно было свободно. Сбегать на рынок за продуктами, забрать в Мастерских починенную утварь для матери, другие какие нужды заставляли мальчишек пересекать заповедные границы – это всё не считалось. На воскресную службу в храм шли волчата из враждующих ватаг бок о бок – святое дело. Но вот вечером гулять по чужой земле в одиночку категорически не рекомендовалось. Если ты такой смельчак, что сунулся с закатом солнца в соседний район, то получи за это хорошенько по тыкве. Сам дурак. Не знаешь правил, спроси у тех, кто в курсе.

Но в этот раз случилось совсем другое – рыночники откровенно наехали на барачников. Притом сделали это нагло, днём, наплевав на неписаные законы уличного братства и с явной целью нарваться. Вот и гудела ватага, выкрикивал с надрывом призывы к бою Лас Кривой. Был он пацаном дерзким, смелым, от драки никогда не увиливал и бился жёстко, порой даже жестоко. В одной из уличных потасовок он потерял глаз, что ещё больше укрепляло авторитет…

***

Воспоминания прервались, кто-то тряс его за плечо.

– Э, паря, в картишки переброситься не желаешь? – предложил Кент. – Ехать-то ещё долго, а так время скоротаем.

Антон чуть приподнял веки. Инженер был уже на хорошем взводе, но хорохорился. Вскидывал голову как молодой петушок, выстраивал на лице значительную мину – все признаки приличного опьянения, когда с ног человек ещё не валится, но и соображает уже с трудом. О Кенте со Спичем этого сказать было нельзя. Выглядели они на удивление трезво: Кент тасовал колоду потрёпанных карт, Спич хищно скалился из угла.

– Давай, контрактник, присоединяйся, – не отставал Кент.

Они приняли его за наёмника, понял Ант. Ну да: потрёпанная военная форма, серьга в ухе. В кармане плата за риск, кровью заработанные деньги. И кстати, всё почти так и обстоит. Кроме денег. А вот горняк, похоже, едет к месту нового назначения. Наверняка получил неплохие подъёмные. Ситуация стала понятной до скучного.

– Не, ребята, – вяло отказался Антон, – устал. Подремать хочу. Вы уж как-нибудь без меня…

– Боишься? – зло зыркнул из угла Спич. – Не трусь, салага, больше денег не проиграешь!

– Ага, боюсь, – спокойно ответил «гепард». – Да и спать охота.

И вновь прикрыл глаза.

Он ещё слышал, как бурчат братья-разбойники: мол, ну и чёрт с ним, мы и на троих раскидаем. Как поддакивает инженер, приговорённый на заклание, но стук колёс и мерное покачивание вагона смежали веки. Да и какое ему, в сущности, дело до этого горняка. Хочет отдать этим ухарям деньги, пусть отдаёт. Не дитя малое, видит, с кем пил, а теперь сел играть. Однако подремать основательно Антону так и не дали. Едва коснувшись усталого сознания, сон испугано упорхнул от визга всё того же мастера горного дела.

– Я вас умоляю, господа! – в голосе инженера отчётливо звучали истерические нотки. – Один! Один только кон в долг! Я знаю… чувствую – мне сейчас повезёт!

– Хо! Нет, дружище, – снисходительно хохотнул Кент. – В долг мы не играем. Если что ценное есть – портсигар или часы – покажи. Может и согласимся.

– У меня простенькие часы, – чуть не плача, пролепетал горняк и достал дешёвую луковицу на латунной цепочке. – Вот.

– Да, за такие и пятёрки жалко, – презрительно усмехнулся Спич. – Может, ещё чего есть?

Антон наблюдал через полуприкрытые веки сцену унижения незадачливого пассажира. Ворох радужных ассигнаций перекочевал с кона к братьям-разбойничкам, судя по всему, все сбережения горняка. Сам инженер лихорадочно шарил по карманам. Наконец, вынул и положил на столик тонкой работы серебряную брошь в виде бабочки.

– Вот, жене вёз, – трагическим голосом проговорил он. – В подарок.

– Полсотни за неё, – быстро произнёс Спич, аккуратно складывая купюры в стопку.

– Побойтесь бога! – взвился инженер. – В Дубостане я отдал за неё две сотни!

– Мы ж не в Дубостане, – оскалился Кент. – Здесь свои расценки. Хочешь, ставь за полста, нет – разойдёмся красиво.

– Ладно, ставлю, – решился горняк. – Я знаю, мне сейчас повезёт.

Бедолага явно рассчитывал вернуть проигранные сбережения, рискнув играть против опытных вагонных шулеров. Антону это надоело.

– Хватит. Господин инженер, уберите свою цацку. Порадуйте жену подарком, и бросайте играть, иначе останетесь вовсе без штанов. – Он властно забрал украшение с кона и протянул Реусу. И повернул голову к остальным картёжникам: – На этом игровой сезон считаю закрытым. Дайте отдохнуть хотя бы оставшееся время.

