Олег Борисов – НекроХаник 2 (страница 15)

– Издеваешься?.. Меня после этого на дыбу сразу же. Тот же Седецкий, если чуть оклемается.

– Я на себя грех этот возьму. Как представитель церкви и официальный борец с нечистью.

– Если и ты в это впутаешься, то обоих и вздернут.

Убрав четки, горбун опустил голову.

– Обидно. Бросят наши тела в песках, зверье сожрет. А все мечтал, чтобы на холмике похоронили, под березкой. Рядом с семьей...

– Один мыкаешься? – Сергий воткнул очищенный от ржавчины клинок в песок, убрал точильный камень в подсумок.

– Да. Сгинули, когда в худые годы твари пришли. Меня покалечили, а младших и отца с матерью убили. В могилу пришлось пепел складывать, сожгли все, что от людей в деревне осталось... Я с лихоманкой в монастыре два месяца провалялся, еле выходили. Потом к охотникам за нечистью подался. Дар у меня, чувствую я тьму в любых проявлениях. С тобой одним запутался, понять не мог, чем ты дышишь. Но хоть сейчас спокойно в последний бой пойду. Знаю, что не предашь, в спину не ударишь...

Помолчав, Макаров выдернул тесак и начал его концом чертить на песке:

– Есть вариант. Дурной, наглый до невозможности. Но – есть... Колдуны дикарей с прошлого вечера снадобьями накачивают. И многих поили еще по дороге через пески, чтобы от жары не сдохли сразу. Этой дрянью даже от покойников разит, вся округа пропиталась... Для нас это не опасно – кто не пил, тот призывам шаманов не подчинится. Не заставить на смерть бежать, наплевав на картечницы и залпы в упор. Вот только любую ворожбу или сломать можно, или вывернуть наизнанку.

– И что сделать сможешь?

– Вот мы, вот три чужих отряда. На бриттов можно внимание не обращать, те ночью точно в драку не полезут... Если смогу, то мертвечину поднять можно. Не всех, но часть покойников вздернуть. И на себе подобных бросить.

– Как в Румынии?

– Там нежить нападала на всех, кого почуять могла. Я же сделаю так, чтобы они сначала дикарей атаковали, на привычный запах пошли. Потом погоню на запад. Сразу за ними нужно будет человек пятьдесят наших пустить, пушки и картечницы захватить или переломать. Без артиллерии нас трудно будет прикончить.

– Чем могу помочь?

– У нас час. Я амулеты быстро сделаю, их нужно будет вдоль окопов разместить, защитный контур собрать. И потом спину прикроешь, когда пойду зомби пробуждать... Пластунов и остатки роты успокоишь, чтобы с перепугу не пристрелили. И с капелланом поговори, он раненный в госпитале, пусть штурмовикам тоже пару добрых слов скажет... И готовься позже на эшафот подняться. Нас за такое власти не простят. Никогда.

Посмотрев, как Сергий стирает рисунок сапогом, Герасим равнодушно ответил:

– А мы разве виноваты? Это все проклятые колдуны африканские напортачили. Ничего нормально сделать не могут. Ни в атаку сходить, ни нежить поднять.

Горбун не понимал, по каким ему одному видимым критериям Макаров отбирает разнообразное железо. Почему одни ржавые тесаки складывает в мешок, а другие презрительно отбрасывает? Почему одни гильзы обнюхает и к общей добыче добавит, а другие носком сапога в сторону сдвигает? Подсказку неожиданно дал Кобызев, лучший стрелок из староверов:

– Мертвое собирает, будет пугала делать.

– Что делать? – от неожиданности монах чуть не споткнулся, вцепившись рукой в стену. – Какое пугало?

– У нас в деревню приезжал чернец Роконский. Вилы взял, которыми скрыгу кузнец к амбару прибил. Тварь до рассвета когтями стену драла, потом солнышко приложило, издохла. Так слышал я, что если на железе след смерти остался и правильно его молитвой усилить, то нечисть разная будет стороной обходить. Мы на другом конце от церкви в деревне на кол приладили, ни одна зараза зимой через общинный тын даже не перелезла.

– Вот как оно... Значит, Сергий хочет холм от дряни прикрыть. Умно... Хорошо науку некромантскую постигал, любо.

Где и как Федор нашел змею, молодой некромант не интересовался. Озадачил ворона, передав тому свое желание и обещание большого веселья в ближайшее время – только крылья захлопали. Десять минут – вот тебе заказ, огромный, хвостатый, живой. Парень только успел расставить последние самодельные артефакты-отражатели, как помощник приволок недостающий ингредиент для активации.

В официальных талмудах и ведовских напевах для борьбы с нежитью используют веками проверенные формулы. Которые требуют определенных реагентов, сложных расчетов, строгого выполнения ритуалов. Сергий поступил куда проще. Он вычленил главное, прикинул возможные варианты для воплощения намеченного и творил на коленке, наплевав на красоту решения. Функциональность и дубовое исполнение, чтобы не отказало в последний момент – только это важно. Полировать родившуюся идею и оттачивать до уровня абсолюта можно позже, если выживешь.

