Олег Борисов – НекроХаник 2 (страница 4)

Обняв жену, Николай Павлович тихо зашептал на ухо:

– Все хорошо, дорогая. Я точно знаю, что среди медицинского батальона потерь нет. Даже раненных нет. Все живы и здоровы. Мало того, господин Бахрушин обещал сегодня вечером приехать, у него более точные сведения. И вот с ним мы сможем обсудить все детали. Так что не плач, припудри носик и попроси Глашу приготовить что-нибудь особенное на ужин. Поддержка доверенного лица графа Салтыкова для нас как никогда важна.

Фрол Карлович приехал к восьми вечера, как и обещал. С порога оценив нервозную обстановку в давно знакомом семействе, сразу заявил:

– Дамы и господа, прошу не волноваться. Я с исключительно хорошими новостями, поэтому предлагаю успокоиться.

Закончив с ужином, Бахрушин не стал тянуть время и начал говорить, помешивая горячий чай в белоснежной фарфоровой чашке:

– Мы знаем друг друга уже не первый год, поэтому напомню: все сказанное за этим столом останется между нами. Потому что если хотя бы слово уйдет на сторону, меня ждут большие неприятности... Итак. Я сумел наладить контакты с людьми, кто занимается обеспечением добровольческой бригады. Поэтому мне подтвердили, что Найсакина Александра Николаевна действительно состоит волноопределяющейся на военной службе во втором взводе медицинской службы. В настоящее время девочка в безопасности, в расположении основной группировки наших войск.

Нина Августовна молча смахнула слезу. Гость понимающе поклонился и продолжил:

– Я разделяю ваше горе и понимаю беспокойство: племянник тоже рвется на войну, не желает слушать ничего со стороны старших членов семьи. Но, хочу обратить ваше внимание на одну важную деталь... Императорская семья явила собой образец в прошлых конфликтах, когда члены высочайшей фамилии личным примером служили для всей страны, участвуя в боях или помогая раненным в госпиталях. Каждого из медиков многократно предупредили, что покинуть войска до завершения шестимесячного контракта – это покрыть позором и себя, и фамилию. Поэтому я настоятельно рекомендую не трогать Александру Николаевну и не пытаться ее каким-либо образом возвращать домой. Нет, конечно, если господин граф похлопочет за вашу дочь, то беглянку отправят ближайшим рейсом. Вот только об учебе в университете после такого афронта придется забыть. Мало того, обязательно пойдут слухи, приличные молодые люди откажутся рассматривать девушки в качестве выгодной партии.

– Но она будет жива, – всхлипнула Нина Августовна.

– Она была живой, она жива сейчас и с ней ничего не случится в будущем. Меня в этом заверили очень серьезные люди... Вы читали доклад, копию которого я передал? Там буквально между строк подано решение, которое позволит Сашеньку перевести на безопасную работу. Никакого западного фронта, куда сейчас нацелены интересы всех сторон. Никакого главного госпиталя, где будет огромное количество раненных и разнообразной заразы. Опорный пункт в Марзуке. Центр пустоты. Серьезно укрепленный гарнизон, свой оазис с запасами воды, пустыня на сотни верст вокруг. Отличный вариант, чтобы получить хорошую практику и дождаться официального перевода по ротации в Одессу. Там как раз готовят запасные части для будущей замены. И уже из Одессы можно будет похлопотать о переводе на гражданскую стезю. В университет, с боевым опытом, отметкой в личном деле об участии в Африканской кампании.

– Полгода?

– Пять месяцев, любезная Нина Августовна. Только пять месяцев. Мало того, если вы не хотите разрушить будущее любимой дочери, то телеграфировать о принятом решении нужно прямо сейчас. Одно из отделений медиков отправляют завтра утром и есть еще шанс включить Сашеньку в их списки. А с командованием поспорить она не сможет – отдаст честь, подхватит сумку с припасами и вместе с казаками и коллегами поедет на юг.

Посмотрев на чуть подрагивающие пальцы, Николай Павлович отложил папиросу со спичками, задумчиво посмотрел на чаинки в чашке:

– Мне казалось, что в госпитале можно было бы набрать опыт быстрее. Особенно, если ты одаренный.

– Не сейчас. К концу срока контракта, когда все бодания на западном фронте закончатся. Тогда – да, можно будет ассистировать на операциях и участвовать в разных серьезных процедурах. Что касается опыта – в маленьком гарнизоне скучать сильно вряд ли придется. Фактически, ваша дочь будет там помощницей врача, остальные медики исключительно формально: фельдшер и четыре санитара. Но прямо сейчас Сашеньку никто и близко не станет рассматривать как серьезного специалиста. И желающих осесть именно в госпитале в данный момент более чем достаточно, конкуренция даже за место сиделки будет острая. Все мечтают о чинах и наградах... Я бы не советовал.

