Олег Булдаков – Десятое королевство (страница 33)
— Вы вызывали меня, миледи? — сказал он низким приятным голосом, от которого обычно млеют девичьи сердца.
Охотник.
Мачеха открыла глаза и сделала знак рукой приблизиться.
Этого гостя она ждала весь день. И реверансы были только лишними.
— Ни Волк, ни тролли до сих пор так и не поймали собаку, — сказала она. — Кто-то испытывает мое терпение.
— Они ни что в сравнении с вами…
Мачеха не без интереса изучала его лицо. Сколько они не виделись? Два столетия, три… Охотник не изменился. Вся та же подтянутость фигуры, тронутые сединой волосы стянуты в пучок, чтобы не мешали при выслеживании добычи. Глаза глубокие и сосредоточенные. Словно, ищущие кого-то.
— Почему я не вижу их в моих зеркалах? Что-то затуманивает мое зрение. Они где-то близко… Они плыли по реке и должны пройти через твой лес.
— Я найду их, — без лишних расспросов сказал Охотник. — никто не спасется от Охотника.
Наклонившись, он коснулся губами тыльной стороны ее ладони, затянутой в черный бархат перчатки. А потом не прощаясь вышел…
— …и манеры у него остались все те же, — отметила про себя Мачеха, опять погружаясь в свои раздумья.
Для Волка это утро началось с занятия аутотренингом. Необходимо было полностью расслабиться, забыть все свои проблемы и желания, глубоко дышать и повторять волшебные с точки зрения психологии, а не сказки слова.
Утренняя прохлада, пение ранние пташек, молчание вековых сосен — всё способствовало тому, чтобы занятие протекало с точностью до инструкции из учебника «Перестань ругать себя».
— В каждом аспекте своей жизни я стремлюсь к счастью и полноте ощущений. Каждый день я становлюсь все лучше. И восприимчивее к женским потребностям. Я прислушиваюсь к своим эмоциям и нахожу умиротворение с самим собой. И…
Здесь Волк забыл слова, мозг стал лихорадочно их отыскивать в темных закоулках сознания, а тело заметалось в поисках книги. Прощай, умиротворение!
Хорошо, что книжка лежала у его ног, да еще и нужная страница была заложена засушенным цветком.
Пробежав словами текст, Волк продолжил:
— Я чувствую полнейший покой и безмятежность…
Ничего себе покой, если слова забываются и настроенный ритм сбивается. Сейчас еще и канал закроется, а с ним космическая энергия рассеется.
— …могу управлять… всеми… своим… желаниями!
Последняя фраза далась ему крайне тяжело. И дело было не в памяти. Дело было в Тони, который сидел неподалеку на бревне и поджаривал бекон. Точнее, не поджаривал, тот сам по себе скворчал на сковороде, испуская щекотавшие нос ароматы.
Волк попытался не думать о беконе, но запах прочно засел в его голове и исчезать под воздействием психологических заклинаний не собирался.
— Тони! — Заорал Волк сразу по нескольким причинам: тот мешал ему самосовершенствоваться, не следил за процессом жарки, и мог погубить их завтрак. — Я чувствую запах паленого!
Энтони не шелохнулся. Со стороны он был похож на известную скульптуру мыслителя, безвозвратно ушедшего в свои глубокие думы. Напротив Тони на маленькой деревянной тележке стоял золотистый (теперь в истинном значении этого слова) ретривер. Так они и смотрели друг на друга, а бекон в то время шипел и грозился обуглится.
В два прыжка Волк подскочил к походному костру и избавил сковороду от лизавшего ее дно пламени. Следующее избавление получили сами кусочки бекона, перекочевавшие со сковороды на импровизированный столик.
— Мне так плохо, — не отрываясь от созерцания пса из золота сказал Тони. — Ты только посмотри на него…
— Это обычное заклинание золотой рыбки. Это следовало ожидать!
— Но я же убил его! — воскликнул Энтони и Волк увидел в его глазах слезы.
Волк равнодушно выложил бекон на хлеб. Еще минута и они жевали бы хлеб без бекона:
— В любой момент ситуация может измениться. Не надо так расстраиваться. Не забывай, Энтони, что ты в сказке. На твоем месте я бы не стал за него переживать.
— Тебе легко говорить. Это не ты его убил…
Волк хотел снова возразить, но к ним подошла Вирджиния. Выспавшаяся, собранная и готовая продолжать поиски гнома с зеркалом.
— Почему вы до сих пор сидите? Я же просила вас собраться? — спросила она.
— Мы делаем сэндвичи, — отмахнулся Волк. Разве может быть сейчас хоть что-то важнее еды?!
— Зеркало от нас все дальше и дальше! — возмущалась девушка. — И если мы потеряем эту ниточку, то никогда не вернемся домой!
