Олег Борисов – НекроХаник 2 (страница 21)

Понятно. Хоть никто из многочисленных ученых не смог доказать заразность зомби, но разрешать британцам болтаться по всей округе никто не собирался. Карта на точке указана, замотивированные до невозможности люди выделены, из каждого поселка, где есть телеграф, обязательно будут рапортовать. Это в пустыне первый вопрос был: как далеко от вас зомби? Здесь – цивилизация. Здесь первый вопрос: а кто за все это ответит?

– Спасибо, господин лейтенант. Не могли бы вы еще карту нам дать с пометками будущего маршрута? Тогда мы сможем немедленно выехать.

Аккра. Золотой берег, британский протекторат, любимые соплеменники. И он, Чарли Флетчер, отличный кандидат на роль козла отпущения. Гонец с паршивыми вестями, за которые не жалко и голову открутить. Единственная надежда, что получится добраться домой и там уже родственники прикроют от неминуемой опалы. То, что на него сгрузят все проблемы правительства и потерявших деньги нуворишей на провалившейся компании, Чарли не сомневался.

Первое сентября для урядника Федота Тихоновича закончилось плохо. По службе никаких вопросов, сейчас до полицейского ни прямому руководству, ни государевым людям дела нет. Вся страна с раннего утра пытается отойти от шока заголовков “Вторая Румыния?”. Козлова больше другое волновало. То самое чувство беспокойства вылилось в единственный вопрос, который он задал старшему городовому:

– Напомни мне, Аристарх Гвидонович, а где там наш непоседа службу проходит?

– Две недели назад из детинца запрос приходил, уточняли, служил ли у нас господин Макаров. Кто-то очень дотошный обратил внимание, что по возрасту слишком молод для добровольческого корпуса. Саламон Пименович справочку им оформил. Так вот, Макаров приписан к роте, которую на юг отправили. В Марзук.

– Это где? Я в их названиях плохо разбираюсь.

Захаров положил на стол вечерний выпуск, где на первой странице не поленились отпечатать черно-белую карту с жирно заштрихованным центром Сахары.

– А это вот здесь. В самом пекле, Аристарх Гвидонович. Как раз там, где согласно донесениям из Европы, сожрали германские части и британцами закусили. От соседей ни один штурмовик выбраться не смог. У англичан кто-то до телеграфа успел добежать, сообщение отправить. Так что – теперь никто толком и не скажет, где сейчас бывший школяр по пескам бегает. И бегает ли...

Налив себе воды из графина, Козлов грустно подвел итог:

– Похоже, так грех на душе и останется неотмоленым. Хотел по возвращению ему рекомендацию для поступления в университет дать, чтобы зла за порушенную мечту не держал. И все, кому теперь эти бумажки нужны.

В отличие от полицейского урядника, Вильгельм Пятый в выражениях не стеснялся:

– Я не понял? Где мои доблестные войска, отрапортовавшие о занятии южных границ? Где мои солдаты, занявшие Марзук и все оазисы поблизости?

– Мы пытаемся это выяснить, Ваше Императорское Высочество.

– Пытаетесь?.. Это вы кому сейчас сказали, Хартман? Что, генеральские погоны жмут? Кресло в Генеральном штабе наскучило? Вас лично в пески отправить?!

Пожилой руководитель Большого Генерального штаба старался дышать через раз. Если императору захочется, он в самом деле может разогнать свору генералов, бросив их рядовыми лично затыкать дыры на африканском фронте.

– Значит, так! Мне надоело читать в газетах, что в портах паника, беженцы штурмуют пароходы! Мне надоело читать, что мои войска сожрали без разрешения из Берлина! И меня бесит, что проклятые журналисты знают больше, чем вы все, вместе взятые! Как хотите, любым способом, но обеспечить мне проверенную и детальную информацию в ближайшие двадцать четыре часа! Или я вас в бараний...

Поперхнувшись, Вильгельм налил себе полный стакан воды, выпил и долго кашлял. До замершего генерал-полковника Хартмана периодически долетало: “свиньи”, “болваны” и куда более крепкие определения для провинившихся. Наконец, вернувшись обратно к расстеленной на столе карте, император мрачно спросил:

– Что с дополнительными войсками?

– Послезавтра второй армейский корпус начнет погрузку на транспорты.

– Значит, так... Разгружать на побережье, в пустыню не лезть. Пока вы, идиоты, не разберетесь в ситуации досконально. И молитесь, чтобы мы столкнулись не со второй Румынией, а чем-то поменьше... Хотя...

Вильгельм взял портняжный метр, который часто использовал для оценки расстояний, затем подошел к висящей на стене карте Европы и прикинул – сколько занимает Румыния от запада до востока. Потом вернулся к столу и померял, насколько больше Сахара. Полученный результат окончательно испортил повелителю Германии настроение.

– Надеюсь, ты не собираешься ехать в Одессу?