Молчавшая весь вечер Елена не удержалась:

– Фрол Карлович, я очень надеюсь, что ваши контакты действительно серьезные люди и понимают наши волнения. Все же это моя любимая сестра, у меня кровью сердце обливается видеть каждый день, как мама’ и папа’ страдают. А в армии всегда бывает путаница, ошибки и прочие неприятности.

Ласково улыбнувшись, Бахрушин кивнул:

– Полностью разделяю ваши слова. И обещаю, что держу проблему на личном контроле. Если вдруг возникнет какая-либо накладка, то весь добровольческих корпус заставят решать возникшую проблему. Поверьте мне, сам граф Салтыков обещает вам это.

Под маской доброго дядюшки неожиданно мелькнула личина беспощадного зверя. И стало понятно, почему именно этот человек является личным представителем одного из самых могущественных людей в Великом Новгороде.

Когда Чарли Флетчеру говорили про паршивый Африканский климат и безжалостную пустыню в августе, он усмехался. Новичков всегда пугают, чтобы не лезли, куда не просят, следовали многочисленным инструкциям и знали свое место. Но молодой аристократ даже представить не мог, насколько реальность ужасна на самом деле. Все передвижения между оазисами исключительно в ночное время, когда жара спадет. Днем ты прячешься в палатке с распахнутыми стенками, истекая потом. Вода – только кипяченая и со вкусом химикатов, которыми добивают остатки не сдохшей заразы. Оба плеча до сих пор чешутся после полученных прививок от многочисленных местных болячек. Пробковый шлем давит на голову, на спине высыпала волчанка от рубахи, похожей на дерюгу после первого же дня на побережье. И ветер с песком, от которого невозможно укрыться.

Но самое паршивое, что Флетчер путешествовал с максимально доступным комфортом, в выделенном грузовике и с многочисленной охраной. Как именно до Тазили добирались набранные волонтеры – жутко себе даже представить.

Однако, как бы то ни было, Чарли стоял у небольшой пещеры, обнаруженной в местных бурых холмах передовыми частями смешанного моторизованного эскадрона. У входа курили трое офицеров в расстегнутых по пояс рубашках, бриджах цвета хаки и ботинках с обмотками. Мундиры из-за жары и позднего времени даже на плечи набрасывать не стали.

– Добрый вечер, господа. Чарли Флетчер, военный советник парламента. Прибыл для оказания любой необходимой помощи и организации прямой связи с моим руководством.

– Помощи? Что вы имеете в виду? – усмехнулся худой и поджарый мужчина, стоявший слева. Судя по мелким отметинам на лице, явно успевший немало пережить за военную карьеру.

– Я постараюсь передавать ваши просьбы и доводить до высшего руководства истинное положение дел, чтобы вы могли выполнить поставленную задачу с минимальными потерями и в кратчайшие сроки. Сначала – закрепиться в Тазили, затем отбросить гуннов к Средиземному морю.

– И вы собираетесь это сделать в одиночку, дабы получить славу великого полководца? – улыбалась уже вся троица.

– Отнюдь. Как штатский, я даже не представляю, с какой стороны надо браться за винтовку. Зато я могу ускорить прохождение грузов. И поставку горючего для грузовиков, палаток, солонины и всего остального, что до сих пор застряло в Агадире. Транспорты в порту стоят под разгрузкой уже неделю, но никто из марокканских властей даже не почесался.

Улыбки исчезли, офицеры заинтересовались словами новичка.

– Подполковник Эшли, Винс Эшли. Это капитаны Паркер и Скиннер. Можно сказать, мы единственные командиры экспедиционного корпуса Его Величества в этой дыре.

– Я слышал, что сводную бригаду под свое командование взял полковник Маршалл. Это было в телеграммах, которые приходили в Лондон.

– Полковник предпочитает руководить и организовывать взаимодействие с французами и властями Марокко на месте, в Рабате. Поближе к цивилизации, если такую вообще можно найти где-нибудь в Африке.

– Понял. Еще с кем мне стоит познакомиться?

– С лейтенантом Коннором. Вы его сразу узнаете – рыжеволосая скотина, абсолютно не воздержанная на язык. Учитывая, что у нас здесь две трети ирландцев, совершенно ничего не боится. Выступает в качестве толмача, передавая наши приказы дальше. Будь моя воля, я бы даже повысил его, чтобы заставить взять на себя больше ответственности, но эту идею зарубили на корню.

Стало понятно, что за пару минут во все тонкости местных взаимоотношений не вникнуть, Чарли решил поступить проще.

– Джентльмены, может быть мы продолжим беседу в более подходящей обстановке? В пещере есть чем дышать?

– Да, к ночи там терпимо. Просто вентиляции толком нет, поэтому курить выходим на улицу.