Знакомые штучки. Если что-то идет не по плану барышни… Ну, принц не спешит к ней на белом коне, туфелька не подходит — они сразу в слезы. Для этого чудесного утра хватит пока и укоряющего себя Тони.
— Съешь лучше бекон на завтрак, Вирджиния, — предложил он. — Ничто так не дразнит с утра мои ноздри, как бекон. Маленькие свинки со своими скрученными хвостиками… Это настоящий бекон с раскаленной сковородки!
Тони с унылом видом передал дочери бутерброд, второй взял себе. Увиденное помешало им дожевать начатое и отбило всякий аппетит.
Волк набросился на сэндвич, как хищник на газель и стал его терзать зубами, отрывая большие куски. При этом он рычал и неприлично чавкал.
Вспомнив, что Волк и есть хищник, Вирджиния пообещала себе больше не удивляться его… волчьему аппетиту. Но на всякий случай поспешила покинуть место его трапезы. Вдруг он опять озвереет, и наброситься на нее, как тогда в нью-йоркской квартире бабушки.
Основательно и плотно позавтракать Волку не дали. И сейчас, когда они трое шагали по лесной дороге, достаточно широкой и для телеги и для кареты, он незаметно от остальных жевал шестой бутерброд.
Вирджиния радовалась хорошей погоде, лесной тишине и свежести и думала о Нью-Йорке. Интересно, как там на ее работе. Люк, старина Берни, подружка Кэнди… Все они остались где-то очень далеко.
Она поймала себя на мысли, что место, куда их с отцом занесло, не такое уж и скверное. Оно ей даже начало нравится. Было здесь что-то родное, знакомое с детства… Может это то самое место, о котором она мечтала дома, сидя у окна на тринадцатом этаже. Может скоро появится сказочно красивый юноша, с хорошими манерами… Он влюбится в нее и увезет к себе в белокаменный замок с фонтанами и павлинами в садах…
Последним плелся Тони. Он по-прежнему корил себя, находил какие-то оправдания и пытался поговорить с принцем. Тони хотел попросить у него прощения, но кусок золота молчал, подпрыгивая на тележке, если по пути попадалась неровность или кочка. Кому-то могло показаться, что это давно выросший мальчик везет на веревочке свою игрушку на колесах.
Тележку смастерили мастера Ривертауна. Напрасно тревожился Тони: горожане не обращали на собаку из золота никакого внимания. Будто он был из простого камня и ничего ценного не представлял. С точки зрения ривертаунских жителей так оно и было. С известных времен золото потеряло для них всякий смысл.
Никем незамеченные, никого не встретив, путники достаточно долго шли по дороге. Колеи от телеги были свежие, и Волк сообщил, что скоро они нагонят гнома, потому что лошадь у него старая, неторопливая, да и сам Желудь, похоже, никуда не спешит. Гномы по своей природе вообще никуда никогда не спешат.
Внезапно дорогу им преградила старуха с вязанкой хвороста. Она вынырнула из-за поворота, скрытого кустами и сразу попросила Волка, потому что тот шел первым, еды.
Волк, дожевывавший свой (не будем говорить какой по счету) сэндвич и с детства презиравший попрошаек, быстро спрятал остатки хлеба с беконом в карман. С набитым едой ртом пробурчал:
— Прости, но у нас осталось всего шесть бутербродов!
И прошмыгнул мимо нее, стараясь не касаться ее лохмотьев.
Нищенка, с протянутой рукой, обратилась к Тони:
— Я бедная старая женщина. Господин, дайте мне немного хлеба.
— В этом месяце я уже пожертвовал одному приюту, так что извини, — сказал он и тоже оставил ее позади себя.
Вздохнув старушка жалобно взглянула выцветшими глазами на Вирджинию:
— А вы, юная леди?
У девушки в рюкзаке нашелся сэндвич, и она без сожаления протянула его нищенке.
— Вирджиния, ты такая жалостливая! — возмутился Тони, совесть которого по-прежнему тихо дрыхла в глубине души.
— Не жалостливая, а мягкосердечная, — галантно подправил его Волк, но Тони только махнул рукой. Какая разница, ведь бутерброд пропал и неизвестно, когда им выдаться возможность пообедать в следующий раз.
Нищенка не обращала на мужчин внимания. Она спрятала подарок на дне корзины и сказала Вирджинии:
— Поскольку вы были добры со мной, я преподам один урок. Возьмите эту палку!
Она вытащила из своей вязанки прутик и вложила его в руки девушки.
— Сломайте ее пополам, юная леди!
Вирджиния с легкостью переломила прутик. Тот был старый и сухой, поэтому никаких усилий ей не потребовалось.
Старуха протянула ей еще одну ветку:
— А теперь еще раз!