Олег Борисов – Вакагасира. Том 2 (страница 27)

Аккуратно закрыв блокнот, молодой мужчина склоняется в глубоком поклоне, не забыв четко произнести:

— Я вас не подведу, Тэкеши-сан. Все будет сделано надлежащим способом.

— Хай, Томайо-сан. Все на сегодня. Давайте отдыхать. Делами завтра займемся.

Поднявшись, иду к бильярдным столам. Стыдно сказать — сколько я в клубе уже обитаю, а еще ни разу шары не гонял. Тупо времени не хватало.

Из-за барной стойки кричит Жина Хара:

— Тэкеши-сан! Пока нас не было, личинки приходили! Выбрали несколько мест, где хотели бы попробовать. И двое на следующие выходные записались с волонтерами.

— А нас же вроде как не будет, фестиваль.

— И что? Одна из девочек все равно по плану поедет. Что-то из продуктов надо завезти и памперсы старикам. Так что пацаны как раз помогут. Минивен уже забронировали, Изаму-сан занят будет.

— Ну и отлично, раз так.

— Да, фотки перелила, через пять минут запущу на правом телевизоре. Мне Тошико-сан показала, как это сделать.

— Давай. Я пока попробую хотя бы разок в шар попасть. А то позорище — три стола и ни разу даже кий в руки не брал… Народ, кто хочет киккакэ малолетнего обыграть?

Пять раз продул. Всухую. Похоже, народ думал, что я поддаюсь. А я просто отдыхал. И наслаждался редкими минутами отдыха. Всегда бы так…

Глава 23

Понедельник — день тяжелый? Пофиг. У меня сегодня праздник. Поэтому на уроках сидел с довольной рожей, мне даже замечание от англичанки настроение не испортило.

— Надеюсь, у тебя все хорошо, Тэкеши-сан? Я проверила пятничный тест, склонения опять переврал.

— Это когда надо правильно сформулировать пассивный залог страдательного местоимения в пятом числе? Надеюсь, вы меня простите. Я знаю целых двадцать слов, которыми можно выразить свое отношение и к тесту, и к его содержимому. Учитывая, что в английском одно-единственное ругательство, на их фоне наверняка выгляжу крутым парнем.

Старуха поджав губы кладет мне пачку листов на стол, но тему старается не развивать. Она представляет, каким именно словам могу научить одноклассников. Поэтому просто выносит вердикт:

— Два эссе к следующему уроку. И дополнительные тесты на столь нелюбимый тобой пассивный залог.

— Слушаюсь, Накадзима-сэнсей!

За оставшиеся полчаса я расставил галки, особо не заморачиваясь. Скорее всего — опять наляпал, но у меня до сих пор по английскому самые хорошие оценки в классе. А все эти “они имели тебя” с приседаниями — потом доучу, если будет надо. Болтать я и так умею, да еще с дурацким шотландским акцентом. Потом настрочил по листку на каждое эссе и сдал вместе с остальными. Вот еще, дома время терять. У меня времени совершенно нет. У меня сегодня Хиро приезжает.

Директор старшей школы Мейхо с удивлением посмотрел на зашедшую в кабинет учительницу. Уважаемая Юки Накадзима крайне редко во время учебного дня заглядывала в гости. Обычно сама разбиралась с любыми проблемами. Учитывая, что в этих стенах ее боялся даже сам директор, то визит явно связан с чем-то экстраординарным. А все “экстра” так или иначе ассоциировались с определенным персонажем.

— Что он опять отчебучил?

— Отвлекался на уроке. Попросила написать два коротеньких эссе на произвольную тему.

— Отвлекался?.. У него вроде фестиваль на выходных, будет куча народу со всего Токио.

— Вряд ли фестиваль, — в слух размышляет старуха. — Слишком рожа довольная, будто коту мешок свежей рыбы с неба упал.

— Ладно. И о чем написал?

— Я вам оставлю, потом заберу. В школьные работы это класть не стану… Первая — о том, что английская культура как таковая и сами англичане являются раковой опухолью на теле планеты. Имперцы, извратившие смысл аристократии и нарушающие баланс в мире самим фактом своего существования.

— Да?.. Наверное, такое в самом деле не стоит кому-либо показывать. Если гайдзины прочитают на английском, что англичане уроды, это будет звучать несколько двусмысленно.

— По тексту вывод однозначный…

Директор покосился на выложенные перед ним листочки и осторожно указал пальцем на второй, будто не хотел еще больше дразнить рассерженную кобру:

— А здесь что?

— Здесь Тэкеши-сан описывает плюсы и минусы официально разрешенной проституции. Общий вывод — если данный вид деятельности будет под присмотром государства, то большая часть общества выиграет. На текущий момент деньги аккумулируются в других структурах, что лично ему позволяет неплохо жить. И он не собирается менять существующий порядок.

Помолчав, директор нашарил стакан с холодным чаем, сделал глоток и предложил:

— Наверное, эти эссе можно просто уничтожить. И не ставить оценки за них. Ведь вы дали это в качестве дополнительной работы?

— Совершенно верно, Кимура-сан.

— Значит, так и поступим. Я поговорю с ним. Возможно, получится узнать, чем было вызван столь странный ход мыслей.