Елена Найсакина в темно-вишневом платье собирала дорожный кофр. Обернулась к отцу, уперла кулачки в тонкую талию:

– Что нам там обещал граф Салтыков? Что ни один волос не упадет с головы сестры? Что она досидит три оставшихся месяца в безопасности, смазывая карболкой чужие мозоли? Так, папа’?

– Успокойся, пожалуйста. И не надо истерик... Мама и так с утра лежит у себя, не встает.

– Разумеется, не встает. Потому что Сашеньку сожрали проклятые зомби, который, как оказывается, проморгали все эти толстозадые генералы!..

Сильно постаревший за неделю Николай Павлович подошел к заправленной кровати и тяжело опустился на покрывало с вышитыми золотистыми искрами. Одаренная старшая дочь любила у себя в комнате лишний раз подчеркнуть, что ей подвластны могучие силы природы. Хорошо еще, что все эксперименты с воздушным эфиром проводит в университете, дома не практикует.

– Елена, ты так и не ответила на вопрос. Зачем тебе вещи?

– У нас на курсе объявлена запись желающих помочь добровольческому корпусу. Пока – в пределах Великого Новгорода. Сбор пожертвований и раздача листовок.

– И ты готова бросить семью в столь трудный момент, оставить нас с мамой одних? Подумай, что мы будем делать, если получим еще одну похоронку?..

– Похор... Ты хочешь сказать, уже прислали бумаги? – девушка прижала ладони к побледневшим щекам.

– Нет. Но я разговаривал с Бахрушиным, он подтвердил, что с юга Сахары нет никаких вестей. Вообще никаких. Это говорит о том, что живых в песках не осталось. Даже британцы оттуда бежали. Сейчас пытаются лихорадочно выстраивать кордоны на границе обжитых земель.

Вытерев побежавшие слезы, Елена зло прошептала:

– Не смей так говорить о Сашеньке! Пока ее не найдут, я считаю ее живой! Живой!..

Уткнувшись в плечо отцу, дочь разрыдалась. Обняв наследницу, Николай Павлович стал гладить ее по спине, молча глотая слезы. То, что для соседей на улице было только сенсацией в газетах, для его семьи оказалось личной трагедией. И хороших новостей не предвиделось.

Карта в кабинете императора Российского была раза в полтора больше, чем у Вильгельма. Нитки намеченных дорог, отметки о текущем расположении редких русских частей на побережье и в песках. Но полученная информация была столь же скудной, как и у германцев.

Постучав, внутрь вошел Николай Иванович, старший из Великих Князей. Поздоровался за руку с братом, положил на край стола пухлую папку.

– Ну, что?

– Все то же. Никто ничего не знает, по чужим побережьям Африки паника и толпы беженцев. Последнее, что удалось подтвердить от британцев – они полностью потеряли контроль над ситуацией в Сахаре. Гат не отвечает, как и ближайшие станции, где был телеграф. Можно сказать, что весь центр пустыни сейчас – огромное черное пятно.

– Что у соседей?

– Немцы взяли Дебдеб. Мародеры и французские войска при первых сообщениях о зомби бросились бежать. Мне кажется, Вильгельм теперь запросто может промаршировать без единого выстрела до Марокко. И весь южный Алжир ему отдадут без боя.

– Если только штурмовиков не сожрут.

– Да, если только... Нам известно одно – рядом с Марзуком что-то стряслось. У сводного экспедиционного корпуса в том районе две роты: германцы и наши. Есть подтверждения от сбежавших англичан, что их ударный кулак в Тазили уничтожили. Точное количество погибших неизвестно. Как и причины, почему в спокойном раньше районе произошла атака нежити.

– Что будем делать?

– Группы пластунов направлены по цепочке оазисов и со стороны Дебдеба, и на Сабхи, далее на Марзук. Все с тяжелым вооружением, чтобы в случае неприятностей могли дать отпор. Нам остается только ждать.

– Как быстро смогут передать ответ?

– От побережья до Селлы ветку телеграфа уже протянули. Теперь провода пытаются пробросить дальше. Но это почти триста верст по прямой. По пустыне, где двигаться можно от одного редкого источника воды до другого.

– Я все знаю, Николай. Но если мы не получим хоть какую-нибудь информацию, страну ждут огромные потрясения. Вся оппозиция уже суетится, собирает жаренные факты из новостей. А я даже не знаю, сколько человек спаслось. Если вообще спаслись... И что нам делать сейчас? Объявлять карантин, требовать от Египта закрыть границы? Бросать Вильгельма одного перед ордой зомби?.. Голова кругом идет.

– Как только что-нибудь узнаю, тут же приду с докладом.

– Хорошо. В любое время дня и ночи... А я пойду, накручу хвосты штабным и церковникам. Как они могли подобное проспать?

Грузовик, медленно пыливший по местами заметенной песком пыльной дороге, притормозил. В далеко жарком мареве виднелась непонятная конструкция. Или мираж играет с уставшими путешественниками, или в самом деле между камней стоит что-то.