Олег Борисов – Вакагасира. Том 1 (страница 29)

С другой стороны – что теперь, в петлю лезть? Ведь убитый в порту мальчишка не виноват, что проклятый Юма Хаяси его прикончил. И тем более не виноват, что новая душа попалась отмороженная – убивец, которых земля носить не хочет. Теперь это все перемешалось, сплелось в одно целое. И Тэкеши Исии получился таким, какой он есть. Молодой парень со злым взглядом. Местами жесткий. Местами сентиментальный. С перекошенным понятием чести, эдаким русским кодексом самурая, как я его понимаю. Пофигистичным отношением к смерти и острой жаждой справедливости.

И уж если Масаюки и Нобору готовы отдать за меня жизнь, то придется стать таким господином, за которого в самом деле стоит умереть. И пофиг на рефлексии, жизнь в любом случае продолжается.

Кстати, в новостях мелькнуло, что папаша Юмы с обрыва кувыркнулся вместе с женой. Гнал по обледеневшей дороге в горах. Не знаю, сам он прыгнул или помог кто, но хоть мне грех на душу брать не пришлось. Зато теперь понятно, что вопросы задавать придется его начальству. Сам он вряд ли что-то расскажет. Но об этом можно и позже подумать, сейчас голова не соображает.

Подняв банку, тыкаю лягушку пальцем – иди, зеленая. Свободна.

Квакнув, ускакала к пруду. А я спать пошел. У меня завтра еще одна радость начинается – второй класс старшей школы. До окончания которой еще добраться надо, со всеми этими приколами.

Холодно с утра. Начало апреля, солнышко греет сильнее ближе к обеду, пока же – воротник пиджака поднял, спрятался за широкой спиной одноклассника. Господин директор на невысокой трибуне стоит, новые колонки терзает. Про свершения, далекие сияющие горизонты, будущую работу. Про то, как мы все вместе – ух, а конкуренты из других школ в аутсайдерах плачут. Потому что – коллектив, потому что каждый на пределе сил и стараний.

Одним словом, под конец я чуть не заснул. Хорошо даже, что зябко, не получалось дремать полноценно. Но как только в класс пришли, так сразу и настроение поднялось. Со всеми еще раз перездоровался, уточнил список достижений у Широ в новых играх, девушек поздравил с началом учебного года. Одним словом – врубил клоуна и наслаждался. Потом пришел математик и веселья стало куда меньше.

Как только перестал тарахтеть последний звонок, в дверь сунулся Кацуо Накамура. Сэмпаю явно хвост накрутили, летает по школе, словно метеор.

– Тэкеши-сан, на завтра у тебя физкультура, ты помнишь?

– Да, Накамура-сан.

– Что кроме формы надо?

– Ножи нужны, Накамура-сан. Но ты не волнуйся, я их уже купил. Сейчас привезут. – У старшеклассника вытягивается лицо. Полюбовавшись на его “да ну тебя нафиг”, добавляю: – Тренировочные, из мягкой резины. И понадобятся они где-то месяца через два-три, не раньше. Просто я заранее инвентарь взял. Плюс еще щитки защитные, перчатки, шлемы, макивары и лапы. Набралось разного. Если хочешь, можешь помочь перенести все в подсобку. Ивасаки-сэнсей ключи дал.

– Мне еще надо со своими делами разобраться, – машет листочком в качестве флага капитуляции.

– Как скажешь. Но если будет желание, то завтра как последний урок закончишь, можешь заглянуть. Мы как раз разминку закончим.

Удирает. Смешной он, кто же оставляет поле битвы за соперником? Встаю на стул, громко объявляю:

– Народ! Кто завтра хочет поразвлекаться во время физкультуры, того прошу помочь. Надо будет снаряжение перетащить, его как раз ко входу привезли. Пять минут максимум!

Сбоку за штанину дергает Аки Хасэгава. Штатный “ботан” пытается понять, что за неприятности я придумал одноклассникам:

– И что мы там будем изучать?

– Будешь тренироваться правильно произносить: “Эй, ты, хангурэ недоделанный, иди сюда!”

– А потом?

– А потом за это получишь в лоб. Зато – весело! – слезаю со стула, топаю на выход. За мной еще человек пять следом – вряд ли таскать. Скорее – просто из любопытства.

Белоснежным боком к ступеням припаркован клубный микроавтобус. За ним рядком выстроились пять байков. Горо-сан с большей частью банды приехал помочь. Девушки на хозяйстве, обед должны из ресторанчика встретить. А парни – в делах-заботах. Удрали подальше от обязанностей, как я понимаю. Но рожи у всех важные и главное! Главное – они все в новых куртках. Черные, кожаные, блестящие, с кроваво-красным вороном на спине и привычной уже надписью “Ятагарасу Йокогамы”.

– Народ, берем сколько можем унести, сильно не напрягаемся. Ронять нежелательно. Хотя, там тяжелого особо и нет.

Это точно, вся экипировка легкая, но объемная. Часть в огромных баулах, часть просто гроздьями на пластиковых стяжках. Отловив все же троих парней из моего класса, пихаю в руки шлемы, перчатки, баул с резиновым ножами. Сам под мышки цепляю два комплекта белоснежной защиты на грудь и топаю следом. Босодзоку идут за мной. По дороге успеваем поклониться учителям, кто с интересом разглядывает нас со второго этажа. У них там стратегическая позиция – встал сверху лестницы и контролируешь свой коридор, заодно что внизу происходит.

