Олег Борисов – Просто работа (страница 34)

Весело. И что это для меня значит? Держи рот на замке, дорогуша. Не удивлюсь, если проводники для головорезов вроде красной тряпки для быка. Тем более, что нас тут почти и не бывает. А кто бывает, уже успел о себе паршивое впечатление составить. Как там? «Кичимся чужими победами». Знать бы, какая сучка без дела сиськами трясла, дала бы при случае в гузло. Что за народ — на пустом месте подосрать стараются. Ни себе, ни людям.

«Абордажник» понравился. Внушительное трехэтажное строение с колоннами, огромными витражными окнами и широким крыльцом. Над которым вместо козырька нос галеры. Или не галеры, но чего-то очень похожего. Эдакий «Арго» отчекрыжили и вмуровали кусок на зависть другим. Правда, потом заметила и то, что рамы укреплены. И двери серьезные с явно не декоративными металлическими полосами поверх. То есть люди о возможной обороне задумались. Да, придется справки наводить.

Внутри — прихожая и два зала, по левую и правую руку. За стойкой с двух сторон по лестнице. Получается — как не старайся, мимо консьержа не проскользнешь. И дядька симпатичный — бородатый, вся рожа тату разрисована. Морские орнаменты — рыбьи хвосты, волны, на лбу оскаленная пасть. Просто «ня-ня».

— Что желаете?

— На сколько у вас можно комнату на одного человека снять? Еще — что с баней, ужином и вообще, как тут все устроено?

— Вы одна или с ватагой?

— Одна.

— Просто здесь часто капитаны квартируют и для команды отдельно апартаменты снимают. Там есть на четверых и на восемь сразу… Серебряная лира за неделю проживания. Десять медяков — вечер в купальне. Баню соседи держат, налево с крыльца, третий дом с другой стороны. С купидончиками на крыше. Самое известное место в Городе. Мы поэтому даже себе ничего строить особенное не стали — не переплюнуть.

И дальше по списку. Белье меняют два раза в неделю. Хочешь чаще — доплата. Еду постояльцам не разносят, кормежка только на первом этаже. Левый зал для любителей покутить и пошуметь. Правый — для тех, кому бардак поднадоел и кто хочет отдохнуть. Там же приватные кабинеты для особо избалованной публики. Менестрели и барды заезжие — слева, где веселье бьет ключом. Девушки вольного поведения для утонченного отдыха — справа.

На этом пункте татуированный посмотрел на меня и поправился:

— Мальчиков не держим. Но если надо, могу заказать.

— Лучше давайте решим с заселением и ужином. С остальным разберемся.

За спиной пьяно хохотнули:

— Вот так всегда! Посмотришь — баба! А рот откроет — из бродяг вшивых.

Обернувшись, пересчитала по головам. Четверо. Все крупногабаритные, в модных атласных рубахах, на поясах палаши. Сапожки со скрипом, золотые цепи на толстенных шеях. Вполне может быть, что те самые матросы из команд, которых пачками заселяют.

— Селедка сморщенная, ты мне что-то хочешь сказать?

— Что⁈ Да я…

Влепила от души по яйцам и мордой шарахнула о стойку. Добыла левой рукой «свинорез», воткнула рядом с разбитой рожей, по самую рукоять. Похоже, не до конца остыла после общения с королевским величеством.

— Слушай сюда, стручок трипперный. Или ты сейчас вместе с друзьями извиняешься и я вас больше не вижу. Или завтра на Арену прогуляемся, там на маленькие ломтики пошинкую. Если до утра не высплюсь нормально, то буду по куску отрезать и заставлю жрать… Вопросы? Что надумал?

Занятно люди трезвеют, когда острое железо вот-вот в кишки воткнется.

— Прошу прощения, обознался… В самом деле! Тут с караванщиками дамочка месяц назад чудила, со спины — вылитая вы… Уважаемая…

— Свободен.

Компашка слиняла моментально, будто их и не было. Не знаю, я на них так плохо повлияла, или высокий импозантный мужчина в дорогом костюме, спустившийся по лестнице. Наверное, их босс или знаком с руководством. Потому что отловил идиота с разбитым носом за ухо и что-то ласково так ему прошептал. Затем приподнял широкополую шляпу с пером, галантно поклонился и ушел в зал, где по звукам начинали кутить по нарастающей. Цыган успешно заменяли барды, терзающие струны местных мандолин.

Я вернула «свинорез» в ножны, поколупала дыру и потупилась:

— Не хотела, вырвалось… Сколько с меня за ремонт?

— В этот раз будет бесплатно. Мебельщик божился, что это специальный мореный дуб, ни поцарапать, ни пробить. Завтра заставлю латать. Буду признателен, если вы больше не будете так нервничать.

— Не буду. Помоюсь с дороги, покушаю и буду паинькой.

Консьерж ехидно оскалился и вручил мне ключ с привязанной деревяшкой, стилизованной под пивной бочонок:

— Сегодня в тихом зале подают запеченного угря. Порция вам за счет заведения.

