Олег Быстров – День Десантника (страница 8)
Командир молчал. Играл желваками на широком лице, но не проронил ни слова.
Фугас повернулся к Звёздочке. Связистка смотрела на него тяжёлым взглядом. Трезвым взглядом, как и не пила вовсе.
– Конечно, провернуть такую операцию можно было только при твоём участии. Ты ж к командиру всегда неровно дышала… Что ты сделала с аппаратурой? Заблокировала сообщение Центра? Или сымитировать помехи, обрыв связи? Потом наверняка подчистила следы в блоках памяти. Всему Космоотряду известно: связисты, если захотят, могут творить со своими железками чудеса. И ни одна экспертиза потом ничего не докажет – таковы особенности передатчиков гиперсвязи. А могла б ты настроить выделенный канал? Для Оборотня, например… А, могла бы?
– Фантазёр ты, Фугас, – пустым, усталым голосом ответила Звёздочка. – Что я в этого здоровенного дурака влюблена была, так про то весь Космофлот знал. Тоже мне, открытие. А всё остальное – глупости это…
Она закусила губу и отвернулась.
Но Фугасу было плевать. Он уже глядел на Оборотня.
Разведчик сидел в прежней позе, только закурил сигарету. Дорогую, с золотым обрезом у фильтра.
– Ты все пять лет картинку выстраивал? – с усмешкой спросил он.
– Да, пять лет. Мучался, сомневался, не верил себе. Гнал чёрные мысли. А потом – будто вспышка! Детонация! Одна маленькая деталь, и как раньше можно было не заметить?! Но кое-что мне всё-таки непонятно. Например, какой у тебя был интерес? Ведь был же, правда?
– Конечно. Горнорудный концерн «Минералы Содружества», – просто ответил Оборотень.
– И как они тебя достали? – поразился Фугас. – В дальнем космосе-то?
– Почему в космосе, – развеселился разведчик, – до отлёта ещё. Подошёл господин, представительный такой, вежливый, и прямым текстом: если Итанга богата рудами, и богатства эти станут достоянием Горнорудного концерна, то и тебе, солдат, неплохо отломится. Тут и понял я, Фугас, что можно разом завязать со всем этим… Не совать больше голову чёрту в пасть, не рисковать шкурой. Пожить для себя.
– Ну да, и вы решили судьбу Итанги. На троих. Вот только Лисий Хвост тоже принял директиву Центра о сомнениях экспертов и сворачивании операции. У него, как у заместителя командира пятёрки, был официальный дублирующий канал. Потом-то Звёздочка его перекрыла, но Хвост правду уже знал. А вы останавливаться не собирались. Он вышёл к тебе? Или ты сам подкрался к нему?
– Нет, всё было не так! – нервно дернулся Оборотень. – Куча Богомолов вокруг, нас атаковали, я говорил уже… ещё тогда…
– Брось, – оборвал Фугас. – Если бы Богомолы залили Хвоста своей ферментативной дрянью, осталась бы от него кучка измочаленного тряпья. А в бумажке, – вон, в официальной бумажке! – чётко сказано: «останки десантника в скафандре, вплавленные в почву…» Я ещё когда заключение читал – удивился, но тогда не понял. Только потом… Это ты его, Оборотень. Из термогенератора, в упор. Я думаю, Звёздочка предупредила тебя по выделенному каналу и отключила Хвосту навигатор. Ты-то видел его на взгорке. Подобрался, ты это ловко умел. А дальше – атака, огонь всё спишет! Он и списал. А что не списал, так дело всё равно замяли. Слишком богатой оказалась Итанга.
Тишина повисла в комнате. Четыре человека молча сидели друг против друга, и пятый витал где-то рядом. Незримо, но ощутимо. Может, прятался в табачном дыму?
Фугас вновь наполнил поминальную стопку.
– Ты правильно сказал, командир, давайте выпьем. За живых и за мёртвых. А лучше только за мёртвых, потому что мы, живые, друг друга уже не понимаем. И слишком легко предаём.
Никто к стопкам не притронулся, а он выпил. Выпил, встал и вышел. Из-за стола, из комнаты, по старинному крылечку – из дома. Симпатичного и уютного. Двинул к ленте движущегося тротуара.
Уличный информатор показывал нечто медузообразное, скорее всего – бестелесное. Нечто изгибалось и издавало непотребные звуки. Наверное – поздравления.
Ну да, день такой. День Космического десантника.
Вот только оставил в доме командира сумку. Не возвращаться же. Да и в ней, по правде, сегодня совсем не инструменты.
Трудно опытному подрывнику найти достойное место в мирной жизни. Но иногда – просто необходимо.