В зале двери нараспашку, довольный собой и началом учебного года физрук командует: куда заносить, куда сгружать. Заодно еще раз разглядывает сияющий свежими красками пол и стены. Ремонт закончили, душевые заново установили, куча нового оборудования и всяких мячей-скакалок и прыгалок. Будет чем бедных школьников мучать.

– Еще что-то, Тэкеши-сан?

– Нет, Ивасаки-сэнсей, за один раз уложились. Спасибо ребятам, помогли.

Прощаюсь и в класс, за рюкзаком. Попутно уточняю у Горо Кудо:

– Вы там сколько порций заказали?

– Сорок. На всех хватит.

– А не лопнем?

– Не, с утра вчерашнее подъели, в холодильниках пусто. И мастера сегодня еще подъедут с телефонистами. Так что – нормально.

– Ладно, я тогда домой заскочу переодеться и чуть позже буду. Джа нэ.

– Джа нэ, Тэкеши-сан.

Стою на пороге комнаты и смотрю, какую красоту Итикава-сан сделал. Кожаные темно-коричневые диванчики, пара кресел. Кровать в глубине. Столики из мореного дерева, полированные. Стойка кухонная, на ней уже выстроились рядком всякие полезные штучки для понимающего в готовке человека. Чуть приглушенный свет, хотя хозяин всегда может включить полную иллюминацию. Это – личные аппартаменты Нобору Окамото, моего водителя. У Масаюки Хасэгава аналогично – только комната дальше по коридору. Парни как раз занесли последнее кресло и теперь озираются, пытаются понять, куда бы потеряться из непривычного великолепия.

– Нобору-сан. Это твоя комната. Можешь постеры гоночных машин на стены повесить, если хочешь. Или еще что – ты здесь хозяин. Масаюки-сан, с тобой аналогично. Да, я тебе подставку под катану заказал, вроде привезли. Ну и телефоны уже установили. Можно внутри клуба звонить или в город. Там книжечка рядом лежит, все расписано.

– А у вас, господин, пока пусто.

– Мне не горит, я все равно дома большую часть времени провожу. Ваши же берлоги готовы. Можно переселяться или наездами бывать. Одна просьба, если кто гейшу закажет, то сначала предупредить Тошико-сан. Нам троим это можно, остальным членам клуба запрещено.

Кланяются. И что я такого сказал? Вход к нам отдельный, сюда вообще редко кто нос сует. Основное веселье – в зале. Там и к пиву поближе.

Ладно, благодарю Итикава-сан за прекрасно выполненную работу, еще раз повторяю, что моя пустая комната в полном его распоряжении. Если туда и сунусь, то после тренировки ополоснуться. У меня сейчас настроение бодрое, можно как раз госпожу завхоза пообижать.

– Ты почему удар задерживаешь, кукла глупая! – сердито выговариваю растрепанной девушке. – Я что сказал? Я сказал – бить в полную силу! Чтобы почувствовала, как надо, чтобы в реальной жизни дурниной не страдала! Нельзя противника жалеть! Ты его пожалеешь, он тебе шею свернет, как курице. Еще раз, в стойку! Ноги ближе, Тошико, ближе! Ты не каты демонстрируешь! Я тебя сейчас убивать буду! Поэтому – удар на блок приняла! Раз! Атаку сбить! В живот коленом! Еще раз! С локтя! Где разворот? Так ты даже сукебан не пощекочешь! А тебе надо мужику вломить, который порезать тебя хочет! Еще раз!

Я злю Тошико, заставляю вкладываться. Мне надо, чтобы она сломала в себе страх перед чужой кровью. Чтобы поймала это ощущение, когда прешь вперед назло всему, когда терять уже нечего. Это для реального поединка крайне важно. Ты уже оставил прошлую жизнь позади, перед тобой только один путь – по трупам вперед. Ты в боевом бешенстве, не обращаешь внимание на травмы, боль и условности. Ты атакуешь…

По лицу течет кровь, в носу хлюпает. Зубы мне она не выбила, но губы тоже расквасила. Все же пропустить “с локтя” от разъяренной фурии неприятно. Но я этого добивался. Краем глаза вижу, как набычившись на татами одновременно шагают мои головорезы. Поворачиваюсь к ним и тихо цежу:

– Не понял? Я разве просил о помощи?.. – Замерли. Снимаю уляпанную майку, протираю лицо. – Если я скажу “бей”, тогда вы порвете наших врагов. А когда я занимаюсь с учениками, вы сидите рядом и учитесь на чужих примерах. Понятно?

– Хай, господин, – глубокий поклон и шаг назад. Смутились. Оябун недоволен, его верные самураи ошиблись в оценке ситуации. Ничего, мы рано или поздно сработаемся до такого уровня, что друг друга станем понимать по легкому движению бровей. Пока еще притираемся.

– Все поняла, Тошико-сан? Как бок, не болит? Открылась в атаке, увлеклась. Завтра этот момент еще раз проработаем. Пока оба пойдем умоемся, потом я гляну, что там у тебя с ребрами.