Олег Борисов – Просто работа (страница 27)

— Отмойте ее. И в дом.

Меня подхватили на руки и понесли к столу. Судя по многочисленным отметинам на толстых досках, здесь разделывали мясо. В этот раз — уложили полудохлого ходока и стали методично поливать теплой водой, смывая засохшую кровь, наслоения грязи и дерьма. Раз за разом, проводя мягкими пучками пахучих трав, смазывая маслом язвы и присыпая порошками открытые раны. Переворачивая с боку на бок, на спину и снова на живот. И так, пока я не стала чистой, будто из бани. Тогда аккуратно перебинтовали еще раз и снова на руках понесли в ближайший дом — размерами чуть меньше огромной конюшни. Может быть — общинный. Может быть — старосты. К моему стыду, я плохо знакома с бытом лесовиков. Таверны стоят на перекрестках дорогах, где деревни со своим укладом. Так сказать — открытые любым пришлым. Те, кто живет в лесу, редко пускают чужаков на порог. Здесь зачастую даже переночевать негде. К семейному очагу — только своих. Бродягам место в лесу или дальше по тракту. Зря ты, незнакомец, свернул на неприметную тропку. Отсюда можно и не вернуться.

Пристроили бедную Машу на деревянном кресле с высокой спинкой и огромными полированными подлокотниками. Скорее всего — чтобы я с лавки не рухнула. Сидеть самостоятельна не могла вообще. Рядом хлопотала молчаливая женщина в белой рубахе с зеленой вышивкой по плечам, юбке до щиколоток и повязанном на голову платке с бантиком на затылке. Скорее всего — лекарка, пахло от нее травами, притирками и всем тем, что позволяет вытащить человека из-за грани.

Оттеснив ведунью, ко мне просунулась башка-чемодан. Я присмотрелась и без страха погладила морду, почесав за ухом:

— Здравствуй, рожа. Ты меня снова спасаешь.

Шишига шагнула поближе, придирчиво обнюхала бинты, затем лизнула в щеку и попятилась назад. Внимательно посмотрела на людей, сидевших с другой стороны стола, фыркнула и подалась на выход. Все же здоровая тварь. Я в прошлый раз как-то не оценила. А она в холке метра полтора будет, если не больше.

Наконец, надо мной закончили хлопотать и знакомый бородач первым начал разговор.

— Меня зовут Лаварь. Обзовись, человек без корней.

— Мария Хазарова. В местных краях чаще называют Шебутной. Я ходок, вожу слабых и неграмотных по местным землям.

— У тебя полно оружия с собой. Но ты не воин. И не охотник.

— Я стараюсь защищать тех, кто доверил мне жизнь.

— Кто-нибудь из нас слышал про нее?

Сидевший слева парень с двумя рубцами над левой бровью поднял руку.

— Да, Тишайло?

— Знаю. Встречался.

— Что скажешь «за» или «против»?

— Добрая ухорезка, себя в драке не жалеет, за спину не прячется.

— Много нашей крови пролила?

Подумав, охотник кивнул:

— Могилича упокоила, когда он в чащобе перекидывался от скуки.

— Первая напала?

— Нет. Он буянил, местных задирал ради развлечения. На караван горцев напал. Вот по его следам несколько пришлых и подрядили. Она Могилича на пику взяла.

Мда. Оказывается, у меня здесь кровники есть. Печально.

После дотошных расспросов Лаварь закончил с местными слухами и сплетнями, принялся за чужие.

— Говорят, ты в мокром лесу лютовала год назад. Приходила, убивала всех, кого могла найти. Было такое?

— В Джунглях?.. Там загрызли мою подругу. Мы собирали «светляки», зверей не трогали. И ее порвали.

— Месть — глупое дело.

— Расскажи это ее детям, которых наверняка убили, потому что мать сгинула и некому платить за их право жить.

— Щенков даже королевские егеря не трогают. Забирают с собой, выкармливают и к делу приставляют.

— Значит, ваш дом устроен лучше, чем мой.

Тяжелая тишина повисла над пустым столом. Неожиданно шагнувшая из тени знахарка спросила:

— Ты порождение войны. Ты живешь войной. Ты питаешься смертями. Ты привела войну за собой. Зачем ты здесь?

— Чтобы выжить.

— Разве это может быть главной целью?

— Может… — Я чуть подалась вперед и захрипела: — Я не виновата, что сюда пришли барыги. Те, кто готов ради денег и власти убивать без раздумий… Они хотят найти Проклятый Грааль, чтобы превратить местные земли в Ад. Чтобы обратить жителей в рабов. Чтобы править вашим домом, как своим собственным… Я поклялась себе, что найду Грааль первой. Дабы уничтожить или спрятать так, чтобы никто его никогда больше не смог взять в руки.

— Почему?

— Потому что вы — люди, а не чужая собственность. Не марионетки из игры, которыми без раздумий жертвуют ради развлечения… Именно поэтому я хочу выжить. Пусть сдохну потом, но поставленную цель выполню… Ты сама сказала, уважаемая, что я порождение войны. Значит, мне и проливать чужую кровь, чтобы здесь не осталось пепелище.

Целый час местные тихо совещались. Иногда кто-то уходил, приходили новые люди. Наконец Лаварь поднялся и вынес приговор:

— Младшая сестра заступилась за тебя. Ты спасла жизнь щенку. Поэтому за нами долг. Жизнь за жизнь. Мы долг возвращаем. Грязевые черви очистили твои раны. Наши снадобья восстановят твои силы. Мы ждем тебя здесь в конце следующего месяца.

— Я постараюсь пробраться сюда, не сильно мозоля глаза.

— Мы дадим тебе манок, который позволит один раз открыть врата в Лесу. Тебя буду ждать и проводят на хутор. За время, пока будешь лечиться дома, мы расспросим между соседей, что известно о Граале. Постарайся не сдохнуть в вашем мире. Судя по тому, что мы успели про него узнать, он проклят… У тебя день сегодня и день завтра, который проведешь с Эрикой. Ешь, пей, отдыхай. Сейчас ты наш гость. Так решили боги.

Точно. Про богов я и забыла, атеистка хренова. Буду в гостях, почти как у себя дома. Не забывая, что у кого-то наверняка есть желание нарезать ремней из попорченной шкуры. Кровная месть — дело такое…

Мне кажется, если бы Эрика не возилась со мной сутки, я вряд ли смогла бы добраться домой. Меня тупо развезло и до следующего вечера представляла из себя прокисшую квашню, но никак не ходока. Периодически блевала, гадила под себя кровью, пила без меры воду, держа ковшик трясущимися руками. Хотела одновременно и сдохнуть побыстрее, и выжить. Только когда солнце коснулось краешком леса, выбралась из ванны с травами, где отмокала. Но хотя бы сама, без посторонней помощи. Прошлепала голыми ногами по вощеным половицам, вцепилась в косяк и замерла.

Хозяйка небольшой хижины хлопотала у печи. На стенах связки душистых трав. На бесконечных полках баночки, горшочки и березовые туески. Под высоким треугольным потолком на поперечных балках подвешены связки шкур и какие-то длинные корни, скомпонованные в объемистые вязанки. Дом знахарки. Не ведьмы, нет. Ощущение другое. Я один раз покупала мазь от порочной гнили. Так вот у той старухи в землянке было жутко. Окружающая атмосфера давила на психику и запахи.

Здесь же было покойно. Потрескивали горящие поленья в печи. Остро пахло кисловатым домашним хлебом и куриным пометом из открытого в углу бочонка. Как я поняла, из этой загустевшей дряни готовили заживляющие мази.

Убедившись, что могу стоять и не падаю, спросила хозяйку:

— Эрика, кто он тебе был?

Лекарка повернулась ко мне и чуть наклонила голову, всей позой показывая: «о чем ты, не поняла».

— Могилич. Кем от тебе был.

— А, вот ты про что… Мужем был. Вторым. Первого я схоронила давно. А с плотником нашим сошлась уже позже. Он себе умудрился руку раскровянить, когда ножовка сорвалась с пропила. Потом просто встречались на хуторских посиделках. Так и сладилось.

— И ты меня выхаживаешь? А ведь я его у тебя забрала, выходит.

— Забрала, — вздохнула Эрика, заканчивая месить тесто. — Но это судьба его. Знал, чем все закончится. Ладно еще, что в честном бою. Он вас рвал, вы его кололи. Ты и поставила точку в кривой дорожке… У нас редко кто перекидывается ради развлечений. Обычно — если скот надо защитить на дальних выпасах от диких. Или побыстрее из конца в конец леса добраться. Или вот так, когда дурь в голове играет и приключений на пятую точку ищут. В итоге — находят.

— Так вы тоже караваны потрошите?

— Редко. Зачем справному хозяину глупостями заниматься? Молодежь чудит изредка, но за такое можно и между ушей получить. Сама подумай — у тебя дом, скотина, невесту присмотрел и дело к помолвке идет. Разве будешь дурным козлом по зарослям мотаться? Нет… Могилич тоже не сразу головой о пенек стукнулся. Младшенького нашего, единственного, на лунной поляне убили. Подманили разделанным бараном и подстрелили… Нам, чтобы расти и в силу входить, пару раз в году нужно по заветным местам пройтись. Подышать запахами лесными. Душу его впитать… Вот котика моего в такую ночь и порешили… На куски разобрали… Могилич кого смог найти, тоже в могилу уложил. Но не всех… Старшая ватаги сумела ускользнуть. По родне золото собрали, вызнали про нее все, что можно. Но так и не пересеклись тропинки больше… Поэтому муж мой и стал чужаков да караванщиков трепать от тоски безысходной. Никак себе простить не мог, что не усмотрел за Истваном.

Паршиво. Вот так вот ненароком встанешь по другую сторону забора, а там все выглядит совсем иначе. И наша охота на монстров. И сбор магических потрохов. И все остальное…

— Как звали ходока, что сына твоего сгубила?

— Тебе-то зачем, немощная? Вы же между собой вроде никогда не лаетесь. Что тебе чужие печали.

— Знать хочу, Эрика. Просто — знать.

Сняв прилипшее тесто с ладоней, знахарка горько усмехнулась: