Олег Быстров – День Десантника (страница 4)

– О, какой грозный, – усмехнулся самый крупный из штурмовиков. – Прямо дрожь по телу. Бросайте свои игрушки, иначе ваша подружка сдохнет первой!

Его лицо покрывала густая сеть ритуальных татуировок, а в руке был усыпанный драгоценными камнями пистолет. Должно быть – офицер, или как там у них…

Можно было бы отпрыгнуть за створки гермозатвора и оказать сопротивление, но с первым же выстрелом Милашка погибнет. Умник, не сводя с неё глаз, медленно сбросил с себя всё оружие, за ним последовали Тихоня и Виктория. Я снова зарычал, уже от безысходности.

Ардориане расслабились, некоторые даже перестали целиться в нашу сторону. Безобидно мы, должно быть, смотрелись – кучка перепачкавшихся в крови подростков во главе с рычащим неудачником. Милашка продолжала жалобно всхлипывать, при этом её глаза оставались абсолютно сухими, но на эту деталь штурмовики не соизволили обратить внимание.

– Так-то лучше, – хмыкнул офицер и связался с командованием. – Наследница у нас! Вы что-то говорили о вознаграждении?

Я судорожно пытался найти выход из этой ситуации, но в голову ничего не приходило. Тем временем Милашка и Умник, не отрываясь, нежно смотрели друг на друга несколько бесконечно долгих секунд. Между ними было то, что за неимением других синонимов мы называем любовью, я понял это слишком поздно. Они молча простились и начали действовать одновременно.

Всё последующее заняло мгновенье, навсегда отпечатавшееся в моей памяти. Милашка освободилась от пут и, не вставая с колен, потянулась к поясу офицера, на котором висела уже знакомая мне плазменная граната, а Умник с места рванул к терминалу шлюза. Не имея возможности ни помочь им, ни помешать, я просто ничком повалился на пол, закрыв своим телом Лису.

Ардориане, открывшие беспорядочный огонь по Умнику, слишком поздно среагировали на освобождение девушки, и та успела активировать гранату. Оглушительный взрыв, несмотря на закрывшийся перед нами гермозатвор, казалось, содрал с моей спины кожу. Я несколько секунд беспомощно лежал, думая, что смерть, наконец, придёт и за мной, но она не спешила. Пришлось подниматься.

В голове стоял настырный звон, а перед глазами всё плыло, как после сильной дозы алкоголя. Первым делом я проверил медкомплекс Лисы и убедился, что она по-прежнему жива. Надписи плясали, будто на поверхности воды, но почти все огоньки приборчика были зелёными.

От спасшего нас гермозатвора остались лишь одни раскалённые металлические лохмотья. Невдалеке, у самого терминала, на спине лежал Умник с застывшей на губах улыбкой. Я на четвереньках подполз к нему, но жизнь уже покинула расстрелянного парнишку, и его душа соединилась с любимой где-то там, в лучшем мире…

Мне очень хотелось в это верить.

– Командир, у вас осколок в спине!

Слегка помятые Тихоня и принцесса понемногу приходили в себя. Эта парочка находилась дальше всех от эпицентра взрыва, и досталось им меньше. Удивительно, что, несмотря на контузию, я продолжал слышать. Видимо, закрытый шлем «хамелеона» напоследок сослужил мне ещё одну добрую службу.

– Хрен с ним, – помотал я головой. – Пока он двигаться мне не мешает, пусть торчит!

Лиса вновь оказалась на моих руках, и наша поредевшая группа поплелась дальше. То, что творилось в это время за остатками гермозатвора, трудно описать словами. Оттуда шел жар, как от сопла взлетающего корабля, поэтому пришлось сделать крюк и зайти к тупичку с другой стороны.

Ардориан, как бы они ни спешили сюда, поблизости не было. Видимо, та группа набрела на проход случайно, и Милашке пришлось сдаться в попытке хоть как-то спасти наши жизни. Видит бог, у неё это получилось.

«Хоботок» не пострадал, и мы беспрепятственно вернулись на корабль, обезвредив по пути парочку мин – прощальный подарок ардориан. Дальше тупичка они явно не успели проникнуть, отвлеченные храброй девушкой, иначе наверняка бы испортили всю систему навигации.

Тихоня помог мне бережно уложить Лису в одноместную медкапсулу, напоминающую хрустальный гроб, и поспешил к штурвалу. У меня здесь всё было рассчитано на одного, а она больше всех нуждалась в лечении. Зрение понемногу приходило в норму, и я всё-таки смог прочитать, что пишет встроенный диагност о состоянии раненой.

«Обширная потеря крови… слабый синусовый ритм… повреждение внутренних органов… прогноз – отрицательный». Будь у меня хоть капля сил – врезал бы сейчас по прибору со всего размаху. А раз так, то ничего, пусть работает спокойно, компьютер не знает, какая Лиса вредная. Она так просто не умрёт от банальной кровопотери.

Тем временем, принцесса незаметно подкралась сзади и резко выдернула кусок шлюза из моей спины, быстро приложив к ране медкомплекс.

