Олег Быстров – Искатель. 2014. Выпуск №11 (страница 11)
Затулинский жилмассив. Двенадцатиэтажка. Восьмой этаж.
Третий час ночи. Давно полагалось уснуть, но сон так и не шел к сорокатрехлетнему Алексею Давыдовичу. Он постоянно ворочался на кровати, тяжело вздыхал, уставившись открытыми глазами в темный потолок. Да как здесь уснешь, если твоей жизни угрожает опасность? Об этой реальности напоминает присутствие в его однокомнатной квартире двух вооруженных оперативников: один бодрствует, сидя в коридоре, а второй в это время, не раздевшись, отдыхает на раскладушке в его комнате у двери. Тихо сопит. Значит, спит. Счастливый.
За несколько бессонных часов о многом передумал Алексей Давыдович Глушков, бывший помощник прокурора Центрального района. Особенно бурными событиями был отмечен у него последний год. Ушел из прокуратуры по очень банальной причине — не сработался с новым прокурором. С двумя предыдущими срабатывался, а с последним, более молодым по возрасту, не смог. У нового прокурора взгляды на жизнь и законы, по сравнению с его взглядами, оказались диаметрально противоположными. Нередко прокурор недовольно выговаривал своему помощнику: «Ты, Алексей Давыдович, по старинке работаешь. С современными людьми, бизнесменами, не находишь общего языка. Для тебя закон — и больше ничего. А жизнь стала сложнее. Нужно ладить с людьми. Я тебя не призываю нарушать законы, но применять их следует более гибко. Со мной чаще советуйся». Что стояло за этими пожеланиями современного прокурора, догадаться было нетрудно. Оставалось или принять его «современную» позицию, или уступить место другому, более «понятливому». И Глушков выбрал последнее. Уволился и пошел в адвокаты. Неприятности, говорят, в одиночку не ходят. Вскоре развелся с женой. Не смог простить ей измены с преуспевающим предпринимателем. Разменяли квартиру в центре, и оказался он на неуважаемой среди людей отдаленной Затулинке, на восьмом этаже. Хорошо, что маленьких не было. Двадцатилетний сын Никита третий год не жил с родителями: его новым домом, хотя и временным, стало общежитие юридического факультета МГУ…
Усталость все же брала свое, и Алексей Давыдович стал смыкать потяжелевшие веки. Но уснуть в эту ночь ему так и не пришлось.
Неожиданно возле двери его квартиры раздалось жалобное мяуканье кошки. С каждой минутой оно становилось более настойчивым и более жалобным.
Дежуривший в коридоре квартиры лейтенант Меркурьев не выдержал, тихо матюгнулся, поднялся со стула и посмотрел в дверной глазок.
На лестничной площадке никого не было. Он вернулся на прежнее место в надежде, что у кошки проявится совесть и она уйдет мяукать на улицу. Однако у бедного животного совесть не пробудилась, и оно продолжало беспрерывно подавать жалобный голос.
У оперативников нервы тоже не железные. Лейтенант Меркурьев прошел в комнату и разбудил младшего лейтенанта Сафронова.
— Костя, подстрахуй, — сказал он и направился к двери. — Я посажу эту назойливую кошку в лифт и отправлю на первый этаж. Пусть идет на улицу и выходит замуж за любимого кота. Здесь их немало бродит.
Лейтенант открыл дверь.
И тут произошло то, чего оперативники никак не ожидали. События стали развиваться стремительно. Откуда ни возьмись, перед ними возник незнакомец в черной кожаной куртке, с бородкой и усами, в черных очках и черной кожаной кепке. В правой руке у него был пистолет с глушителем, который он наставил на лейтенанта (оперативники были в штатском), а левую ногу сунул в открытую дверь. Однако некоторое время он пребывал в некотором замешательстве. Похоже, не ожидал увидеть перед собой двух крепких парней. Скорее всего, надеялся, что к нему выйдет сам хозяин, бывший помощник прокурора Центрального района. Но в следующий момент незнакомец, видимо, сообразил, кто перед ним и что отступать поздно. Он выстрелил не целясь и кинулся вниз по лестнице.
Оперативники уже успели выхватить из наплечных кобур свое оружие, но раненый лейтенант, заваливаясь на бок, выронил пистолет на пол.
Сафронов кинулся в погоню. Дважды он стрелял в незнакомца на бегу, однако оба раза промазал. Преследуемый тоже выстрелил два раза в преследователя, но не попал. Одна из пуль буквально шоркнула по волосам младшего лейтенанта, но смерть пролетела мимо. Только холодком от нее потянуло.
При повороте на первый этаж Сафронов значительно сократил расстояние до беглеца и удачно выстрелил. Незнакомец схватился за левое плечо, но, обернувшись, выстрелил в ответ. И здесь произошло одно из чудес, которые бывают редко, но все же происходят. Развив большую скорость, младший лейтенант запнулся о свою собственную ногу и стал падать одновременно со встречным выстрелом. Пуля прошла у него под правой рукой, пробив материю пиджака. Не запнись он — пуля бы точно угодила в грудь. Упав, Сафронов сильно ударился головой о бетонную плиту. С трудом поднимаясь на ноги, он услышал громкий стук подъездной двери. Момент для погони был упущен. Вверху раненый товарищ. Что с лейтенантом?
