Олег Быстров – Диверсантка (страница 10)

Хотя элементы подрывной деятельности применялись при ведении войн ещё с XVIII века, считаться системой они не могли. История сохранила лишь единичные случаи, такие как, например, подрыв мостов бурами в англо-бурской войне. В годы Первой мировой само слово «диверсия» означало отвлечение малыми силами внимания противника от направления основного удара. То есть, занимались этим армейские подразделения. Николаи предлагал создать именно систему для подготовки профессиональных диверсантов, людей занимающихся только этим видом боевой деятельности и никаким другим. И не просто подготовить, но вырастить, воспитать, закалить будущих бойцов невидимого фронта в духе самопожертвования и беззаветной преданности Германии.

Новация заключалось ещё и в том, что предполагалось забрасывать в стан врага девушек. Истории известны случаи участия женщин в разведывательных операциях, достаточно вспомнить хотя бы знаменитую Мату Хари или Анну Ревельскую. Но там речь шла о сборе и передаче информации, в этом женщины при определённых условиях могут дать фору мужчинам. Хорошо известна также «медовая ловушка», завлечение объекта женщиной-агентом в постель с последующим выпытыванием в процессе плотских утех всяческих секретов. Тут же речь шла о подготовке именно диверсанток. И в этом были свои резоны.

Действительно, на девушек и девочек контрразведка противника обращает меньше внимания. Срабатывает стереотип мышления: диверсант, способный преодолевать множество опасностей на пути к цели, видится, как правило, крепким в физическом плане, молодым мужчиной. Однако женщины не уступают сильному полу в выносливости, а при достаточной подготовке даже превосходят. И если в действующей армии по понятным причинам преобладает мужской контингент – в открытом бою они эффективнее, – то скрытно пробраться к объекту и заложить мину женщине вполне по силам.

В пользу этих соображений говорило также то, что женская психика более устойчива к стрессу, пластична, работает в многоцелевом режиме. Представительницы слабого пола более аккуратны, дисциплинированы и внимательны. Наконец, женский организм, в силу необходимости рожать детей, легче переносит боль и физические страдания. Добавьте к этому, что в каждой женщине скрыта в той или иной мере актриса, и получится портрет очень перспективного разведчика-диверсанта.

Все эти доводы были благосклонно выслушаны в верхах рейхсвера. Под проект выделили финансирование, и работа началась. Сам Николаи был слишком занят операциями международного масштаба, он поручил разработку идеи своему помощнику Рихарду Блюме. Тот, прежде всего, озаботился местом размещения будущей школы. После продолжительных поисков был найден заброшенный замок в предгорьях горы Брокен, самой высокой вершины Гарцкого массива. В одной из башен был обустроен охотничий приют, другие помещения, включая и донжон, пустовали и служили исключительно для антуража. Ров давно высох, а стены местами обвалились. Однако возраст постройки привлекал любителей поохотиться на кабанов и оленей, придавая действию особый, средневековый колорит.

Но дело у владельца угодий шло со скрипом, дичи в окрестностях осталось мало, и любителей побегать в предгорьях с ружьём каждый сезон приезжало всё меньше. Таким образом, сотрудникам Блюме не стоило большого труда выкупить замок и прилежащие земли. На склоне горы Брокен, славной тем, что здесь проходили знаменитые Вальпургиевы ночи, появились рабочие и строители. Они прочистили сообщение рва с горной рекой, и ров наполнился водой. Поправили стены и привели в порядок помещения башен и донжона, построили пристройки для хозяйственных нужд. Из Бад Харцбурга протянули электричество, что было самой затратной частью строительства. Но деньги к тому времени у Блюме были…

В один из дней, когда Рихард Блюме руководил строительством новой школы из маленькой конторы в Зальцгиттере, в дверь постучали. Вошёл невысокий господин в тёмном пальто, учтиво снял шляпу. Представился доктором Бергом, членом общества «Туле», изучающего истоки и историю арийской расы. И представил рекомендательные письма от Рудольфа Гесса и Генриха Гиммлера. Первый был правой рукой Адольфа Гитлера по вопросам НСДАП, второй – заместителем рейхсфюрера СС.

