Олег Быстров – Искатель. 2014. Выпуск №10 (страница 21)

— Отлично, дружище! Двести сорок единиц!

Ну да, подумал Бас, никакие классификации съемов тут не годятся. Такого еще никто и никогда не проделывал.

— Ты как? — тормошил Вик. — Тебе лучше? Надо идти!..

Он прав, понимал Бас. Сейчас всполошится вся охрана стадиона. По рациям свяжутся ищейки и контролеры, подключат полицию. Однажды такое произошло на его глазах — массовый гон тягуна. Перекрыли все проходы и загнали, конечно. Они просто еще не поняли до конца, что произошло. Они просто еще не видели съема такого масштаба.

Тем временем дыхание отпустило. В глазах просветлело, и Себастьян почувствовал в себе силы продолжить, а вернее, закончить акцию.

— Только прошу, Вик, — взмолился он, вставая, — бери порции поменьше. Так и до беды недалеко…

— Ладно, постараюсь, — откликнулся тот. — Сам понимаешь, дело новое. Сейчас станем вон там и продолжим. Как дам сигнал — включишь свой конденсатор на прием.

Вик потащил Баса к трибуне, где расположились болельщики «Кометы». Вообще говоря, приближаться к фанатам чужой команды не всегда разумно — можно получить запущенной пустой бутылкой по голове. Но репортеры стояли над межклубной враждой. Гостевой сектор встретил боем барабанов, гудением рожков и громогласным, многоголосым: «Москва — бьет с носка!» Уступая в численности, «огненные» фаны брали неистовой верой в исключительность любимого клуба и лужеными глотками.

Сообщники вновь расположились у ограждения.

Вик ждал удачной атаки москвичей, острого момента у ворот «Удара», всплеска эмоций. Пожалуй, впервые в жизни он был бы рад голу в ворота своей команды. Время первого тайма подходило к концу, и тягун надеялся завершить операцию еще до перерыва.

Бас во все глаза — и еще чем-то, что спрятано, как и у тягу-нов, под ложечкой, — просматривал окружающее пространство. Справа, от западных секторов, заполненных желто-зеленым цветом, подтягивались контролеры. От верхних ярусов, перескакивая через ступеньки, бежали трое в штатском. Один был похож на студента, другой — безликий какой-то, в поношенной одежде, и третий, вырядившийся в цвета «Кометы». И все трое ищейки. Усиление, кольцо, в которое будут брать тягуна.

Невольно подумалось: вот, мол, выпал случай испытать на собственной шкуре, что чувствует загоняемая дичь. Но было не до посторонних размышлений.

И тут трибуна взорвалась неистовым ревом. Болельщики вскочили с мест, отчаянно загудели рожки. Есть! — понял Бас, пошла атака москвичей! И Вик воспринял это как сигнал: знакомо прикрыл глаза и принялся хватать воздух левой рукой (Бас уже знал — такая у него манера работы). Свободная правая судорожно сжимала муляж. А потом тягун неожиданно двинулся быстрым шагом по проходу вдоль ограждения. Басу не оставалось ничего другого, как поторапливаться за ним.

Звон в ушах и удары под дых — словно с размаху поленом — шли теперь прерывисто, короткими, но мощными толчками, от которых подкашивались ноги, и между ними, этими бьющими всплесками, Бас успевал вдохнуть. А выдыхать уже приходилось через силу, преодолевая все тот же неудержимый, давящий пульс съема.

Он чуть не пропустил сигнал Вика, но успел-таки: сунул руку в сумку и включил свой конденсатор. Тот принялся мелко вибрировать в такт звону в ушах и ударам под ложечку. Не сбавляя хода, Бас обернулся. Там, где они стояли еще недавно, скопилась группа контролеров и три давешних эксперта. Ищейки нервно крутились на месте, контролеры орали друг на друга и на ищеек и размахивали своими жезлами.

Только теперь Бас догадался, какую тактику применяет Вик. Короткие мощные съемы уже не оставляли того дымного следа, какой протянул к себе тягун в первый раз. Они были скорее похожи на разряды — острые ослепительные вспышки, и поскольку витакс сразу уходил на конденсатор, а сам тягун постоянно перемещался, эксперты не могли точно лоцировать его.

Бас представил на мгновенье, какая паника сейчас в рядах его бывших коллег. Знать, что у тебя под носом тянут огромные куски чужой жизни, и не иметь возможности засечь объект! Потому что тот стремительно ускользает — змеей в траве — всякий раз, когда ты пытаешься его ухватить…

Они почти добрались до западного выхода. Конденсатор в руках Баса перестал вибрировать, пискнул едва слышно, сигнализируя о полном заполнении. Оставалось каких-то десять-пятнадцать метров, когда из бокового прохода вылетел контролер.

В форменном сером кителе, с перекошенной физиономией и с жезлом-сканером наперевес.

— Стоять! — властно гаркнул он и вскинул жезл. — Браслеты к досмотру!

Знакомая формула — сам сколько раз ее применял! — повергла Баса в ступор. Он будто споткнулся на бегу и замер. Вик замер чуть впереди. Мысли метеорами проскакивали в голове Себастьяна: а что, собственно произошло?.. — а на браслетах должны быть нормальные показатели, и у Вика в том числе, потому что… — а конденсаторы не определяются сканерами контролеров, так говорил Залеский… — и…

И понимал, что все это ерунда — контролеру достаточно подозвать ближайшего полицейского и потребовать к досмотру сумки, а там…

А там аппаратура, одно наличие которой неминуемо повлечет задержание.

Непреодолимое желание сделать хоть что-нибудь заставило его выдвинуться вровень с Виком. Он лихорадочно соображал: какие аргументы сейчас покажутся служивому наиболее убедительными, — сослаться на бывшую профессию? знакомые имена и фамилии? прикинуться действующим экспертом, наконец? — когда что-то заставило его повернуть голову и взглянуть на друга.

Вик напрягся, как перед прыжком. Чуть присел. Зло прищурился и упрямо нагнул голову, а потом резко выдохнул и закрыл глаза. Правая рука его была занята сумкой, но свободную левую (муляжи к тому времени уже покоились в глубоких карманах курток) он резко вскинул и сжал кулак своим обычным хватательным движением.

Как сжал бы его на горле незадачливого, столь не вовремя появившегося чиновника ви-контроля!

А затем сделал глубокий свистящий вдох, и этим вдохом, казалось, вытянул весь воздух из контролера. Вылил жизнь из его тела.

Служивый смертельно побледнел, словно вместе с витаксом его покинула и вся кровь тоже, и начал заваливаться набок. Полный, молниеносный, смертельный съем! Раньше Бас только слышал, что такое возможно, сейчас увидел воочию. Но не это было главным — только что Вик убил, а он стал соучастником убийства.

Однако в следующий миг вор рванул его за рукав так, что эксперт чуть не упал, и потащил на выход. Что творилось за спиной, они не видели — быстрее, прочь со стадиона! Благо больше никто не вставал у них на пути…

Наваждение прошло, и теперь Софья не знала — радоваться ей или огорчаться. То состояние полета, порожденное, конечно же, влюбленностью — к чему от себя-то скрывать? зачем себя обманывать? — та счастливая летучая легкость — уходила. Испарялась, словно влага на солнце. Так хорошо ей было только в юности, да только и юность — где она? И молодость туда же. «И это пройдет» — как было начертано на известном кольце…

А на смену головокружению подступали холодная рассудительность и взвешенный просчет вариантов.

С Залеским все прошло как нельзя лучше. Игорь наверняка отлично разбирается в технологиях добычи и транспортировки витакса, но по жизни — недотепа и доверчивый дурачок. Убедить его в том, что собственное счастье, а заодно и счастье Софьи, зависит от трехдневного отсутствия изобретения в лаборатории, не составило труда. Нет, вначале ведущий специалист и талантливый инженер ужаснулся. Как?! — новейшие, секретнейшие приборы покинут стены «Партнера»?! Даже думать о таком преступно!

Но… Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Правильно, между прочим, говорят. Но вот путь к их разуму, тому хрупкому инструменту, что принимает решения, частенько пролегает по другой тропинке. Каждый мужчина считает себя в отношениях с женщинами гигантом, в этом Софья была уверена на все сто. Или, во всяком случае, хочет видеть себя таковым. И женщины пользовались этим мужским стремлением во все времена.

Встречаются, конечно, самцы, наделенные действительно немалой силой и похвальной выносливостью. Но таковых сугубое меньшинство. Зато среднему представителю мужского пола скажешь: что вот какой он неутомимый! промурлычешь на ушко после любовной игры, какой он неотразимый и необузданный! — и готово. Можно брать тепленьким.

Так и получилось. Сказала, промурлыкала, напела — и поплыл Залеский, как бумажный кораблик. Согласился на все: выдать новый привод, конденсаторы, даже инструкцию пользователя написал. И наверняка толковую. Чтобы Вику легче было набить три канистры, три заветных «чемодана» по пятьсот лет…

И с Басом — просто смех! Как у мальчика при виде нее глазки загорелись! Как щечки разрумянились, когда пообещала она ему общий шезлонг под пальмами! Даже неудобно как-то стало, будто маленького обманывала. Впрочем, длилось это чувство внутреннего неудобства недолго. Что поделать, Себастьян, мы давно уже не дети.

Во взрослой жизни каждый прежде всего за себя. Только Бог за всех. Да и существует ли он на небесах, Господь всемогущий и всепрощающий, еще вопрос.

Только вот канистры придется делить на всех. Так они договорились. То есть: Вику, Басу и ей по одной штуке. Считается, что ее канистра — это еще и канистра Залеского. И что получается? Двести пятьдесят лет — это что, бессмертие? Не смешите тапочки моей покойной мамы! И не беспокойте всуе ее прах…