Олег Быстров – Искатель. 2014. Выпуск №11 (страница 37)

С тем и ушел.

Софья выбралась в комнату. Комната стала чужой, холодной, и пахло в ней чужими людьми, а вот беда была ее собственной. Она прошла к бару — конька не было. Вообще ничего не было: ни конька, ни будущего, ни надежды.

— На вот, — протянул флягу Эдик, коренастый тип в полупальто.

Она приложилась к горлышку — какое-то ужасное пойло, но крепкое, и скоро стало все равно. Мир покачнулся и поплыл, и, чтоб удержаться в этом неверном, зыбком мире, она рухнула на диван — единственный островок обманчивой стабильности во всей этой дикой истории.

Прошло пять тягучих, одуряющих дней. Бесконечно тянулся шестой. Эдик, несмотря на бандитскую внешность, оказался действительно приличным молодым человеком. С разговорами не приставал, вообще не приставал. Сидел в кресле у окна, листал толстые спортивные журналы и бюллетени скачек. Звонил несколько раз на тотализатор, это Софья заметила, но интереса к женщине не проявлял.

Еду им приносили из ресторана, Эдик вежливо спрашивал, чего бы ей хотелось поесть. Софья вначале капризничала, делала немыслимые заказы. Потом надоело, отмахивалась — закажи, мол, что-нибудь на свой вкус. По ее же просьбе приносили коньяк. В первые дни пила сама, пила много, к вечеру становилась совершенно пьяной и падала лицом в подушку.

Охранник смотрел на все это равнодушно. Однако скоро пить одной стало невмоготу, и Софья пригласила Эдуарда. Тот вначале отнекивался: он, мол, на работе, нельзя. Но Софья уговорила. Не родился еще мужчина, которого она не смогла бы уговорить. За рюмкой коньяка поболтали «за жизнь». Не слишком откровенно, но это ведь только на первый раз. Потом отношения стали более простыми, человечными, что ли, как-то само собой наладилось общение. А еще чуть позже Софья стала ловить на себе уже совсем другие его взгляды.

Ох, уж природу таких вот взглядов она чувствовала позвоночником! А что, хоть какое-то разнообразие в тоскливых тюремных буднях…

Залеский не появлялся, но люди от него приходили. И приходили не пустыми: вначале объявились те три чемодана, что наполнили Вик с Басом. Потом канистры стали прибывать с небывалой скоростью — по две-три в день. На вчерашний вечер в углу комнаты выстроились в ряд десять канистр. Пять тысяч лет витакса!

Это был уже не стартовый капитал, это был прямой билет в мир бессмертных. И Софья заказала ужин. На двоих. С хорошим сухим вином и свечами.

— Мы пять дней живем бок о бок, Эдик. Давай хоть раз поужинаем по-человечески.

Эдик кивнул. Эдик улыбнулся — давай поужинаем, это так невинно…

Обстановку Софья создала почти интимную. Именно «почти» — поспешишь, людей насмешишь. Оделась так, что кое-чего еще не видно, но фантазию уже будоражит. Она всегда это умела — подвести к самой грани и… — не так скоро, дорогой, дай мне чуть-чуть времени… Под вино и легкие закуски пошел легкий, чуть хмельной разговор. И улучила момент — спросила про планы, виды на жизнь, надежды и мечты. А после аккуратно и ненавязчиво перешла к десяти заветным чемоданам.

— Ты представь себе, Эд, — так она стала называть его с начала ужина, — какое будущее можно построить на этой куче денег! Мир распахнется перед тобой! Вот скажи, просто интересно, сколько тебе нужно времени, чтоб заработать столько денег на службе у Залеского? И как бы ты их потратил?

Эд смеялся, корчил задумчивые рожицы, пытался что-то высчитывать, не забывая заглядывать в декольте. Все в шутку, конечно же. Софья не мешала: ни смеяться, ни заглядывать. Софья тоже перечисляла, куда бы она вложила такой капитал, и тоже шутила. И только потом с горечью добавила:

— А ведь там большая часть витакса — моя. Да-да, не удивляйся, Эдик. Моя была идея, да и исполнение тоже. И люди были мои. А теперь этот прохвост приберет все к своим рукам. Хорошо, если кинет какие-нибудь крохи… А то вовсе пристукнет. Зачем ему рядом женщина, которая сделала его богатым? Живое напоминание…

Эдик оказался мальчиком сообразительным, сразу понял, что шутки кончились.

— Нам не уйти с таким куском, Соня, — так стал он называть ее после второго бокала вина. — У Залеского длинные руки: достанет и заберет чемоданы вместе с нашими головами.

— Еще вчера я думала так же. А позавчера и помыслить не могла ни о чем подобном. Но сегодня… У Залеского сейчас очень трудные времена, ему бы самому ноги унести.

— И откуда информация? — насмешливо спросил Эдик. — Ты ж тут в полной изоляции.

— В изоляции, — согласилась Софья, — но не в такой уж полной. Это ведь мое гнездышко, я сама его обустраивала. Кое-что предусмотрела…

— Ты хочешь сказать?.. — поразился собеседник.

— Да, — кивнула Софья, — маленькая щелочка во внешний мир у меня осталась.

Она блефовала. Нещадно врала, рассчитывая лишь на свое обаяние и фактор внезапности. Еще — на умение убеждать мужчин.

— Да! Да, Эд! — Она кинулась к нему, обвила шею руками, выдохнула жарко и сладко, прямо в лицо: — Я знаю, что говорю! У нас совсем мало времени, но если сейчас — прямо сейчас! — мы прихватим эти чемоданчики и скроемся, никто нас не найдет! У меня есть документы. Мы сможем покинуть страну. Ты представляешь, как мы заживем — только ты и я!

— У меня здесь мать… — пролепетал охранник.

— К черту! У меня здесь прошла вся жизнь, и что из того? Когда-то нужно принимать решения — такие, которые меняют судьбу! Твою маму мы сможем забрать позже, это не проблема. Ну?! Ну же — решайся! У тебя есть машина?..

— У меня есть машина, Сони, — послышался от двери насмешливый знакомый голос.

Они отпрянули друг от друга, будто школьники, застигнутые строгим учителем за чем-то постыдным. В дверях стоял Залеский.

— Даже фургон, — продолжал полковник, входя в комнату. У двери остались стоять истуканами двое крепких ребят в беретах. — Десять конденсаторов длительного хранения не такой маленький груз, тут нужен транспорт посолиднее. А вы неплохо проводите время, ребята. Вино, хорошие закуски. И планы! — конечно, грандиозные планы от госпожи Станкевич! Эдик, ты проникся?

На охранника было жалко смотреть.

— К сожалению, у меня совершенно нет времени. — Залеский стал серьезным. — Мальчики, начинайте носить конденсаторы в машину.

«Береты» опрометью бросились выполнять приказание, а командир повернулся к Эдуарду:

— Ты только что предал меня, парень. По себе знаю, эта стерва умеет уговаривать, но ты меня предал. А что делают с предателями?

Эдик съеживался на глазах, будто из него разом выпускали весь витакс вместе с воздухом.

— Ладно, не трясись, пока я тебя убивать не буду, — закончил Залеский. — Послужи пока. Когда погрузим конденсаторы, уберешь этих двоих. Быстро и тихо. И сядешь за руль. Может, еще заслужишь место рядом со мной. Преданностью! — он поднял палец вверх, — только преданностью!

Охранник быстро-быстро закивал головой, начал сползать со стула, а полковник уже смотрел на Софью:

— И все-таки ты ехидна, Сони! Никогда нельзя ни положиться на тебя, ни оставить без присмотра. Стоит отвернуться, и раз! — у собственных губ обнаруживаешь бокал с отравленным коньяком! Или что вы там сегодня пьете…

Софья смотрела на Залеского с ненавистью. Страха не было, паники не было, ничего уже не было. Только ненависть.

— Такой ты мне нравишься даже больше, девочка, — хмыкнул то ли безопасник, то ли бандит. — Но вот тебя я, пожалуй, с собой не возьму. Сыт я твоими выкрутасами по горло. Вокруг полно красивых женщин, и все они покупаются за деньги или витакс. Дело лишь в цене…

— Позвольте с вами не согласиться, господин Залеский, — вдруг раздалось от дверей.

Все обернулись одним движением: спутанные, давно не чесаные волосы, стянутые ремешком, грубоватое, но по-своему красивое лицо с резкими чертами, клепаная «косуха» и ботинки с высокими берцами.

— На мой взгляд, каждая человеческая жизнь не имеет цены. Если не брать в расчет витакс, конечно…

— Гром! — взвизгнул Залеский. — Нет! Тебя сейчас не должно быть здесь!

— Почему? — удивился главарь Неукротимых. — Потому что спецназ штурмует Змеиный остров? С применением авиации и тяжелой техники. Да, сейчас там все объято пламенем. И я, стало быть, должен гореть вместе с развалинами судоремонтного завода?

— Ты должен гореть в аду! — вырвалось у Залеского. — Ты уже пару часов как должен валяться дохлый в компании своих головорезов!

Словно в ответ на его слова за спиной Грома появились здоровенный молодец, по глаза заросший щетиной, и жилистый мужик с мрачным лицом. Эдик, словно проснувшись, дернулся, и тут же грохнул выстрел. Охранника отбросило на сервант, тело медленно сползло, оставляя на полировке темный след.

— Со Змеиного есть много путей отхода, — философски проговорил Гром. — И не только по воде. Но мы здесь по другой причине.

Он чуть отодвинулся, и в комнату вошел Вик.

В Софье все дрогнуло — Вик! живой! все тот же смелый, честный, благородный Вик!

Залеский изменился в лице. Слова, готовые сорваться у него с языка, застряли в глотке. Все, что он смог, — выставить перед собой руку с растопыренной пятерней.

Но Виктор шел к врагу размеренной походкой человека, прибывшего для свершения определенной миссии.

Приблизился.

Между ними остался один шаг.

— Вы знаете, Залеский, с какого объекта происходит отток витакса в первую очередь? — спросил Вик. — А если контакт с объектом будет максимально плотным? Например, вот таким?