Олег Быстров – Искатель. 2014. Выпуск №11 (страница 27)

— Стараемся делать свою работу добросовестно, Мустафа Рустамович. Покопайтесь в памяти, может, еще вспомните о какой-нибудь норке Резаного?

Мустафа подумал, уставившись на работающий диктофон, и через некоторое время не совсем уверенно продолжил:

— Недавно нарисовалось еще одно логово Резаного. Верный человечек шепнул. Но нет полной гарантии, что он залег именно там.

— Думаю, проверка не повредит. И где эта норка?

— В Первомайском районе. На улице Железняка. Номер не знаю. Но хату легко найти. На берегу Ини. Крайний от реки рубленый дом под красной железной черепицей. Глухой забор, во дворе высокая сосна и кавказская овчарка; Но там ли сейчас Резаный? Если он узнает о моем аресте, то может слинять из города…

Через десять минут от городского УВД рванули две полицейские «Волги» с группой захвата: в первой находились полковник Ярцев и майор Родионов.

Спустя двадцать минут машины затормозили около Первомайского районного отдела полиции. Через минуту к Ярцеву подсел участковый — старший лейтенант Воробьев, к «волгам» присоединился полицейский «уазик» с оперативными работниками, и все три машины направились на улицу Железняка.

Часы показывали шесть с четвертью утра. Улицы еще были безлюдны, если не принимать во внимание редких дворников, неторопливо наводящих порядок. Им было над чем потрудиться. Кроме опавшей листвы, которую они сметали в кучки и поджигали, приходилось подбирать многочисленные разовые шприцы, брошенные ночью наркоманами, а также пивную тару — бутылки и жестяные баночки. Кроме того, водворять на свои места опрокинутые урны для мусора.

Участковый Воробьев, воспользовавшись случаем, решил продемонстрировать свою осведомленность по вверенному ему участку.

— Товарищ полковник, — обратился он к Ярцеву. — Я хорошо знаю тот дом под красной железной черепицей, куда мы едем.

— Это делает вам честь, — отозвался полковник. — Кому же он принадлежит согласно записи в домовой книге?

— Алисе Дементьевой, шестидесятилетней женщине. Живет одна, но, как я заметил, весьма не бедствует. Даже напротив. Хотя пенсия у нее скромная. Она утверждает, что муж, который умер три года назад, оставил ей неплохие сбережения.

— И кем же был ее муж? Миллионеров?

— Нет, не миллионером. Простым машинистом электровоза, но зарабатывал, с ее слов, прилично и был бережлив. Эта Алиса весьма интересная особа, в смысле внутреннего содержания. Полицию не любит — по ее глазам видно. Хотя словами не разбрасывается. Интересен и сам дом. Раньше он принадлежал замечательному, можно сказать, талантливому столяру Никите Анисимовичу Денисову. Когда он овдовел, то продал дом и уехал к дочери под Кишинев. Дом этот он ставил сам, делал с любовью и выдумкой, со всякими премудростями.

— С какими премудростями? — не удержался от вопроса Ярцев.

— Дом снаружи и внутри — в красивой деревянной резьбе. Словно сказочный терем. Стены дома не крашеные и не в обоях, а отделанные причудливой резьбой из разных пород дерева. Каждая комната, а их всего четыре, имеет свой стиль. И прекрасная мебель, которую изготовил сам Никита Анисимович, до сих пор стоит в доме. И не только по столярной части Денисов был талантливым мастером, но и по слесарной. Например, в подпол и подвал крышки открываются не вручную, а спускаются вниз при помощи моторов.

— Зачем это? — полюбопытствовал Родионов.

— Как пояснял Денисов, для удобства и комфорта. Нажал кнопочку — и вместе с крышкой опустился в подпол. Набрал, что тебе нужно — картошечки, всяких там солений, вареньев, — кнопочку придавил, и наверху.

— Все это, конечно, весьма любопытно, — заметил Ярцев, рассматривая через окно улицу Парашютную, по которой проезжали. — Меня сейчас больше интересует сам Резаный: здесь ли он и как бы не смылся. Ты мне скажи, товарищ участковый, у него есть возможность сбежать по реке?

— Теоретически да, товарищ полковник.

— А практически?

— С его двора прямой выход к Ине, а по реке можно уйти на моторке или простой лодке.

— И названные плавсредства у этого дома имеются?

— Не знаю, товарищ полковник, но полагаю, что это не имеет существенного значения. Ведь мы окружим всю усадьбу, перекроем выход к реке.

— В верном направлении мыслишь, старший лейтенант. Смотри, как бы не проехать Железняка.

— Считайте, что приехали. Теперь направо. Это одна из самых красивых улиц на Первомайке.

На улице Железняка по обе стороны ровными рядами росли рябины. От этого улица выглядела уютной и аккуратной. Ее конец плавно спускался к Ине, расходясь у берега узкими рукавами в противоположные стороны.

— Приехали! — почти прошептал участковый.

Ярцев включил рацию и негромко скомандовал:

— Стой! Глуши моторы. Все ко мне.

Омоновцы и оперативные работники райотдела полиции подошли к полковнику.

Улица была безлюдной, в окнах не горел свет. Утреннюю тишину нарушал лишь ленивый лай собаки в одном из дворов в начале улицы.

Ярцев изучающим взглядом осмотрел рубленый дом под красной железной черепицей, глухой забор, высокую сосну во дворе и тихо сказал:

— Что-то собаки не слышно.

И словно в доказательство, что она существует, во дворе Алисы в полудреме басовито дважды гавкнула собака и замолкла.

Посмотрев на руководителя группы захвата капитана Захарова, Ярцев распорядился:

— Капитан, усыпите собаку на время, окружите усадьбу до реки и ждите моих распоряжений, а я с майором и участковым пойду в дом. — Строго посмотрев на присутствующих, добавил: — Оружие применять только в крайнем случае. Работаем!

Ярцев вынул из наплечной кобуры пистолет Макарова и снял с предохранителя. То же самое проделали майор Родионов и старший лейтенант Воробьев. Тем временем двое омоновцев с короткоствольными «калашами» за спиной при помощи «кошек» с веревками стремительно перемахнули через высокий забор, а остальные омоновцы и оперативные сотрудники райотдела, разделившись на две подгруппы, рассредоточились по периметру усадьбы.

Через несколько секунд со двора послышался короткий сердитый лай собаки и тут же затих. После этого калитку открыли изнутри, и Ярцев в сопровождении своих помощников быстро направился к крыльцу дома.

После первого стука в дверь в доме не отреагировали. После второго, более громкого и продолжительного, в ближнем к двери окне загорелся свет. Затем в сенях послышались шаркающие шаги и заспанный женский голос:

— Кто там?

— Свои, — спокойно произнес Ярцев, — срочная малява Эдуарду Владимировичу.

— Черт вас носит с утра пораньше, — проворчала женщина и сняла с двери засов, — покоя от вас нет. — Это была тощая пожилая женщина с впалой грудью и острым носом, похожим на клюв хищной птицы.

Увидев перед собой сотрудников полиции, женщина буквально потеряла дар речи. В халате и комнатных тапочках, с растрепанными волосами, она, стоя перед мужчинами, не могла проронить ни слова.

Первым нарушил затянувшуюся паузу полковник Ярцев:

— Что же вы не приглашаете гостей в избу? Или не рады нам?

Тяжело переведя дыхание, женщина тихо и недружелюбно процедила:

— Незваные гости хуже татарина.

Усталой шаркающей походкой она прошла на кухню, прислонилась спиной к русской печи и, сложив руки на груди, устремила на непрошеных гостей враждебный взгляд. Но вдруг, словно что-то вспомнив, встрепенулась и громко, громче, чем требовали того обстоятельства, сердито воскликнула:

— Чего нужно полиции с оружием в руках в моем доме? По какому праву врываетесь в частное владение? — Похоже, она очень сильно напугалась полицейской формы. Но почему? Можно было предположить, что женщина испугалась за Эдуарда Владимировича. Значит, он здесь?

— Во-первых, мы не врывались, а вошли с вашего разрешения. Вы же сами открыли. А во-вторых, мы не причиним вам никакого вреда. Однако предложим ответить на некоторые наши вопросы. Если не сочтете нужным на них отвечать, то мы вынуждены будем пригласить вас в управление полиции.

Разомкнув поджатые губы, Алиса с неохотой ответила:

— Чего теперь. Задавайте ваши вопросы. Но должна предупредить, что только время потеряете. Я законов не нарушаю.

— Может, присядем к столу? — сказал Ярцев.

— Садитесь, а я постою.

— Как вам угодно.

Сотрудники полиции выдвинули стулья с высокими спинками, стоявшие вокруг большого дубового стола, и разместились на них, взяв в полукольцо хозяйку дома, ни на сантиметр не сдвинувшуюся с занятой ею позиции.

— Вам, наверное, неудобно стоять перед мужчинами в халате, — заметил Ярцев, — можете переодеться. Мы не спешим.

— Спасибо, мне и в халате хорошо. А вы — не велики гости, чтобы перед вами выряжаться. Говорите, зачем пришли?

— Нам нужен Эдуард Владимирович.

— Его здесь нет.

— А где он?

— Он передо мной не отчитывается.

— Извините, как вас по отчеству?

— Алиса Сергеевна.