На дворе стоял 1927 год. До прихода национал-социалистов к власти оставалось ещё шесть лет, однако Блюме знал и о партии, и о её элитном охранном отряде. Тогда СС ещё только формировался и наращивал мышцы, в его рядах насчитывалась едва сотня членов, но Блюме был разведчиком. Он просто обязан был следить за положением в стране и анализировать ситуацию. Фашисты набирали силу, популярность Гитлера росла на глазах и в народной среде, и среди банкиров, и каждый, кто стоял рядом с ним, должен был или вознестись или пасть. В политическом смысле, разумеется. Но падением и не пахло, а следовательно…

К тому же, Абвер в то время числился лишь маленьким отделом рейхсвера, предназначенным для контрразведки в армии. Большего не позволял Версальский договор. До эры Канариса, сделавшего военную разведку и контрразведку одним из мощнейших аппаратов вермахта, оставалось восемь долгих лет. Сейчас будущий адмирал заседал референтом в штабе ВМФ, строил карьеру морского офицера и сам ещё не знал своей дальнейшей судьбы. Основоположник проекта Вальтер Николаи пребывал в странном положении то ли советника, то ли отошедшего от активной деятельности мемуариста, на его помощь рассчитывать не приходилось. Между тем, финансовый поток, направленный на строительство, превратился в слабенький ручеёк, местами обмелевший до дна. А ведь основная работа оставалась впереди – набор преподавателей, снабжение, и, наконец, поиск воспитанниц. То, ради чего всё затевалось.

Блюме просто необходима была поддержка, и молодое, нахрапистое, набирающее силу фашистское движение представлялось наиболее выгодным партнёром. К тому же, представившись и задав несколько малозначительных вопросов, лишь подчеркнувших, что визитёр полностью в курсе проекта, доктор Берг прямо предложил финансовую помощь. Условие поставил лишь одно – ввести в штат будущей школы несколько преподавателей от общества «Туле». Нужно было провести электричество к замку, предстояло решить массу других вопросов, и Блюме согласился.

Зимой 1928 года открылась школа Кнохенхюте. На таком названии настоял доктор Берг, ссылаясь на якобы исторические сведения о замке. Блюме было всё равно. Костяной Приют? – пусть. Начались поиски по всей стране девочек в возрасте от восьми до десяти лет иностранного происхождения. Искали славянок, брали англичанок и француженок, находили представительниц скандинавских народов. Первая группа появилась уже в феврале и насчитывала двенадцать человек. В будущем планировалось открыть ещё одну школу для детей из Турции, Ирана, стран Ближнего Востока.

Программа строилась на изучении общеобразовательных предметов с упором на историю, которую подавали в определённом, выгодном для задуманного ключе. Об идеологическом воспитании никто из основателей не забывал ни на миг, в этом крылась основная сила будущих воительниц и успех предприятия в целом. Особое внимание уделялось преподаванию древнегерманских (по сути, скандинавских) легенд и мифов, языковой подготовке. Уже с первого года девочек знакомили со стрелковым оружием, тренировали в них силу, выносливость и равнодушие к боли на уроках физвоспитания.

Оккультное, а ещё более того политическое общество «Туле» прислало двух человек. Виктор и Элен Эшенбах представились супругами. С их слов, они ставили перед собой цель – развить в воспитанницах парапсихологические способности. К тому времени в школе директорствовал Фридрих Нойер. Ученик Вальтера Николаи, работавший под его руководством во времена Великой войны, он имел членство в национал-социалистической партии с двадцать пятого года и был ярым сторонником Гитлера.

Николаи считал войну не проигранной, а Германию – преданной, и Нойер разделял его точку зрения. Однако учитель оставался разведчиком до мозга костей, его удел – хитрые международные комбинации. Гитлер же, будучи политиком, стал в глазах Нойера прямым выражением надежд и чаяний всех немцев, нёсущих ярмо позорной капитуляции. Оккультисты явились, считай, от самого Гиммлера, правой руки Гитлера, усомниться в целесообразности назначения было попросту невозможно. Но ко всему прочему, директор был ещё и здравомыслящим человеком, потому спросил:

– В случае, если вы не найдёте среди контингента девочек, способных к парапсихическим опытам, что будете делать? Ведь это природный дар, если я не ошибаюсь? Он либо есть, либо его нет…

– Типичная точка зрения дилетанта, – самоуверенно отвечал Виктор. – Господин Нойер, связь с потусторонним заложена в каждом человеке. Владея специальными методиками, мы можем развить данную связь в осознанные действия.

– И что это за методики? – полюбопытствовал директор.

– Они основаны на чёрной магии, – выдал преподаватель тайных знаний и сделал значительное лицо.

В этой странной паре всегда говорил он, его жена Элен обычно молчала, уставившись в пол.

Герр директор лишь пожал плечами. Рихарда Блюме уже не было в школе, он занимался новым секретным проектом, но периодически звонил. Его советы были равнозначны приказам, и Блюме чётко оговорил, что преподавателям из оккультного общества выдан карт-бланш. Что ж, программа предусматривала определённое количество часов для господина мага и его спутницы жизни.