Меня отловили как раз после уроков, когда я вывалился из класса в коридор и двинулся к выходу из школы. Кстати, в коридоре была тишина и народ тихо дрейфовал вдоль стен. Увидев директора, я понял, почему это вместо привычного гвалта и беготни столь непривычный кладбищенский порядок и благолепие.

— Коннитива, Кимура-сэнсей.

— Коннитива, Тэкеши-сан. Скажи, у тебя все хорошо? Все дела успешны, никаких проблем дома?

— Все отлично, Кимура-сэнсей. У меня сегодня девушка домой приезжает, поеду встречать в аэропорт.

— А, вот оно что… Ты немного напугал Накадзима-сан своим излишне довольным видом.

— Напугал?.. Мне кажется, господин директор, если я увижу Накадзима-сэнсей испуганной, тогда нам всем действительно стоит очень озаботиться. Нашу несгибаемую учительницу английского напугать нельзя. Ничем. Разве что вызвать небольшую озабоченность.

— Хорошо. Ты вызвал эту озабоченность. Но раз мы с тобой разобрались в возможных причинах случившегося, я пойду ее успокою. И буду признателен, если ты не станешь в эссе заниматься разбором государственного устройства.

— А историей можно? Например, значение сегуната для формирования самосознания нации?

— С этим — вне стен школы, — вздрогнул Кииоши Кимура. — Если что-то похожее в твоем исполнении утечет наружу, то одного молодого человека могут простить. А вот педагогическому коллективу достанется от всей души. Ты не представляешь, какие люди сидят в министерстве образования.

Вспомнив мымру в префектуре, кто мне зудел насчет “бандиты проклятые”, вздыхаю в ответ:

— Вполне представляю. Все понял, Кимура-сэнсей. Больше не повторится. Буду рад, если мне каждый раз станут намекать, в каких именно границах и какими словами лучше формулировать ответ на полученное задание.

— Я передам твою просьбу.

Убедившись, что ходячая бомба уселась в лимузин и уехала по личным делам, директор нашел взглядом подошедшую старуху и тихо объяснил:

— У парня просто приезжает девушка, которую давно не видел. Поэтому в голове полный бардак… И, он попросил давать ему четкие указания. О чем писать, какими словами и в каком стиле. Чтобы не родить в муках очередную программу для новой политической партии. С него станется.

— Политической?.. Тиксё! Точно, он же в соседнем районе начал помогать бывшему выдвиженцу от либерально-демократической партии. В газетах уже мелькает. Волонтеры, адресная помощь неимущим и все остальное. Нам только еще выборов в школе не хватает.

Теперь уже оба смотрели на опустевшую дорогу с великой печалью в глазах.

***

Время четыре дня ровно. Мы стоим в аэропорту Нарита, второй терминал. Очередной рейс Ниппон-Айрлайнс народ выгрузил, теперь пассажиры проходят паспортный контроль. Вежливо и культурно стою наискосок от дверей, через который мелкими порциями появляются уставшие после долгого перелета мужчины и женщины. Никому не мешаю, но все равно вокруг меня эдакий полукруг “зоны безопасности”. Если бы встал напротив — наверняка бы создал пробку.

Цветы при встрече дарить не принято. Поэтому я заскочил еще вчера в магазинчик разных сувениров, чтобы взять подарок. Побродил мимо витрин, потом увидел “это”. Огромный пушистый черно-розовый заяц с длиннющими ушами. Судя по платьицу, как у балерины — девочка. Основной окрас черный, а вот уши изнутри, хвостик, кончики лапок розовые. Еще нитки, которыми в разных местах прострочено — того же дикого вырви-глаз цвета. Посмотришь — и возникает желание удрать подальше, хотя морда улыбается.

— Это у вас что? — спросил у продавца, не в силах оторвать глаз.

— Это у нас подарок на день рождения. Но — не берут.

Еще бы — зайчиха же огромная, чуть меньше меня в рост, если уши торчком. А уши — торчат, как и положено. И пусть для японцев заяц тотемный зверь, даже его отражение на луне разглядели, но это…

— Мое. Посчитайте. И еще вот это…

Теперь я стою недалеко от входа в парадном костюме, с зайчихой в обнимку и у меня на голове похожие плюшевые уши столь же радикального розового цвета. Еще на подарке огромный бант и коробочка — туда я сластей напихал. Подруга любит разные вкусности.

Оба головореза за спиной, с каменными лицами. Они абсолютно спокойно отнеслись к тому, как я вырядился. Если оябун считает, что это правильно — значит так надо. И вообще, с нашим оябуном сам микадо беседует, а вас дальше порога в императорский дворец не пустят.

Наконец вижу две знакомые фигуры. Идут, чемоданы рядом катят, головами крутят. Наверное, меня высматривают.

Первой на странную троицу обратила внимание Рей Кавакубо. Резко остановилась, протерла глаза и открыла рот в удивлении. Потом прикрыла его ладошкой и стала хохотать. Хиро Симидзу сначала обернулась на босса, затем наконец-то увидела меня. И тоже замерла в изумлении. Я поклонился и громко объявил: