Олег Борисов – Просто работа (страница 4)

Последнее, что я не до конца понимала, так это почему при таком количестве путешественников в городах не так часто с другими проводниками сталкиваешься. Сколько там у нас потенциально кандидатов? Около десяти миллионов или больше? Пусть заглядываешь сюда на неделю раз в месяц. Значит, больше двухсот тысяч и еще столько же пассажиров каждый день должно мелькать перед глазами. Пусть все тонким слоем размазаны по разным биомам. Но все равно чужая для Конфы речь должна звучать на улицах очень часто. При этом — если за прогулку пять-шесть человек встретишь, то почти чудо. И чаще всего именно вечерами в кабаках пересекаешься. Семьями путешественники не обзаводятся, местные друзья домой не зовут ночевать. Вот и устраивается каждый, как может. Таверны, постоялые дома, гостиницы для благородных господ — только плати.

Мэрлин, подруга Старой Клячи, говорила о так называемых отражениях. Типа — каждый город имеет несколько копий, по которым ровным слоем размазаны приехавшие. Это было отчасти похоже на правду, потому что горожане иногда пропадали, растворялись буквально воздухе или возникали из ниоткуда. Возможно — местные могли болтаться в таких «тенях», не обращая внимание на идиотизм ситуации. Я особо не заморачивалась, как там на самом деле все происходит. Просто запомнила, что за неделю пребывания на Конфе можешь столкнуться лицом к лицу от силы с сотней землян. Запомнила, потому что умею подмечать любые странности и использовать их себе на пользу. Чтобы выжить в местном бардаке, надо было отрастить запасную пару глаз на затылке и доверять чуйке. Тогда проживешь дольше.

— Господи, какая херь в голову лезет, — хрипло вздохнула. Артефакты, мана, зачарованные пули и два серебряных рубля, которые должна трактирщику в «Жужелице». О чем вообще думаешь, дура. Вон, твоя финальная черта зубами клацает. Шишига принюхалась и с ворчанием стала медленно подходить ближе. Похоже, сообразила, что чужак не вооружен как положено и не сможет всадить картечь дуплетом или мечом морду развалить на куски. И уже не важно, насколько хорошо ты в местных реалиях разбираешься. Здесь начинает работать закон больших чисел. Все проводники рано или поздно ошибаются. И среди старожилов почти каждый — в городе сидит, информацией или артефактами торгует, а не по буеракам лазает. Кому на месте не сидится — тот рано или поздно окажется на болотной кочке с пустыми руками.

— Здравствуй, жопа, новый год, — пробормотав, подперла голову ладонью. Бежать смысла нет. Кинжалом тыкать — тоже из разряда дурнины. Поэтому стоит просто посмотреть смерти в глаза. Она уже рядом. — Ты бы знала, морда, как я устала…

Глава 2

Морда ходила кругами уже минут пять. Ноги длинные, только брюхо мочит. Принюхивалась, периодически рычала. Казалось, что шишига в легком недоумении: что за странный кусок мяса в ее владения забрел?

Обычно двуногие вели себя иначе. Во-первых, самки на драку редко нарывались. Старались убраться с дороги или выставляли вперед самцов. Те уже махали острым железом, тыкали больно в бок или плевались вонючими свинцовыми шариками. Пока монстриха не вошла в массу и не заматерела, старалась держаться от подобных идиотов подальше. Позже — убивала из засады, если попадались во время патрулирования отбитой у других территории.

Во-вторых, эта малопонятная особь совершенно не боялась врага. Что-что, а запах страха или даже ужаса — он прекрасно воспринимается любым диким зверем. Сейчас же — холодное равнодушие, усталость и боль. И ничего больше.

Ну и в-третьих, на поясе у чужака висела одна штука, которая была нужна твари. Поэтому она подумала и осторожно ткнула меня носом, чуть не сбросив ее с кочки.

— Э, ты чего?.. Слышь, чучело лохматое?.. Подожди, что этим хочешь сказать? Тебе «лечилка» нужна?

Отцепила крохотную хрустальную фляжку, в которой плескалась зеленоватая жидкость и протянула шишиге. Та обнюхала еще раз, всхрипнула и двинулась в заросли, поглядывая через плечо.

— Так, похоже, тебе в самом деле нужна помощь. А пользоваться «эллочками» ты не умеешь.

Пока тварь довела до логова, успела пару раз провалиться по пояс, уляпалась поверх третьим слоем вонючей грязи и просто чудом не потеряла завязшие в тине сапоги. Зато стало понятно, почему шишига позвала на помощь. Потому что у нее — лапки. Ну и магическим снадобьем пользоваться надо уметь. Это не просто «влил в рот и снова эрекция по утрам». Там чуть сложнее.

Два щенка были целы, а вот третьему изрядно бок располосовало. Судя по ране — гидра постаралась. Она все норовит вырвать кусок мяса одной из голов, пока остальные тебя отвлекают, атакуя с разных направлений.

— Так, малой. Не кусайся, сейчас тебе полегче станет.

Не обращая внимание на тихое рычание самки, достала из кармашка коробочку, распахнула крышку и аккуратно посыпала серым порошком на морду раненого.

— Потерпи, это чтобы боль ушла.

Остатки порошка потратила на ободранный бок, на еле прикрытые остатками шкуры ребра. О том, какой дряни успел прихватить щенок, пока его волокли от места нападения до логова, можно не думать. Если не подох, то выкарабкается. Должен. Местные монстры очень живучи. Ну и «лечилка» не позволит просто так инфекциям и занесенной грязи перейти в гангрену или еще какую заразу. Чертова магия — пока организм жив, у него есть шанс. Люди обычно после таких манипуляций жрут потом неделю или две, спешно восстанавливая силы. И красуются рубцами на месте бывшей проблемы. Рубцы сводить — это уже другой бутылек, который в банковском хранилище лежит. Да и не стану я тратить дефицитные эликсиры на монстра. Главное, чтобы не окочурился в процессе лечения, и нормально. Потому что если хвостатый сдохнет — мамаша совсем обидится.

Когда на рану тонкой струйкой полилась зеленая жидкость, щенок даже не шевельнулся. Лежал, тяжело дыша, вывалив язык.

Опустошив первую бутылочку, оценила результат и потянулась за второй. Как бы не пришлось все запасы израсходовать. Открытые раны обычно именно так и «латают» — промывают, пока на поверхности перестанет пена пузыриться. Как появится тонкая прозрачная зеленоватая пленка — значит, достаточно. Теперь только ждать.

— Все, морда. Завтра утром посмотрим, как оно. Может быть, еще надо будет чуть-чуть добавить.

Пристроившись рядом с больным, прижалась к его спине и осторожно обхватила рукой. Два других щенка тут же подобрались поближе и подперли меня с другой стороны. Шишига обнюхала «натюрморт», решила не разрушать идиллию и растворилась в вечерних сумерках. Скорее всего — на охоту пошла.

Пригревшись, незаметно для себя начала погружаться в сон. Впереди — еще пять дней до возвращения. И если очень повезет и не сожрут, надо успеть пересечь две границы и выбраться к горам. Там возвратный портал. Но до этого еще очень долгий путь. Сейчас же хотелось просто забыться хоть на полчасика.

Утром я проснулась от того, что какая-то зараза вылизывала мне лицо. Еле-еле продрав глаза, уткнулась в довольную оскаленную пасть. Похоже, вчерашний больной бодро пошел на поправку и теперь выказывал мне знаки внимания.

— Хороший песик, хороший… Подожди, дай я хоть встану.

Вот с этим возникли небольшие проблемы. Тело после лежания на спутанной траве затекло, спину ломило и вроде даже как в носу чесалось. Все признаки дурацкой простуды. Конечно, если ты болтаешься по холодной жиже и потом спишь на крохотном болотном островке — нет смысла ждать отличного настроения и утренней бодрости. Поэтому я вслепую нашарила последний оставшийся пузырек и влила в глотку содержимое. Судя по внешнему виду, щенок уже идет на поправку, а мне бы до ближайшего алхимика добраться без лишних приключений. Запасов «на черный день» у меня больше нет.

Пушистая мамаша сидела рядом. Сбоку валялись обглоданные кости. Не знаю, что она успела добыть, но выводок набил брюхо мясом от души. Это только у меня кишка кишке рулады потихоньку поет, хозяева на завтрак не звали, сами все слупенили.

— Ну что, морда. Буду я собираться.

Погладила у малого покрытый мелким пушком бок, еще раз оглядела подживающую рану. Почти все затянулось, пленка никуда не делась. Значит — хорошо кушать, играть с братьями-сестрами и через неделю как новенький. Осталось только попрощаться вежливо, чтобы и меня на запчасти не разобрали.

Шишига поднялась на мощные жилистые лапы, что-то на своем ворчливом диалекте скомандовала молодняку и медленно побрела к пробитой в камышах тропе. Надо же, меня еще и проводят, чтобы глаза зря не мозолила.

Шлепали по зарослям часа три. Без проводника давно бы уже прокляла все на свете. Ведь умеют твари устроиться. И дорожки у них проложены, чтобы в топь не соваться. И опасных соседей обходят заранее, дабы шкуру не попортили. И подождать может, если ты оступилась и в грязи барахтаешься. Вытаскивать не станет, но и не бросит. Можно сказать — сервис по высшему разряду.

Больше всего я удивилась под конец путешествия. Когда мы выбрались на очередной крохотный островок, покрытый бурой пожухлой травой. Почти в центре валялся обглоданный труп мужчины. Элементы брони зверье растащило по округе, ноги ниже колен отсутствовали, как и голова. Но чуть погрызенный вещевой мешок из плотной кожи и толстый пояс с кармашками валялся рядом. Еще бы — там все обработано химической дрянью, чтобы ни мыши, ни кто крупнее на зуб не пробовал.