Я выругался от резкой боли, но упасть себе не позволил. Оставшимся на фрегате пришлось намного хуже.

Нас вернулась ровно половина…

«Простите меня, ребята, что не смог забрать ваши тела и достойно похоронить! Хотя…»

– Спецмодуль не собирай, стартуй так! – приказал я Тихоне.

– Но командир…

– Задрай все шлюзы и перемычки. Нам вырвет лишь хвостовой отсек, он съёмный, а флагману придет конец, потому что Умник отключил защиту. Выполняй!

– Так точно!

Нас сильно дернуло, и корабль начал отдалятся от обреченного исполина. Жаль, конечно, спецмодуль, но я был уверен, что мне всё равно бы не дали им ещё когда-нибудь воспользоваться.

– Спасибо вам, – произнесла Виктория, мягко беря меня под руку. – Без вашей помощи Сирано был бы обречён.

– Это не конец, – отрицательно покачал я головой. – Вам ещё собственную систему отвоёвывать, а это затратное дело. Боюсь, что вступления в Федерацию не избежать.

– Пусть так, но это лучше, чем рабство у ардориан. Наша семья имела некоторые сбережения на счетах других систем, так что просить милостыню Сирано не придётся…

– А если вы вдобавок внимательно пошарите в корабле, то найдёте Кристалл Предтечей, принадлежавший вашей фамилии, – вспомнил я о первоначальной цели своего прилёта. – С ним вопрос о попрошайничестве вообще не встанет.

– Откуда?!

– Из сейфа, разумеется.

Поддерживаемый под руку принцессой, я доковылял к боковому иллюминатору, не обращая внимания на её дальнейшие расспросы.

Где-то мне доводилось слышать, что воинов древности отправляли в последний путь на подожжённой ладье, вместе с оружием и поверженными противниками. Огонь очищал победителей и побеждённых, чтобы те, избавившись от прошлых переживаний, вступали в загробную жизнь упокоенными и умиротворёнными.

«Это самый большой погребальный костёр, какой только себе можно представить… Спите спокойно, ребята».

Всё звено ардориан уже прикрепилось к фрегату, выпустив абордажные команды. Что ж, мне не раз говорили, что грабёж приводит к страшным последствиям, теперь пришло время в этом убедиться. Несколько восхитительных мгновений я наблюдал, как исполинский корабль беззвучно проваливается внутрь себя, и, наконец, потерял сознание.

В беспамятстве есть своя особая прелесть – ты не чувствуешь никакой боли, ни душевной, ни физической. Твой разум кристально чист и спокоен, как океан перед штормом. Здесь нет ни времени, ни пространства – только эти пятеро в голубых комбинезонах.

Три парня и две девушки, все сбились в плотную кучу, будто им здесь действительно тесно, и радостно мне улыбаются. Тихоня стоит с краю, молчаливый и надежный, готовый в любую секунду прийти на помощь. Кулак в центре, он привык принимать первый удар на себя. Рядом, с ехидной улыбочкой, пристроилась Лиса, одной рукой опираясь на плечо крепыша, а другой строя над его бритой головой весёлые рожки. Умник и Милашка за спинами товарищей, я не вижу рук парочки, но точно знаю, что их пальцы тесно переплетены и больше никогда не разомкнутся…

Ледяная вода вновь вернула меня к опостылевшей реальности.

– Мы уже заждались, – опечаленно покачал головой дознаватель. – Неужели вы не хотите со мной общаться?

Когда-нибудь мне удастся ускользнуть от него навсегда, и пусть тогда сколько хочет задает идиотские вопросы моему остывающему телу.

– Мы вроде всё выяснили, – удаётся мне произнести. – А если чего не понятно, то пусть мне дадут кого-нибудь поумнее.

Не будь я накрепко привязан к креслу, свалился бы от очередного удара. Дознаватель рук никогда не пачкал, предпочитая отдавать грязную работу двум дюжим молодцам. Один из них меня систематически бил, а другой стоял в проёме, на случай, если мне придёт в голову шальная мысль сбежать вместе с креслом.

Тут в привычный распорядок дня ворвался громкий стук в дверь, судя по звуку – ногой. Все, кроме меня, вздрогнули, и молодцы вдвоём пошли посмотреть, кто это позволяет себе такие вольности. Послышались голоса на повышенных тонах, потом всё стихло. Дознаватель поёрзал немного и тоже сунулся к двери, получив резко открывшейся створкой по носу.

В допросную вошел плечистый мужчина в бело-голубой форме, критически осмотрел верещавшего на полу человечка и выкинул его в проём со словами:

– Крот, окажи помощь господину следователю!

Вопли усилились, но военный приглушил их закрытой дверью и сел за стол напротив меня.

– Хреново выглядишь, Тень.

– Так не на параде же.

– И то верно. – Он забарабанил пальцами по столешнице. – В неприятную ситуацию ты попал, но повёл себя очень достойно, и многие это оценили, хоть и по-разному. Как тебя вообще угораздило стать…