Помылась быстро. Вещи на входе оставила постирать, сверху пять медяков насыпала. Пока плескалась — все привели в порядок. Поэтому сидела в уголочке, жевала и вытирала набегающие слезы. Угорь — просто огонь. Проперчен так, что любой мексиканский повар от зависти удавится. Зато под пиво идет — пальчики оближешь. Не заметила, как попутно хлебом вычистила остатки тушенных овощей из опустевшей тарелки. Следом добила горку огромных отварных креветок. Все, сил больше не осталось. Откинулась на спинку винтажного кресла и боролась со сном. На дне кружки еще чуть-чуть осталось. Как допью — так можно и на боковую.

С боку вежливо кашлянули. Надо же — тот самый симпатичный дядька с бородкой-эспаньолкой и модной шляпой в руках.

— Уважаемая, могу ли я попросить уделить мне пару минут драгоценного времени?

— Прошу… Вам что-нибудь заказать?

— Обычно здесь кавалеры угощают даму. Патриархальное общество, ничего с этим не поделаешь. Если не ошибаюсь — вы из ходоков?

Я прислушалась к ощущениям. Вроде нормальный мужик, без закидонов. Не скажу, что прямо очень хочет понравиться, но и без каких-либо подколок. Обычно людей с двойным дном я чувствую. Здесь же — любопытство, интерес и желание приятно провести вечер. Нормальный набор.

— Шебутная Мария, бродяга.

— Карл Сандерсон, капитан. Еще раз прошу прощения за парней. Мы только вернулись в порт с дальнего похода, вот ребят и штормит.

— Ничего страшного.

— Вы не подумайте чего плохого. Они вас в самом деле перепутали. У Старого Гарри дочка полная оторва. Сначала с семьей разругалась, потом стала с наемниками на дальние фактории караваны водить. Там чуть не каждый день заруба с монстрами. Наслушалась заодно историй про чужаков и вообразила себе невесть что. Дважды ее уже лупцевали за длинный язык, но никак не угомонится.

— Хотите сказать, про ходоков здесь разные слухи ходят?

— Книги. Рыцарские романы. Правда, там обычно вас описывают как порождение зла и могучих колдунов, от загребущих лап которых спасают принцесс. Вот девочка и нафантазировала невесть что.

— Сколько лет этой валькирии?

— Шестнадцать.

Допив пиво, отодвинула опустевшую кружку и с грустной усмешкой достала из кошелька деньги. Надо за ужин расплатиться.

— Шестнадцать. Пусть помогут ей боги не загнуться хотя бы до восемнадцати. Может быть, тогда поймет, что написанное в романах не совсем похоже на правду.

— Хотите сказать, ходоки не живут в личных замках, не кушают со злата-серебра и не похищают красавиц в гарем?

— Скорее всего, этим заняты ублюдки, кто тех самых ходоков заставляет мотаться на край света. Мы же получаем без меры дорожную грязь, холод ночных стоянок и вонь выдранных монстрами потрохов. За первый год выживает каждый десятый от силы. И большую часть этого дерьма волокут на своих хрупких плечах женщины. Все как обычно.

Помолчав, капитан спросил, внимательно разглядывая мое усталое лицо:

— Если вы не против, госпожа Мария, я бы предложил вам попробовать хорошего вина. В местном подвале есть бутылки, хранящие в себе очень приятные на вкус образцы.

Положив ладонь поверх его руки, ответила:

— Не обижайтесь, Карл. Я чувствую, что вы хороший человек. И в самом деле не желаете мне зла. Просто я действительно смертельно устала. И завтра мне снова бегать по Городу с высунутым языком. У меня за правым плечом стоит Смерть. За левым гора неприятностей. Если вы не передумаете, оставьте адрес. Надеюсь, за пару месяцев разгрести накопившееся дерьмо. Повезет и останусь живой — я вас найду. Не обещаю, что в постели я вам понравлюсь. Но вот надраться от души мы точно сможем. Научим местных менестрелей орать матросские песни и оттянемся всей командой. Чтобы смыть кровь, грязь и помянуть ушедших за грань как положено…

Глава 12

Я выспалась. Обычно даже в знакомых тавернах редко когда полностью отрубаюсь. А тут — на чистых простынях, на большом матрасе, набитом сушеными водорослями. Еще тихо было — окна двойные, ни один лишний звук не пробивается снаружи.

Не отказала себе в удовольствии ополоснуться и пошла завтракать. Заодно у господина Тьерри взяла справочник полистать по местной флоре и фауне. Консьерж был очень любезен и дал мне «выжимку». Как объяснил, полный бестиарий занимает томов сорок. Но из того, с чем можно столкнуться в Городе и рядом с ним — как раз небольшой томик с цветными картинками подойдет.

Доедаю яичницу с острыми колбасками и киваю: в самом деле, на ночь вне Города лучше не отсвечивать. Потому что тут море рядом. Тут река неподалеку протекает. Тут пойма с прорвой островков, тростником и летающей мелочью. Счастье еще, что вся эта гадость выше трех-четырех метров не поднимается. Лень ей. Но если стая «белесых кикимор» на тебя наткнется — схарчат за минуту. Чистые пираньи, только с крыльями и крохотными лапами. Отодрать можно — срубив тварь с пострадавшего. Есть еще «бурые кикиморы», но эти калибром больше. С лошадь примерно. Сидят в глубоких местах на реке, жрут рыбу. Предпочитают сомов, которые в свою очередь охотятся на все, что перед мордой окажется.