– Тебе не кажется, дружище Спич, что некоторые благородные господа считают себя очень умными, – обратился Кент к товарищу намеренно громко, так, чтоб слышали все присутствующие. – Или очень крутыми. Да, вот точно – крутыми. Видал, у него серьгу в ухе?

– Ага, дружище Кент, – поддержал товарища Спич. – Я слыхал, на западных границах бродяги сбиваются в стаи, грабят приграничные районы княжеств, режут мирных людей. При этом гордо называют себя рейдерскими отрядами и присваивают бандам громкие названия. Всякие там «тигры», «барсы», «леопарды». Там этих «кошек» больше, чем шавок у нас на Задворках.

– И теперь такой вот парень указывает, что нам делать, и что нам не делать?

Ант спокойно слушал издевательскую болтовню босяков. Выпили ребятки болтаны, теперь треплют языками. Что ж, бывает. Язык, он без костей. Но инженер, похоже, немало струхнул. Продолжать игру он больше не хотел и убрал брошь в карман.

– Действительно, господа, достаточно…

– Хватит, так хватит, – покладисто кивнул Спич, укладывая выигрыш в карман куртки. – Можно и отдохнуть. Покурим перед сном?

Теперь он смотрел прямо на Антона.

– Покурим, – тряхнул головой «гепард».

Все трое протиснулись из купе в узкий коридор. На боку Антона висел в ножнах широкий обоюдоострый клинок, какими обычно пользуются диверсанты. Оружие в умелых руках крайне опасное, но ни в Дубостане, ни в Идиллии на такие мелочи не обращали внимания. Здесь и револьвером в кобуре не очень-то удивишь. Сунги же всегда носили на поясе длинные ножи, считавшиеся частью национальной одежды, и, кстати, мастерскими ими владели.

Но Антон и не собирался доставать оружие.

Пока шли по коридору, он безбоязненно подставлял шулерам беззащитную спину. Обострившиеся рефлексы бойца позволяли интуитивно определять, чувствовать дистанцию до противника и их движение. Логика подсказывали – здесь, в узком, тесном пространстве, босяки в драку не полезут. И лишь вывалившись в тамбур, Ант резко развернулся спиной к стенке вагона и оказался лицом к лицу с преследователями. Зубы его уже сжимали мундштук папиросы. Спросил с ухмылкой:

– Спичек не найдётся?

– Конечно!.. – расплылся Кент. – Секунду, мой друг!..

Он стоял ближе, Спич тёрся сзади, вплотную к сообщнику. Кент с готовностью чиркнул спичкой, а затем резким движением сунул огонёк к лицу Антона. Знакомый приём: в полумраке тамбура – ослепить, сбить с толку, отвлечь внимание, а Спич тем временем…

Эх, зря вы ребята не узнали побольше о диких кошечках, что водятся на западной границе Даирии. Тогда, может, не полезли бы на рожон. Хитрость не помогла. Ант заранее щурил глаза, готовился к чему-то подобному. Вместо того чтобы отпрянуть, он чуть нагнулся, и не сходя с места сильно и точно ударил кованым ботинком Кенту в пах. Противник охнул, сложился, и тотчас получил удар коленом в лицо. Обвалился прямо под ноги Спичу. Тот как раз начинал движение, сбился с шага, и правая рука с длинной заточкой зависла в считанных сантиметрах от шеи Антона. «Гепард» припечатал вооружённую руку к стенке тамбура – противно царапнул металл о металл – и чуть потянул на себя. Спич, запинаясь о лежащего подельника, растянутый по стенке, запрокинул голову. И тотчас получил в открывшееся горло жестокий удар кулаком.

Если бить правильно, такой удар ломает хрящи гортани всмятку и человек умирает в считанные минуты от удушья. Спич захрипел и выронил оружие. Начал оседать, но «гепард» придержал поверженного противника. Вытащил из куртки деньги, переложил себе в карман. Потом, не отпуская обмякшее тело, – ох и тяжёл же ты стал, Спич, мёртвые всегда тяжелее живых, – перешагнул хрюкающего Кента и распахнул тамбурную дверь.

В лицо пахнуло прохладным ветром, запахом креозота и разогретого железа. Тенями скользили силуэты деревьев лесополосы, высаженной у путей. Одним махом Ант вытолкнул мёртвого Спича в зияющий проём.

Следом пришла очередь Кента. Предварительно Антон вонзил в грудь шулера заточку сообщника. На всякий случай. И свидетели не нужны, и случись, не приведи господи, дознание – два гопника не поделили добычу, затеяли драку и вывалились из вагона. При этом один успел пырнуть другого заточкой. Бывает.

К тому же у босяков наверняка есть дружки. Те тоже могут проявить интерес, а зачем лишние вопросы? Все эти мысли Антон крутил в голове равнодушно. Действия его были размерены и методичны. Он не испытывал к убитым ни жалости, ни сострадания – шваль, человеческие отбросы. Просто всё нужно доводить до конца.