Олег Борисов – Кобун (страница 8)
— Заехали в клуб Денаро. У Юмы там были какие-то дела, — ага, дела. Понятно, какие дела. Успел из-под полы пару бутылок пива добыть. Одну высосал сам, вторую троице отдал на улице. — Потом отправились на набережную.
— Куда именно?
— Стоянка рядом с Мицубиши-цемент. Там еще недалеко магазин круглосуточный с парковой. Вот между ними и были.
— Чем это место столь важно было для господина Хаяси?
Молчать смысла особо не было. Теперь главное — стрелки перевести на двух шибзиков. Его слово вместе с Юмой против их — вполне может сыграть. А что там ляпнет получивший по башке — это уже вообще дело десятое.
— Юма-кун хотел с кем-то из школы Мейхо встретиться. Днем какой-то парень на Хиро с Ичирой наехал, вот и решили заступиться. Поговорить, объяснить, что так поступать неправильно.
— Ночью? В чужом районе?
— Ну, не я место выбирал. Я лишь пытался друга поддержать. Сами ведь сказали — чужой район. Вдруг он каких-нибудь хангурэ с собой притащит.
Вроде прокатило.
— Как звали того молодого невоспитанного человека?
— Не знаю. Это нужно у парней узнавать. Они с ним в одной школе учатся.
На листе блокнота выстраивалась цепочка иероглифов.
— С вашего позволения, Нобу-кун, я уточню для полноты картины. Значит, был конфликт в школе с учеником. Как его зовут, надо уточнить у Хиро Канэко и Ичиры Огава.
— Да.
— Вы вечером вчетвером приехали на встречу. Место встречи вы не выбирали, и кто назначил время тоже не знаете.
— Нет, Юма-кун позвонил после школы и спросил, поеду ли я с ним.
— Что было дальше?
Самое неприятное.
— Они подрались. Ну, тот парень и Юма. Этот кусо-яро [
— Палку?
— Да. Там парковка почти не освещается, я даже не увидел, откуда он ее взял. Ну, подрались. А потом Юму сильно ударили, он закричал и мы побежали.
— Убежали вчетвером от одиночки?
— Он сильно там кричал, будто в него акума вселился. Было очень страшно. И мы убежали. Я всех потерял сразу, как только между складов пробежал. Кричал, звал, никого не видел. Домой пришел уже поздно. И спать лег.
— А телефон? Он у вас был отключен.
— Испугался. Подумал, что в школу пожалуются и накажут…
Закрыв блокнот, мужчина кивнул:
— Да, школа… Которую вы сегодня прогуляли… Ну что же, огромное спасибо, Нобу-кун, за помощь… Кстати, не могли бы вы включить все же телефон и проверить, может Юма-сан отправил вам сообщения?
— До утра не было… Но я сейчас принесу мобильник.
Эсэмесок не было. Как и аудио-сообщений.
Проводив гостей, шагнувших под зонтами в льющиеся с неба потоки холодной воды, Нобу вернулся домой и поежился. Лица родителей ничего хорошего не обещали. И завершившаяся беседа с безопасниками банка была лишь легкой разминкой перед предстоящей выволочкой. По итогам которой запросто можно было лишиться отдыха на весенних каникулах и обещанных подарков в честь окончания учебного года.
Помешиваю палочками рыбный суп, который почти готов. Еще чуть-чуть и можно устраиваться ужинать. На столе уже исходят паром рис и лапша. Отдельно выложены на блюдо цукэмоно — маринованные закуски. Горка отварных овощей и на холодильнике блестит боками десерт в глянцевой коробке — вагаси. Главное, побольше рыбы в миску положить. Ощущение, будто я месяц сидел на жесткой диете и только сейчас дорвался до еды.
Из коридора доносится, как хлопает дверь. Надо же, Аки-сан вернулся. Чего это в такую рань?
Выглянув, спрашиваю:
— Все нормально? Да? Тогда жду к столу, ужин почти готов.
Через полчаса оба дегустируем десерт, попивая горячий зеленый чай. Во время еды почти не разговаривали, но по паре брошенных слов я понял, что опекун умудрился спустить все деньги сразу на «верном номере», вот и вернулся домой, злиться на судьбу. Похоже, что даже на пиво у него не хватило.
— Как в школе дела? — задает дежурный вопрос, высматривая в коробке еще кусочек засахаренных фруктов.
— Нормально. Домашки надавали на следующую неделю. И в середине марта начнутся тесты. Придется готовиться.
— Давай, дело хорошее.
О том, что к началу апреля надо будет оплатить следующий год обучения, опекун даже не заикается. А я помню, что за второй класс старшей школы нужно выложить почти семьсот штук. Плюс еще триста тысяч за материалы к экзаменам и допуск к ним. Миллион. Мы когда из бухгалтерии вышли, успел в документы мельком нос сунуть. А как опекун разорялся — словами не описать… Катаю слово на языке про себя и думаю, что Аки-сан смог проиграть очень неплохие деньги буквально за год. В долги влезть еще не успел, но оттянулся неплохо. Пять своих зарплат годовых просадил и не заметил. Теперь вон на пиво с сакэ даже не хватает.
— Я не уверен, что мне стоит продолжать учиться, — начинаю разговор. Мужчина напротив вздрагивает:
— Это почему еще?
— Потому что два года обучения — это больше двух миллионов йен. А за университет придется выложить больше десяти. У меня нет таких денег.
Именно так. У меня. Извини, теперь табачок будет врозь, опекун. Аки хмурится:
— Я что-нибудь придумаю.
— Возможно. Но пока предлагаю решать проблемы по мере поступления… Найду деньги к сроку — продолжу ходить в школу. Не найду — пойду работать. Кстати, вот тридцать тысяч, — кладу на столик пухлый пакет. Специально мелкие купюры отбирал, чтобы выглядело более внушительно. — Это взнос за следующий месяц. Я даю вам, Аки-сан, тридцать тысяч. А вы не донимаете меня вопросами про учебу, где я пропадаю и вообще, чем занят в тот или иной момент времени. Так скажем, начинаем мирное сосуществование.
— Вообще-то я твой опекун! — пытается он повысить голос, но я давлю это в зародыше.
— Вообще-то вы не мой отец. Это раз… Этот дом принадлежит мне. Это два… Если начнем собачиться, то в момент совершеннолетия я выставлю вас на улицу, Аки-сан. А записать недвижимость на себя без моего согласия вы не можете. Бабушка указала владельцами только меня с отцом. Интересно будет посмотреть, где вы в Йокогаме на крохотную зарплату сможете угол снять. Это три… Поэтому повторю еще раз. Вы хороший человек. Вы брат моего отца. Я вас уважаю. Но я уже достаточно взрослый, чтобы возможные проблемы решать самостоятельно. И пусть формально до двадцати мне еще не видать паспорта и официального совершеннолетия, но это время можно провести мирно. Или поругаться.
Вздыхаю, поднимаю глаза к потолку, где медленно вращается вентилятор. Начинаю описывать «плохой вариант».
— Поругаемся. Вы дадите в сердцах мне в ухо. Я вызову полицию. Подам жалобу. Эту жалобу не забудут показать вашему руководству. На работе за рукоприкладство лишат премии и станут шептаться за спиной. Может быть, даже обойдут с возможным повышением. Одним словом — головная боль и неприятности…
Стучу пальцем по пакету с деньгами.
— Либо раз в месяц я даю вам тридцать тысяч и не спрашиваю, как именно хотите их потратить.
— Мне надо подумать, — мрачно отвечает опекун.
Да, да. Подумать, прикинуть, прожевать и проглотить столь неожиданно проявленную независимость подопечного.
— Ваше дело. Йены забрать? — начинаю тянуть руку, но Аки-сан тут же накрывает взятку ладонью.
— Я сказал — мне! Надо! Подумать!
Отвешиваю церемониальный поклон и добавляю:
— До каникул нужно будет в банк сходить. На меня открыть счет. Буду откладывать по чуть-чуть. В школе можно и восстановиться, если это потребуется. Или просто — на сдачу экстерном собрать… Еще чаю? Нет? Тогда я помою посуду и пойду спать.
За окном гремело и стучали тяжелые капли. Отличная погода, чтобы хорошенько выспаться. Заодно все возможные следы смоет. Видимо, мой добрый ангел решил прикрыть меня от возможных неприятностей.
Утром опекун умотал сразу после восьми. Если правильно помню, как раз первые ставки можно сделать. И недалеко районный маркет открылся, где можно прикупить пиво или чего покрепче.
Но не успел я окончательно продрать глаза и начать зарядку, как в двери позвонили. Странно. Может, ключи забыл? Хотя, когда он пару раз «на бровях» добирался, то просто долбил ногой в дверь. Чего стесняться.
Спустился в пижаме, открыл дверь. Полюбовался черными зонтами, затем обратил внимание на чужие рожи. Пошарил по закромам за лобной костью, у Тэкеши прекрасная фотографическая память. Нет, не знаю таких.
И, судя по костюмчикам, не простые ребята. С борекудан я пока еще не пересекался, делить нам нечего. Значит, неприятности с другой стороны.
Здравствуй, доброе воскресенье. Хорошо начинаешься.
Глава 3
Сидим, пьем чай. Залил пакетики, не хочу на мутных типов хорошую заварку тратить. Заодно продемонстрировал, что им тут не рады.