Олег Борисов – НекроХаник 2 (страница 55)

– Выпустили... Передайте спасибо казакам, что не забыли. Должен буду.

– Так, вы же в пустыне наших прикрывали, как можно иначе-то... Я рядышком побуду, если что надо, только скажите. Атаман приказал – помочь, если что потребуется... Дом-то ваш цел, а вот внутри все по щепочке разломали. Надо будет заново обставляться... И мастеров найдем, кто поможет. И людей, кто с ремонтом подсобит.

Обняв Челеби, Сергий поблагодарил еще раз:

– Понял. Храни вас Господь, Азат Михайлович... У меня дела еще. Давайте завтра после обеда у дома и встретимся. Там на месте и обсудим, что и как...

Спустившись по больничным ступеням, некромант посмотрел на темнеющее небо и приказал:

– Назар, поехали на могилу.

Макаров не просил, не пытался договариваться. Он знал – сейчас в своем праве. И если кто-то вздумает перечить, то просто перешагнет через идиота, оставив после себя очередной труп. Тьма внутри затихла, но в любой момент могла вызвериться. И стоять на грани “добро или зло” удавалось с трудом. Слишком сильно грызла обида за несправедливость. А хуже всего, давило понимание – иначе и не будет. Такой мир. Такое государство. Такие правила жизни, которые приняты каждым жителем. И ты или вписываешься в систему, или тебя перемелют и выплюнут, не заметив потери.

– Одеться бы тебе, Сергий. Застудишься, помрешь, с меня спросят, почему не уберег.

Потрогав заскорузлую рубаху на худых плечах, парень печально усмехнулся:

– Я не мерзну, Назар. Привык в камере... Поехали.

На Петровское кладбище добрались на трех пролетках. В первой – некромант со старшим охотником за нечистью. Во второй – монахи. В третьей – господин из Особого Отдела и еще один жандарм. В отличие от сопровождающих, Назар лучше других понимал, что тишина и вежливость Макарова обманчивы. Внутри бывшего заключенного клубится злоба и вся накопленная за полгода мерзость, готовые в любой момент вырваться наружу. Проблема в том, что собери хоть всех искореняющих по северам, такую силу не удержать. И справиться с обидой сможет только ученик Зевеке. Если сочтет, что выбранный им путь – правильный. А сломается в эту ночь – никто и ничто не защитит город от пробоя на темную сторону. Шарахнет так, что получит княже новый Бухарест, превратившийся в гигантский могильник буквально за пару минут.

– Остальные пусть ждут. Ты со мной.

Аккуратно пробираясь по невысоким сугробам, Макаров выбирал, куда поставить ногу в разбитых сапогах. Тропинку присыпало, скользко. Упадешь – сил может и не хватить снова подняться. Но – шел, медленно и упорно. Даже не спрашивая дорогу. Чувствовал, где его ждут.

Рядом с еще не осевшим холмиком на пустом каменном надгробии торчал кляксой огромный черный ворон. Мрачно разглядывал двух мужчин, застывших рядом. Встрепенулся, каркнул.

– Здравствуй, Федор. Я вернулся... Спасибо, что подсказал, где наша девочка упокоилась... Не сберег я ее, прости...

Ворон зло выдал клокочущую тираду.

– Понял, прости. Мы не сберегли, вместе... Ничего. Здесь ей хорошо будет. Заборчик ажурный поставим. Попросим у Господа, чтобы простил все грехи, если за Кусакой что найдет... И когда попадем за грань, встретим ее. Точно знаю, дождется...

Нагнувшись, Сергий осторожно смахнул рукой снег с белоснежных цветов, лежащих на могиле. Четыре лилии, перевязанные красной плотной шерстяной ниткой. Кто-то сумел найти в городе, не пожалел в память о верной помощнице добровольцев.

Поманив ворона, некромант помог Федору устроиться на плече. Повернулся и сказал Назару:

– Я проливал кровь за империю и рейх. Я умирал с каждым товарищем, кто погиб там. Ощутил их боль, их страх смерти, задыхался, не имея возможности получить последний глоток воздуха. Сотни раз в песках подох в муках. Но остался жить за других... Я вернулся сюда, потому что так велит мой долг. Но я знаю, что такое правда. Что такое – быть отверженным... И я буду жить, как считаю нужным, а не как мне станут указывать.

– Епископат выпустил официальное распоряжение – не вмешиваться в твои дела. Бумаги для Герасима можно будет забрать завтра утром. Ему подтвердили право считаться твоим духовным наставником. И разрешили бесплатно учиться в семинарии, чтобы после завершения подтвердить сан.

– Бумаги... Назар, бумаги, это хорошо. Без бумажки – ты букашка, да... Но ты постарайся запомнить главное. Мне бумажки не нужны. Я ведь живу по законам, которые кровью, а не чернилами прописаны... Учить церковных людей, как вы хотите, не буду. Потому что помню, как твой Демьян строчил отписки, только бы не притянули за уши, как вольнодумца. И я видел, как вы простыми людьми, словно мусором, распоряжаетесь. Смахнули – и все, пусть у других голова болит...

Охотник на нежить поежился от порыва холодного ветра. Без поддержки некроманта будет сложно. Очень сложно. Но дальше мужчина услышал такое, что зимняя погода показалась мелочью.

– Я сам стану отбирать будущих воинов. Сам буду обучать и вооружать. Дабы днем и ночью стояли на страже. И денег на это у князя или государя потребую. Не найдут – по народу с протянутой шапкой пойду, соберем всем миром. Создадим орден витязей, без политики и подковерной борьбы епископов, кому пост важнее паствы.

– Ордена только у франков и прочих европейцев есть. У нас не было испокон веков.

– Будет. Я так решил... А ты, Назар, его возглавишь. Чтобы на своей шкуре почувствовал, каково это – быть в опале. И башкой будешь отвечать перед властями, если кто-то из учеников перед ними провинится.

С тоской посмотрев на сумерки вокруг, на ряды могил, монах замотал головой:

– Не буду! Не заставишь!

– А я тут при чем? – удивился Макаров. – Я тебя даже пальцем не трону. Просто скажу новому архиепископу, как должно быть, он ради перемирия и согласится. И будет тебя жрать при любом удобном случае. Ведь сила против Тьмы – это власть. А власть никто из ваших просто так не отдаст. Они за нее держатся до последнего... Считай, это твоя личная плата. За зверя моего, который никому зла не желал, а вы его сгубили. За то, что в сторону отошел, хотя видел, что в глаза врут и твоего человека в грязь втаптывают... Я не про себя, про Герасима... Вот за это и будешь тащить крест. Вне зависимости от личного желания.

Медленно двинувшись назад, Сергий добрался до кое-как расчищенной тропинки почти у самых ворот кладбища, обернулся. Монах все еще стоял, задрав голову и пытался что-то увидеть в затянутых облаками черных небесах. Может быть, искал ангелов, кто бы помог избавиться от неминуемой беды. Может быть, молился. Или проклинал всех и вся. Подождав, когда Назар медленно добредет следом, Макаров добавил:

– Не верю, что когда нибудь станем друзьями. Но я тебе в спину не бил. И не собираюсь... Если ты в самом деле за людей душой болеешь, как говоришь, то орден никому не отдашь и будешь отличным наставником. Или сдохнешь, как и я. Других вариантов у нас нет.

Когда колокольчик залился звонкой трелью, закончившая пить чай Елена Найсакина успела первой к двери. Распахнула ее, посмотрела перед собой и зажала в испуге рот ладошкой, чтобы не закричать от ужаса.

На крыльце стоял похожий на оживший скелет молодой человек с белыми спутанными волосами. В льняной рваной рубахе, уляпанной засохшей кровью, в таких же штанах в бурых разводах и коротких стоптанных сапогах. На плече у незнакомца восседал ворон, нахохлившись и пытаясь стряхнуть крупные снежные хлопья, которые валили из туч.

Но больше всего девушку напугали глаза у птицы и у чужака. Абсолютно черные, пустые. Словно дыры во Тьму, где найти можно только смерть.

– Вечер добрый, – тихо поздоровался некромант. – Могу я увидеть Александру Николаевну?

Глава 16

Старшая сестра еще раздумывала, что делать, когда за спиной тихо покашляли. В замешательстве оглянувшись, Елена сделала шаг в сторону.

– Вечер добрый, Сергий.

– Добрый, Александра Николаевна. Пришел сказать спасибо, что заступились за меня. Без вашего слова до Нового Года вздернули бы обоих, меня и горбуна.

– Я сделала то, что считала правильным.

– Спасибо... Просьба у меня есть. Личная.

Девушка обхватила руками себя за плечи и напряженно подалась вперед:

– Чем могу помочь?

– Герасим плох. Совсем плох. В центральной земской больнице. Ноги в труху перемолоты. Врачи местные думают об ампутации. И прогнозы дают один другого хуже... У меня надежда только на вас и ваш талант. Вы солдатиков в пустыне из-за грани возвращали. Не могли бы и сейчас посодействовать?

Подумав несколько секунд, Сашенька обернулась к подошедшей горничной:

– Варвара, подай мою шубу и шапку. Сапоги у печки стояли.

– Да, Александра Николаевна.

После возвращения из пустыни младшую Найсакину вся челядь называла исключительно по имени-отчеству. Быстрее родных ощутили, что веселушка-хохотушка навсегда уехала, а вернулась вполне себе взрослая и самостоятельная женщина, которая просто выглядит слишком молодо для прожитых лет.

– Коляска ждет. С вашего позволения, я пока туда пойду, чтобы дом зря не выхолаживать, – поклонившись, Сергий спустился к очищенной от снега дорожке.

Закончив одеваться, Сашенька привычно проверила револьвер в сумочке, чмокнула сестру в щеку, помахала родным и упорхнула в ночь.

Удивленно посмотрев на задумчивого супруга, Нина Августовна подошла к двери и через покрытое изморозью окошко посмотрела, как по улице уезжают три коляски.