Вадим Вознесенский
Костыли-Крылья
– Ну и чего теперь с этим херувимом делать? – Полковник выделил интонацией первые два слога в «херувиме».
– Архангелом, – поправил я. – Ты потише, у него слух…
– Кара Небесная!!! – заорал клиент, вперившись в полковника, и ухнул себя кулаком в грудь.
Для архангела он выглядел слишком массивным – даже с поправкой на возраст и потерю формы. То, что с габаритами, перспективными скорее для тяжелого бегемота, он смог когда-то летать – вселяло уважение.
– Может, свч-генератором жахнуть? – шепотом предложил полковник. – На демонстрациях толпу просеками укладывает.
– Обратный отсчет!!! Бастион-сателлиты держат фокус!!! – рявкнул архангел.
– Болевой порог у них занижен в разы – это во-первых, – покачал я головой, – а во-вторых, если его от твоего генератора еще больше перемкнет – он здесь сам просек наложит. Умоешься по госпиталям пристраивать.
– Нда… и откуда он взялся на нашу голову?
– В смысле? Вы его что, не идентифицировали до сих пор?
Полковник поднял забрало и потер подбородок.
– Да нет, чип-код, конечно, считали – направленным сканером. По базам – чисто ангел, ну, насколько это для них вообще возможно. Ни разу не светился ни с какими заскоками, а тут – на тебе. Не понимаю.
Я бегло глянул проекцию анкеты – у парня оказались ничего не говорящее имя и вполне достойный послужной список. Не сказать, что фееричный, но и не пустышка. Для пустышек таких не готовили.
– Лучше бы он каждый год с высоток нырял – как все, да?
– Вроде того. Делать-то чего теперь?
Архангел пьяно пошатывался – из-за сильно вытянутых, вертикально поставленных плюсен он казался еще более неустойчивым.
– Восход Цитадели!!! Есть вспышка!!!
– Спецназ скоро будет? – совсем не нравились мне эти его обратные отсчеты.
Полковник безнадежно махнул рукой:
– Час-полтора. Их из столицы перебрасывают… там, как передают, до массовых беспорядков дошло.
Со звуком наполняющихся ветром парусов распахнулись крылья – то ли они послужили балансиром, то ли архангел просто собрался, но штормить его почти перестало.
Каждый год в один и тот же день головная боль полиций любой из планет, всё начинается с алкоголя и наркотиков. Потому что кто-то безумный выдумал, будто это может заменить цветные пилюли армейских лепил. И все верят. И всё часто выходит из-под контроля, по-разному, неизменно лишь одно – старты с крыш и упоенные, неуклюжие виражи. Но это лучше, чем не летать совсем.
Впрочем, у некоторых, особо одаренных, получается почти как раньше. Но не у тебя? Ты слишком тяжел для своих крыльев? Они – теперь только для эффектных поз?
– Готовность к вбрасыванию!!! Раз!!!
Получалось, часа-полутора у нас нет и в помине. Я переключил микрофоны на громкую связь:
– Эй, ты, птеродактиль, кончай орать – жабры застудишь!
И сделал шаг вперед.
– У него еще и жабры есть… – грустно констатировал за моей спиной полковник.
Видимо, он несколько иначе представлял себе технику ведения переговоров. Вдаваться в объяснения было некогда, ни насчет переговоров, ни по поводу того, что жабр у архангелов обычно нет. Они же не левиафаны.
– А ты что здесь, самый борзый? – поинтересовался архангел.
Но стрелять не стал, дожидаясь, пока подойду.
– Нет. Просто тоже чалился на «Небесной».
Я приблизился к архангелу на максимально допустимое расстояние, еще шаг – и по архангельским законам меня бы начали убивать. Пришлось задрать голову – я ниже среднего роста, и собеседник, принимая во внимание еще и модифицированные ступни, возвышался почти на метр.
– Думаешь, это дает тебе право?..
Будь я таким, как он, будь способен точно так же стоять, расправив бессильные крылья, то, конечно, мог бы по-братски называть архангела птеродактилем. В любом другом случае – нет. Я многозначительно пожал плечами.
– Кем ходил?
– В обслуге, на самой Цитадели. Звезды зажигал.
Он ухмыльнулся: для рыцарей в сверкающих доспехах оруженосцы – муравьи, пусть даже этим муравьям дано манипулировать чужими солнцами.
– Все равно должен знать, что написано на девятой маневренной дюзе второго бастиона?
Глупый тест, несмотря сразу на несколько подвохов. Баек по этому поводу ходило слишком много, чтобы ответ не был известен любому пацану, бредящему «Карой Небесной». И, кстати, необязательно известен рядовому технарю с Цитадели.