Олег Борисов – Кержак (страница 8)

– Точно… Я в четыре года мечтал пилотом стать. Отец подрабатывал на малом боте, монтажником на сборке или ремонтировал станции снаружи. Поэтому многое прочел, пока доступ к местной Сети был. А какие там фильмы лежат про пиратов и поиски сокровищ… Эх…

Поднявшись, мальчишка отряхнул замызганные штаны и заявил:

– Засиделись мы тут. Пойдем, попробуем чего подзаработать. Обед уже скоро, а мы с пустыми руками.

Глава 4

Способов заработка оказалось не так много. Или ковыряться в потоке мусора на переработку, пытаясь добыть что-то ценное. Или обслуживать более удачливых – таскать, убирать, наниматься к богатым бандам в Предбанник для разовой подработки. Для таких случаев рано утром соискатели топали на “биржу” – один из залов, куда заглядывали “покупатели”, с помоста объявляя, кто требуется.

На идущего позади брата с сестрой Ивана косились. Потрепанная одежда вряд ли кого из аборигенов удивила, просто почти все щеголяли или в различных комбинезонах, или вообще в тряпье. Поэтому внешним видом Осокин выделялся. А еще – труба, которую использовал вместо посоха.

Уже на выходе из зала их тормознули:

– Слышь, здоровяк. Говорят, ты вчера “канарейщикам” морду набил. Они за твою шкуру пять кредитов обещали.

– Хочешь заработать? – от улыбки Ивана вышибала на проходе подался назад.

– Делать нам больше нечего… Просто – мы люди мирные. И если ты железом здесь махать станешь – грохнем. Усек?

– Само собой. Закон простой – не обижай соседа и к тебя не тронут. Полностью поддерживаю.

– Вот и нормально.

Спустившись по пандусу в очередной зал, мужчина спросил у Блохи:

– А здесь везде так просторно?

– Не, это бывшие склады для разной мелочи. Доковые станции у обшивки еще больше и там шлюзовые створки наружу вообще огромные. Это – так, мелочи. В Предбаннике больше коридоров в несколько этажей. Если к корме идти, там вообще мешанина будет из технологических проходов. Потом рядом с дюзами накопители, топливные танки и прочее. Но там вакуум, без скафандра делать нечего.

– Меня когда из Предбанника выкинули, я почти никого не видел.

– Там только утром народ тусит. В остальное время пусто. Барахолка в другом месте, свалка и разборка по левому борту. Наша жилая зона – она вся здесь. Ну и у обрубков и совсем нищих норы в тоннелях.

– И куда мы сейчас?

– К Чахлому. Он на разборку после обеда обычно подходит. Сам уже не копается, только товар принимает. Надо с ним потолковать. Без его разрешения никто тебе не даст ковыряться, накостыляют.

– Типа, мусор весь его?

– Не, все три дока под серьезными людьми. У них бригады, постоянные работники. Самое ценное выгребают. Потом идут умники, кто нарезает участки для “червей”, вроде нас с тобой. И вот над каждой такой шоблой стоит старший типа Чахлого. Обычно – с каким-нибудь оружием, чтобы при случае полученный кусок защитить от набега конкурентов и разных беспредельщиков шугануть.

– Игломет, да?

– Это у банд, кто жилье контролирует и жратву. Великая ценность, просто так не найти. Один, максимум два на банду. Слишком серьезная пушка… Нет, обычно или станнер слабый, чтобы человека с ног сшибало. Или разрядник многоразовый. Ткнул в пузо – и все, беседа закончилась… Почти пришли. Слева – только в костюмах рыться, туда отработку с ферм и фильтры сдохшие сливают. Большую часть съедобного именно там добывают. Центральный – это бытовой мусор от Чистых и с заводов. Самое козырное место, просто так не попадешь. Ну и последний – наш. Это все, что отбраковали и свалили для утилизации. Раз в месяц допрессовывают и отправляют на гравипушки. Бам-бам – и полетело барахло на головы планетарщиков. Ты еще почувствуешь, когда серию брикетов отправляют, пол чуть вибрирует.

– Странно, станция ведь огромная, масса такая, что не должно сказываться.

– А я знаю, старшой? Может, потому что вся машинерия на каркас крепится без дэмпферов и поэтому вибрация передается. Может, еще почему… Кстати, что такое “демпфер”? Я с книжек запомнил, а объяснения толком не было. С “мамой” такое часто. Название есть, а что, как, откуда и куда пристроить иногда и не догадаешься.

Входы на мусорку поражали воображение. Проскользнув в очередные вечно открытые двери в стене, путешественники оказались в еле освещенном пространстве, которое тянулось куда-то вверх и в стороны. Тянулось, терялось во тьме, которую никак не могли разорвать редкие слабые лампы по бесконечной стене.

– Это что же, до самого потолка? В смысле, до обшивки? – поразился Иван.

– Не, это бывший блок автоматической погрузки. Просто его не смонтировали на остов, продали как есть. Там выше еще несколько этажей, но в основном с кабелями и прочей машинерией. В нормальном состоянии тут бы штанги с захватами стояли, перебрасывали грузы из внешних доков во внутренние ангары и обратно. А так – просто щель. Во-о-он те ворота слева за ограждением, там первая разборка. Чувствуешь вонь? Даже сюда шибает. Прямо – для блатных. И народ постоянно злой, как собаки, лучше даже не подходить к охране. Нам – направо.

От дальних огромных ворот тянулся тонкий ручеек местных. Кто-то волок коробки, кто-то тащил гнутые железки, взвалив на плечо. Кто-то шел пустой. Или не нашел ничего полезного, или наоборот, маскировался под бедолагу, чтобы в переходах заработанное не отобрали.

– Большую часть на месте меняют. Или на расписки продуктовые, или на что-то полезное, что у “червей” в хибарах сложено. Если много нашел, то часть сдаешь в счет оплаты, остальное на барахолку. Кстати, туда иногда и с Предбанника заглядывают. Детали для ремонта шаттлов, систем жизнеобеспечения и просто что-то не до конца проржавевшее. Обшивка легкая ценится, из нее себе жилье собирают.

– И что, с остальных секторов приходят закупаться?

– Можно перекупщикам сбросить, можешь сам сидеть. Иногда семьями трудятся – кто постарше на добыче, молодых на продажу. На барахолке грабить – себе дороже. Если кто-то вздумает мелких обидеть, торгаши толпой задавят… Насчет покупки – почему бы и нет? На других рынках куда дороже, здесь буквально за просроченный пищевой паек можно набрать полный контейнер чего угодно… Для кораблей лучше на Второй шариться, они ремонтом раньше занимались. У нас больше внутренняя начинка разная. Первая – там всякие штуки для шахтеров, Четверка – вооружение. Третья – что попало тащит, у них доки причальные нормальные, к ним чаще всего торговцы приходят. Но и цены у них задранные.

– И раз в месяц все остатки на выброс?

– Ага. Лучше всего в первую неделю шарить, самое “вкусное” подгребаешь. Под конец почти ничего нормального. Только если куда-то в глубину закопаться. Транспортеры сверху высыпают, получаются такие горки, вот вокруг них народ и возится. Ночью вывалили, утром свет подали и хоть что-то видно. Кто побогаче, те маленькие аккумуляторы выкупают и на лоб фонарь. И перчатки плотные очень неплохо идут, каждый старается по две-три пары иметь про запас. Иначе руки подерешь.

– Ты говоришь – хибары?

– Да, они у входа стоят в доке. Там подшаманили, поэтому ближайший пресс отключен, полосу вдоль стены не цепляет. Раньше в конце месяца набирали кучу босяков – все в коридор вытаскивали, потом обратно. Сейчас проще. И если за красную черту что свалилось – то это точно уедет на выброс.

Разглядеть потроха гигантского дока не получилось. Свет горел только у самого входа и редкой цепью вдоль внутренней стены. Остальное пространство терялось во мраке. Смутными мрачными тенями возвышались терриконы мусора, среди которого серыми привидениями мелькали сгорбленные фигуры людей.

Между широкой облупленной красной полосой на замызганном полу и стеной лепились кривые сарайчики. Почти рядом с каждым переминался охранник – все, как один, мордастые и крепкие. Иногда в дверях обменных пунктов торчал главарь той или иной группы “червей”. К пародиям на дома подходили мусорщики, демонстрировали добычу, пытались торговаться. Почти все возвращались назад и выкидывали найденное подальше, стараясь не загромождать узкие проходы внутрь свалки. Счастливчики исчезали внутри сарая, чтобы потом выбраться наружу и отправиться в жилой район.

– Нам туда, – махнул влево Блоха, подтянул штаны и шустро засеменил к дальнему фонарю. Под ним прилепилось скособоченное строение с кривой крышей.

– Слушай, а зачем вы сверху что-то настилаете? Дождей-то нет?

– Иногда вентиляцию форсированно продувают, мусор с пылью по улицам так и летает. Здесь же делают для того, чтобы кто-нибудь слишком хитрый не забрался незаметно. И потом на потолок удобно крючья всякие цеплять, а на них уже что-то полезное. Все, добрались.

На шум шагов из открытого дверного проема высунулся худой мужчина с поджатой правой рукой. Присмотревшись, Иван понял, что у одного из вожаков мелкой банды “червей” не хватает двух пальцев: безымянного и мизинца. Видимо, покалечился где-то.

– Не кашлять, Чахлый. Можно у тебя на участке чуток пошарить?

– И тебе дышать ровно, Блоха. Что за морда с тобой?

– Бывший шахтер, по башке станнером приложило, теперь к нам прибился. Он меня от “канареек” отбил, теперь вместе пытаемся держаться.

– А, слышал. Вы бы тогда ближе к бирже не шатались, эти отморозки там с утра ошивались. Наверное, ищут его… Ладно, смотри сюда. Мне наводку сбросили, что вон у тех ящиков “люмки” валялись. Если наберете – треть ваша. Или выкуплю.