Мертвое не чувствует боли. Но металл не любит, когда его кромсают, выводя руны и уменьшая прочность. Эманации смерти на оружии – никуда не исчезают, они накапливаются со временем, если твой клинок регулярно отбирает жизни. Оберни это вязью символов забытого языка, отзеркаль наружу, усилив ужас и ненависть Тьмы – вот тебе и отражающий амулет, способный остановить нежить еще на подходах. Главное – не злить тварей, в жажде убивать они могут смести любую преграду.

Взрезав хвост метровой змеи, Макаров вывел последний знак, затем прибил острием мачете голову рептилии к земле, аккуратно расправив гильзы, привязанные к рукояти толстыми нитками. Прислушался к отзвукам выстроенного охранного периметра вокруг окопов. Тонкая невидимая простому взгляду серебристая нить задышала, встопорщилась острыми иглами наружу от холма, распугала неземным холодом мелкую живность: скорпионов и сусликов. Половина дела выполнена.

– Господин гауптман, прошу вас выделить добровольцев для атаки поселка. Полторы мили от нас, за вечер томми перетащили туда пушки, оборудовали позиции. Я с пластунами пробью коридор среди дикарей, вам же нужно будет или захватить орудия, или уничтожить их.

Шольц незримой тенью маячил рядом, разглядывая непонятные манипуляции парня. Успел переброситься парой слов с раненным капелланом, пошептались о чем-то своем. Священник с ротой успел побывать в таких заварухах в Румынии, что полностью поседел в неполные сорок лет. И то, как он перекрестил пробегавшего мимо Макарова больше любых слов показало, на чьей стороне еле живой представитель католической церкви.

– Когда быть готовыми к выходу?

– Через пятнадцать минут. Я со своими и Герасимом пойдем первыми, следом пятнадцать пластунов. Остальные помогут вашим людям у картечниц и будут держать оборону. Если выделите хотя бы взвод, будет неплохо.

– У тебя будет сорок человек под моим управлением. Здесь останутся только те, кому держать последний бой, если мы облажаемся.

– Спасибо, господин гауптман. Только вы винтовки и револьверы используйте в крайнем случае. Лучше тесаками. Чтобы на вас раньше времени зверье не бросилось.

– Я скажу камрадам. Сам железо прихватил?

Сергий показал остро наточенную ковырялку, с которой возился весь вечер:

– Да, есть кое-что про запас. Хотя я постараюсь поменьше руками махать. За меня другие поработают...

Глава 5

Дирк считал, что в этой жизни его ничего не может испугать. Когда унтера зажали у забытого богом румынского хутора с единственным патроном для винтовки “Маузера”, он покрепче сжал зубы и практиковался в штыковом бое. Тогда еще он был зеленым юнцом в спешно набранным в армию ополченцем и с командиром познакомился позже. Как раз после этого рейда – весь в чужом дерьме, кишках и вонючих остатках мозгов. Он и двое бойцов, списанных из-за полученных травм.

После рейда в Крайову фон Шольц получил гауптмана, а Дирк шрамы на спине: скользил по накренившейся стене, не обращая внимание на торчащие гвозди и прочий мусор. Подранную тушку позже подлатали, зато не сожрали, как идиота проводника. С чего старик в дурацкой овчинной папахе решил, что на второй этаж полуобвалившегося дома никакая зараза не полезет, совершенно непонятно.

В любом случае, штурмовик до этой ночи считал, что его больше ничего не сможет удивить до мокрых подштанников. Давно не салага из фольксштурма, призванный под конец затянувшейся резни на границах. Топай себе по хрустящему под ногами песку следом за редкой цепью пластунов, которые мелькали серыми тенями впереди. У всех русских винтовки с примкнутым штыком. Некоторые забросили на ремне за спину, сжимают в руках тесаки, которыми щедро поделилась последняя атакующая волна вчера. Все просто – контролируй фланги и тыл, да перебирай ботинками.

Почти треть дороги прошла в полной тишине, только изредка у кого-то позвякивала амуниция. А потом начался ад.

По цепочке передали, вызвав гримасу недоумения на лице унтера:

– Мертвяков не трогать! Не трогать!..

В смысле?

Выпученными глазами Дирк смотрел, как впереди начали шевелиться трупы и вот один покойник медленно поднялся, потом второй. Скрюченные тела дергались, приноравливаясь к тому, как управлять раздувшимся на жаре мясом. Качались под лунным светом, кружились на месте. Будь хоть один из мертвяков рядом – немец бы уже кромсал железом, наплевав на приказ. Но зомби были впереди, перед замершими пластунами. Стояли, пучили вытаращенные глаза, а затем на удивление бодро повернулись в сторону невидимых во тьме холмов и пошли. Пошли, загребая песок ногами. Все быстрее и быстрее, чтобы побежать, пропав в черноте африканской ночи. Оставив после себя ощущение непередаваемого ужаса, перехватившего горло и тошнотворный сладковатый запах тлена.