В голове у Сафронова гудело, будто после тяжелого угара. Он не видел и не ощущал крови, наплывающей с головы на щеку. Покачиваясь и держась за стены, вошел в лифт и поднялся на восьмой этаж.
Перепуганный хозяин квартиры, в одних трусах, трясущимися руками перебинтовывал побледневшего лейтенанта. Меркурьев лежал на раскладушке и виновато улыбался.
— Как же мы с тобой, Костя, лопухнулись? — тихо вымолвил он. — Провел он нас с кошкой, подлец. У тебя кровь. Ты ранен?
— Нет. Запнулся и ударился о бетонную плиту. Ты-то как? Куда тебя?
— Под ключицу. Ничего, не смертельно.
— Я уже вызвал «скорую», — вставил виноватым голосом хозяин квартиры.
— Ты его упустил? — спросил лейтенант, тяжело дыша.
— Да. Не вовремя запнулся. Я его ранил в левую руку.
— Доложи майору Пряхину. Пусть кинолога с собакой пришлет. Может, пес возьмет след. — Лейтенант устало закрыл глаза и замолчал, дышал тяжело и шумно.
Возле открытой двери продолжала жалобно мяукать кошка. Задняя нога у нее была привязана тонким сыромятным ремешком к сточной трубе, проходящей «сквозняком» через весь этаж.
Сафронов отвязал кошку, и она тотчас же убежала вниз по лестнице. Подбирая гильзу от пистолета незнакомца, младший лейтенант обратил внимание на небольшой кусочек картона, валявшийся в полуметре от двери. Подняв его, прочел про себя: «Превет от Леньки Понтелеева. Палковник Ярцев, теперь ты седьмой».
«Собирался, видно, оставить у трупа очередной жертвы, — подумал младший лейтенант, пряча «визитку» в карман и доставая мобильный телефон. — Однако поспешил написать, гусь лапчатый».
Подошедший Глушков, одетый в шаровары и рубаху, осторожно тронул младшего лейтенанта за рукав пиджака и с нотками вины в голосе заметил:
— Константин, у вас кровь на голове. Давайте перевяжу.
— Пустяки, — махнул рукой младший лейтенант, — до свадьбы заживет.
Неловко помявшись возле, Глушков тяжело вздохнул.
— Знаете, служивый, я сейчас изменил свои взгляды на полицию. Мы часто неверно судим о ней. Вы простите меня. Ваш товарищ из-за меня пострадал.
— Вы здесь ни при чем, — отозвался Сафронов, набирая на мобильном телефоне номер майора Пряхина. — Это наша повседневная работа.
На их этаже остановился лифт. Из него стали торопливо выходить люди в белых халатах.
Прибывший с кинологом Джек понюхал «визитку» «Леньки Понтелеева» и уверенно взял след. Пробежав от дома метров шестьдесят, до парковки машин, он остановился и закрутился на месте. Потом виновато посмотрел в глаза кинологу сержанту Нефедову.
— Все, приехали, — разочарованно вымолвил сержант и посмотрел на капитана, возглавлявшего оперативную группу. — Выходит, что преступник приехал сюда на авто, на нем и укатил: наверное, и мотор не выключал. Этого следовало ожидать.
В кабинете Ярцева пахнет крепким кофе. На столе перед полковником и майором Пряхиным — три «визитки» от «Леньки Понтелеева», гильза от пистолета «ТТ», пахнущая сгоревшим порохом, и фотографии, сделанные старшим лейтенантом Алексеем Кузнецовым.
Даже несведущий человек мог определить, что все «визитки» написаны одним и тем же лицом. Малограмотным. Почерк скорее ребенка, чем взрослого человека.
— Что скажешь, Анатолий Григорьевич? — спросил Ярцев своего заместителя.
Майор потер ладонью, шрам на лбу, ответил озабоченно:
— Положение серьезное. Думаю, что этот Фартовый отрабатывает заказ покойного Беса. Недолго осталось ему бегать. Придет на сделку в ночной клуб — там мы его и упакуем.
— Да, это пока единственный вариант, — согласился Михаил Яковлевич. — Жаль, что Кузнецов упустил его после выхода из «Пиковой дамы». Знать бы — где сейчас его лежка.
— Старший лейтенант потерял его след в Нахаловке. Значит, там и притаился. Он ранен и, полагаю, пока не высунется. Будет зализывать рану. Знает, что его раскусили. После осечки с бывшим помощником прокурора Глушковым он перестанет следовать своей алфавитной схеме нападений. Во всяком случае, очередность соблюдать не будет.
— Это плохо, — вздохнул Ярцев. — Теперь от него всего можно ожидать. Раненый зверь наиболее опасен. Нахаловка — что муравейник. Там непросто отыскать человека, который прячется. Не будешь же обыскивать каждый барак. На это нам никакой прокурор санкции не даст. Какие у тебя соображения по «визиткам»?
Пряхин пожал плечами.