Олег Быстров – Любовь и ревность. Хроники (страница 16)

Разве не сказано в древних законах, тех, что создавались, когда законы были еще незыблемы, и жили тысячелетия, – разве не сказано, что есть слова священные, что под страхом смертной казни, нельзя произносить их вслух?

Но ведь правда, если та кого я люблю, сама в сомнении, то я имею право сказать ей о своей любви – но не должен, ни за что на свете, говорить ей, что она убьет меня, если меня покинет! Нет, Вы скажите, правда ведь, нельзя этого говорить? Все что угодно, только не это, скажите, что я сделал правильно, ради Бога, скажите мне что-нибудь, скажите же что-нибудь!..

Вам нечего мне сказать! Нечего! Потому что вы, если испытываете очень уж сильное чувство, то неизбежно поступаете так, как оно, это чувство вам подсказывает. И что пользы потом рассуждать, правильно это было или неправильно…

С неделю назад она заходила ко мне ненадолго. Она была какая-то не такая, как всегда, решительнее. Она расстегнула на мне рубашку, вот здесь, и написала ногтем, так что кровь показалась: «я твоя».

А сегодня не пришла. И я знаю с кем она. Может, вот в эту самую минуту она лежит в его объятиях, вся в слезах или сжав зубы. Нет, нет! Я ведь мертвый, я, в самом деле, мертвый, потому что если я не мертвый, то должно ведь было бы что-то случиться. А ничего не случается.

Как вы сказали? Я влюблен в любовь? Может вы и правы… я влюблен в любовь. А может, я просто сам себя взвинтил? Точно сказать, конечно, трудно – знаю только, что и в ней, и во мне что-то сопротивлялось, нам хотелось и в то же время не хотелось…

Это так и не нашло своего разрешения. Я говорю о чувствах. Так оно все и тянулось…

Как вы говорите? Взять себя в руки? Выносить невыносимое?

Нет, это никак невозможно. Меня ведь нет, я мертвый, мертвый, мертвый…

Михаил Акимов: Это был несчастный случай

Вечеринка плавно подкатилась к моменту психологической истины, когда курят уже за столом, и никто не протестует. Когда мужчины уже не прячут блудливые взгляды, а говорят о своих желаниях прямо и откровенно, а женщин это не очень-то и смущает. Когда для того, чтобы выпить, не надо спрашивать, у всех ли налито, а достаточно двоих или даже одного желающего.

Соседка справа уже минут десять несёт какую-то чушь про сериалы и утомила меня окончательно. Ещё кокетничает и явно напрашивается!

Сам виноват – какого чёрта танцевал с ней и прижимал?

Пожалуй, пора уходить. Надоело и неинтересно. Я окинул взглядом ши-и-рокий стол – Ленки нет. Странно. Без меня уйти не могла. Или всё-таки ушла, потому что разозлилась из-за этой дуры?

– Пойду покурю, – решительно сказал я, для убедительности тут же вытаскивая сигарету и оставив без внимания её великодушное: «Кури здесь!»

В прихожей стояли ленкины туфельки, и висела её курточка. Я собрался пожать плечами, но вдруг осознал, что из-за закрытой двери спальни хозяев доносятся страстные женские стоны. По поводу хозяев или кого-то – мысли не было. Я узнал голос, интонацию, тембр, частоту – всё.

В бешенстве распахнул дверь. Ну, гадина! С этим рыжим! И смотрит на него так же, как на меня!

Я рванулся к ним и…

Проснулся. Ленка рядом и спит без задних… Нет, стереотип это. Шаблон. Всё заднее при ней. Вон как соблазнительно торчит из-под простыни! С ума сводит. Я ощутил бешеное желание – ещё и сон завёл…

Отомстив рыжему, вышел на балкон покурить. Какого чёрта такой сон? И ведь уже не в первый раз. Сон в руку? Она действительно мне изменяет? Иначе, почему это так настойчиво снится?

Я в задумчивости опёрся на перила балкона, выпуская дым в окно и стряхивая вниз пепел.

Чёрт-те что. Я уже давно привык, что она моя и только моя. Ну да, красивая она. Лицо, грудь, фигура. Мне приятно, когда мужики на улицах, даже не смущаясь, что я рядом, пялятся на неё с откровенным восторгом. Что, хотели бы такую? Шиш вам, это моя женщина! Да-да, вот эта красавица – моя жена! Значит, и сам я весьма-весьма, раз она…

Я со злостью кинул окурок вниз – необычный для меня поступок! – и вернулся в спальню.

Уже начало светать. Когда ложился, Ленка проснулась, посмотрела на меня и улыбнулась. Ох, какая улыбка! А какая грудь! Ну, милая, сейчас ты у меня получишь!..

Проснулся, как всегда, последним, то есть, вторым. Судя по звукам из зала, она красится перед зеркалом.

Практически, ещё спя, вышел в зал – и остолбенел. Это она чего, на работу в такой юбке? Да из-под неё же попу едва-едва не видно! А если нагнётся?

Ножки очень красивые – есть что показать. Я покосился на свой живот – чёрт, надо с этим что-то делать! А чего это она за своей фигурой так следит? Для меня? Так мы не первый год женаты. Обычно женщины, заполучив своё – то есть, выйдя замуж, – очень быстро опускаются – по жёнам своих друзей вижу.

Кстати, у неё в отделе полно мужиков: я заходил к ней на работу пару лет назад. Женщин две или три, и все никакие. Да не может быть такого, чтобы мужики к ней ни разу не подкатывали!

Я постарался припомнить помещение офиса. Не помню. Но наверняка есть какая-нибудь комнатка!

Стоп! А ведь рыжий – из моего сна – он там и работает! Ну да, я когда зашёл, он возле её стола стоял, и чего-то смеялись они… Она меня увидела – и сразу ко мне, заулыбалась… Так, а какая у неё улыбка была? сконфуженная? или нет? не помню.

А он сразу к своему столу отошёл. Кажется, раздосадованный. Почему? Из-за того, что я пришёл, или потому, что она отказала? Но они же смеялись! А он точно был раздосадованный? Не помню. Не обратил внимания.

Ленка закончила краситься и обернулась ко мне. Вот это да! А кофточка-то! Практически вся грудь на виду!

Обняла, прижалась, заглядывает мне в глаза снизу, улыбается. Почему? Благодарит за ночь или предвкушает, что у неё сейчас на работе будет?

Я снова ощутил бешенство. Тебе что, наверное, уже и нас вдвоём с рыжим мало?

Хотя, чего это я про рыжего-то? Не факт ещё, не факт…

Я со стоном сжал её и впился в губы. Потом в щёки, шею, грудь…

– Ты чего? – отскочила, но улыбается. – Мне же на работу бежать надо! А теперь вот ещё губы снова красить!

Может, позвонить шефу и попросить отгул? И её заставить.

Но она уже что-то там мазанула, спрятала помаду, сделала мне ручкой и выпрыгнула в прихожую. Когда стала надевать туфельки, естественно, наклонилась. Да-а! Интересно, мужиков на работе она часто таким образом развлекает? Тогда вообще не понимаю, как и когда они ещё работать ухитряются. Рядом с такой-то красавицей? Эх, Ленка, как говорится, была б ты чужая жена – вообще бы тебе цены не было!

Вот-вот. А для них-то она как раз чужая. И что главное – жена. С незамужней надо ухо востро: моргнуть не успеешь, а она тебя уже на себе женила. А чужая жена – это хорошо. Она больше тебя бояться будет, как бы муж не узнал. Никаких обязательств, а если припрёт – вообще от тебя открестится: да что ты, милый! я этого человека впервые вижу!

Воздушный поцелуй, щелчок замка – она за дверью. Ушла. На работу… – только ли на работу? Вот бы нам с ней вместе работать! Чушь. Пять лет заочно в институте учиться, потом где-то три года стаж нарабатывать да ещё не факт, что возьмут: юристов сейчас – как у кота Матроскина гуталину.

А чего это она меня не спросила, с какой стати я её сегодня до двери провожать вышел? Ведь никогда такого не делал, ей должно бы это показаться странным… Не обратить внимания не могла, а всё-таки не спросила.

Ответ только один: поняла, что я о чём-то догадываюсь, но не знает откуда. Значит, сейчас сама в смятении все варианты переворачивает, подготовиться ей надо, как вечером себя со мной вести. Вот вечером тогда и посмотрим, не может быть, чтобы чем-то себя не выдала…

На работе уже сорок минут тупо пялюсь в монитор, не забывая время от времени вертеть колесо мышки, якобы проект внимательно просматриваю. А мысль в голове только одна: что теперь-то? Что буду делать, если выяснится, что она и впрямь… Пистолет покупать?

Взъярившись, закрываю чёртов проект – пусть хоть шефу наушничают, что ничего не делаю: плевать мне на работу и вообще на всё, кроме Ленки! Совсем, видно, уже крыша съехала – открываю поисковик и набираю слово «ревность».

Точно! Всё, как будто про меня!

Страстная недоверчивость, мучительное сомнение в чьей-н. верности, в любви, в полной преданности. Муки ревности. Ревность превращает человека в зверя. (Даль) – ах, вот даже как!.. Убийство из ревности – ага!

Боязнь чужого успеха, опасение, что другой сделает лучше, мучительное желание безраздельно владеть чем-н. – и это верно! А вдруг рыжий делает с ней ЭТО лучше, чем я? А уж «желание безраздельно владеть» – точнее и не скажешь!

Усердие, старательность, рвение (книжн. устар). С ревностью принялся за дело.

Ну, последнее – это уже не про меня… Хотя, как это не про меня? Вот прямо сейчас уйду с работы и примусь за дело! И именно с ревностью! В обоих смыслах!

Да, но конкретно-то чего делать? Выругавшись, снова вывожу на экран проект и упираюсь взглядом в спецификацию второго блока.

Ну, приду сейчас к ней на работу. А она, допустим, сидит за своим столом, рядом никого, и внимательно так, внимательно какой-нибудь договор изучает. Что мне это даст, что узнаю? Может, напрямую спросить? Ага, а она, конечно, так сразу и признается! Отрицать всё будет, ещё и на меня с гневом кричать: дурак, мол, что ли? Как это ты меня, такую честную, заподозрить мог?