Олег Борисов – Вакагасира. Том 2 (страница 53)
— Ты как с пистолетом? Имела опыт?
— Было дело, Тэкеши-сан.
— Значит, надо будет просто выбрать, куда кобуру цеплять станешь: налево или направо. Или сразу две… Меч нужен?
— Лучше пару ножей.
— Хорошо. Завтра все будет. И ножик перочинный, и “глок” с автоматом. И даже гранаты, если очень надо… А вот под Кеико что-то маленькое и аккуратное подобрать придется. Надо в тир ехать, на месте смотреть… Кеико-сан, запиши, пожалуйста. В конце недели нужно в гости заехать к Фукуда-сан. Постреляем и с арсеналом окончательно определимся.
Мне прямо в ухо радостно заверещали:
— Ура! Стрелять поедем!
Зараза ты, Жина. Разве можно так пугать?
Глава 30
К военному кладбищу Содружества тянется вереница черных машин. Остановившись напротив прохода, водитель ждет, когда телохранители выпустят очередного мужчину в черном костюме, после чего машина едет дальше. Здесь парковки нет.
Пройдя по мощеным булыжниками дорожке, прибывшие останавливаются на небольшой площади. На ней перед мемориальным домиком длинный стол, покрытый белоснежной скатертью. По обеим сторонам, куда идут дорожки, мрачные полицейские в форме. Полиции сегодня много, но они не толпятся здесь, на входе. Патрульные редкой цепью окружили все кладбище и не пропускают посторонних. Ни журналистов, ни зевак. Только избранные по приглашениям клана.
Я краем глаза замечаю, как одетый в штатское Какиагэ Юкио перешептывается с рослым мужчиной с орденской планкой на груди. Не простой “оками” для регулировки уличного движения. Наверняка из какой-нибудь элитной группы захвата, с боевым опытом.
Поклонившись подошедшим гостям, громко объявляю:
— Для нас честь видеть вас в столь печальный для Инагава-кай день. Прошу выслушать нашу просьбу… Все оружие, которое вы для самозащиты захватили из дому, лучше оставить здесь. Нашу безопасность обеспечат официальные власти Токио. С вашего позволения, я подам пример. Эти мечи мне с Масаюки-сан разрешено носить в присутствии микадо. Но мы положим их здесь, как знак уважения оказанному нам доверию со стороны Ниппон.
Обе катаны занимают свое место на краю стола. Передо мной останавливается мужчина, которого я раньше лично не видел. Но по фотографиям сразу опознал. Сэйдзё Инагава. Главный оябун Семьи. Посмотрев на скатерть, еле заметно кивает двум телохранителям. Те молча выкладывают рядом с лакированными ножнами пистолеты, телескопическую дубинку и два вакидзаси. Еще раз им кланяюсь, босс уступает место следующим. Практически каждый из борекудан оставляет ту или иную железку. Полицейские косятся, но стоят молча и никого не трогают.
Через час, когда поток схлынул и можно было закрывать “лавочку”, я взглядом указал на стол двум крепким парням, сам вместе с Масаюки пошел следом за остальными. Более чем уверен, что ни одна безделушка не пропадет. Хотя меня и тормознул на секунду начальник отдела контртеррора:
— Исии-сан, вы же понимаете, что это целый букет статей. Причем серьезных.
— Юкио-сан. Каждый из прибывших вернется домой без проблем. С их головы даже волосок не упадет. Вместе с игрушками. Потому что один серьезный человек мне это обещал вчера. Потом можете применять любые кары, если кого-либо возьмете на горячем. Со своей стороны, сегодня вечером я вам пришлю еще одну флэшку. Надеюсь, вам понравилось содержимое первой… Повторю, о чем говорю всем и каждому. Мы с вами не враги. Да, две стороны одной медали. Но у нас есть, против кого объединиться. Поэтому давайте не будем портить друг другу настроение в этот день.
Насупился, но спорить не стал. Отошел к своим, что-то скороговоркой приказал. А я пошел дальше.
На зеленом газоне толпа, выстроившаяся полукругом. Крохотный гранитный обелиск в самом конце кладбища. Золотые иероглифы: Норайо Окада, дата смерти, дата рождения. В центре камня — глубокая выемка. Туда Акира Гото поместит урну с прахом покойного.
Стою почти в задних рядах. Мне по статусу не положено, здесь собралась практически вся верхушка Инагава-кай. Знакомые лица, незнакомые лица. Слушаю прощальные речи. Кланяюсь после того, как очередной босс закончит говорить. В голове пусто. Даже злость от смерти старика перегорела и выкристаллизовалась в холодную ненависть к заказчику убийства. Я теперь — как безмятежная поверхность пруда в императорском парке. Вот только не надо заглядывать в глубину. Там сплошная жуть.
Когда все почти закончилось, услышал свое имя.
— Тэкеши Исии, Инагава-сэнсей хочет услышать, что ты можешь рассказать в память о Окада-сан.
Аккуратно пробравшись вперед, подхожу к обелиску и медленно опускаюсь на колени перед ним. Классический догэдза — руки перед собой, голова опущена. Высшая степень извинения. Поднявшись, встаю сбоку и начинаю, глядя над головами замерших борекудан.
— Я не умею красиво говорить, поэтому позвольте мне процитировать Оиси Ёсио, кто вместе с сорока семью ронинами отомстил за господина…
До чего хорошо,
Мысли очистив,
Тело отбросив, как ветошь,
Любоваться ясной луной,
В безоблачном небе плывущей.
— Норайо Окада был для меня не просто вакагасирой. Он был моим наставником. Он для всех нас находил время, если мы приходили с вопросами или просили о помощи. Клан был для него семьей, а мы его детьми и внуками. Окада-сэнсей — верная опора оябуну и человек, кто принял свою смерть, как положено великому самураю… Я, Тэкеши Исии, обещаю…
Зверь внутри меня заворочался, почувствовав кровь. Но нет, не сегодня. Нам придется чуть-чуть подождать. Совсем недолго, я это знаю.
— Обещаю, что принесу вам голову жалкого ничтожества, посмевшего поднять руку на члена Инагава-кай. Даже если меня убьют, я восстану из могилы и выполню эту клятву. На мне долг крови. А семья Исии всегда отдает долги.
Поклон замершим борекудан, через секунду я получил ответный знак уважения. Семья приняла клятву. Семья подтвердила, что меня услышали и право на месть за мной подтверждено.
Когда возвращался на свое место, услышал тихий шепот между задних рядов:
— Абэноши! У него глаза красным огнем горели! В Инагава-кай свой абэноши! Синигами [
***
Похороны завершились на удивление мирно. Гости как сдавали оружие, так разобрали железки и уехали по домам. Полиция сняла оцепление, кладбище опустело. Мы еще не раз будем возвращаться сюда, но уже поодиночке. Чтобы постоять рядом с надгробием и помолиться за упокой души старика, отдавшего всего себя до последней капли служению клану.
Я проводил оябуна, придержав открытую дверь машины.
— Жду тебя сегодня в шесть вечера, Тэкеши-кохай. Нам будет о чем поговорить.
— Хай, господин.
Все, теперь у меня свободное время. Ну, как свободное. Я решил накрыть стол в клубе. Многие знали старика из босодзоку. На кладбище их не пустили, там были исключительно свои. Но никто не помешает помянуть Окада-сэнсей в узком кругу. А дальше — мы еще посмотрим, как все повернется.
В “Ятагарасу Йокогамы” двери открыты. Захожу внутрь, смотрю на смурные лица, затем замечаю рядом с бильярдом небольшой переносной столик, на котором портрет убитого вакагасиры и пучки ароматических палочек в бронзовых стаканчиках. Прохожу туда, разворачиваюсь и жду, когда все свободные члены клуба встанут рядом.
— Народ, для меня большая честь быть с вами в этот миг. С настоящими друзьями, кто готов протянуть руку помощи в любой момент, не пытаясь найти личную выгоду. Я уверен, что Окада-сан смотрит на нас с небес и радуется. Мы повесим портрет на стену. Мы отдадим необходимые почести в положенный срок. А сегодня мы будем петь и веселиться. Потому что он хочет, чтобы с его уходом мы остались молодыми. Чтобы держали данное слово и радовались жизни. Чтобы любой в Токио, глядя на наш герб, был готов отдать положенные почести и рассказать детям: вот идут люди, кто создал “Ятагарасу Йокогамы”!.. Мы проводим Окада-сан, как положено самураям и берсеркам! Пока он в наших сердцах, он будет жив. Мы продолжение его деяний, мы его наследники… Банзай!
Необычно молчаливая Жина Хара помогала Макото наливать пиво, выставляла на стойку бутылки с минералкой и соками. Проходившая мимо Тошико Ямада ткнула помощницу в бок:
— Что стряслось?
— Я тут подумала, что Тэкеши-сан начал хоронить друзей. Наверное, это очень тяжело. У меня все знакомые пока живы.
— Это означает, что он окончательно повзрослел. Хотя мне иногда кажется, что он всегда был взрослым. Я не помню, когда он бесился вместе с Сузуму или устраивал дикие заезды на байках с Горо. А еще я плохо помню то время, когда его не было. Как-то выпало из головы, совсем.
— И на похороны нас не пригласили, даже Кеико дома осталась.
— Семья решает свои проблемы без чужаков, даже если ты и знакома с кем-то из борекудан. Вечером поедет к оябуну, секретаря с собой возьмет… Все, не хандри. Слышала, что Тэкеши-сан сказал? Мы провожаем друзей на небеса так, чтобы они порадовались за нас. Чтобы когда придет наше время, я могла бы посмотреть с облака и сказать: “как я завидую, что вечеринка идет без меня”… Поэтому неси пиво и воду, а я закуски прихвачу. Жизнь не закончилась, Жина-сан.
***
Все уважаемые члены клана из района Исого собрались для обсуждения — кто займет свободное место вакагасиры. Кроме Акира Гото из важных людей присутствовал Сэйдзё Инагава. Он не собирался вмешиваться в ход обсуждения, но посчитал нужным продемонстрировать личную поддержку и показать, насколько ценит и уважает местных борекудан, как оябун Инагава-кай.