Олег Борисов – Кержак (страница 2)

– И постарайся до следующей вахты в запой не уйти. А то как ни смена, так вместо десятерых семеро ущербных, да и те еле ноги переставляют.

Первый раз вернувшись в общежитие и получив ключи от комнаты, где выделили место, вахтовик уточнил насчет половины зарплаты, отмылся от въевшейся вездесущей пыли и решил отдохнуть. Съездить в гости к Сашке с мелкими подарками, что-нибудь из одежды прикупить. Зима уже на носу, а у него даже теплого исподнего нет. В итоге не успел оглянуться, как неделя промелькнула мимо и снова ехать в Березово.

База стояла за высоким бетонным забором, опутанным колючкой. Камеры, охрана, даже сторожевая собака была своя. Три огромных цеха в линию один за другим, пялились воротам на широкий двор, заставленный разнообразными контейнерами.

В первом ангаре разгребали железо. Доставали из разнокалиберных ящиков, перекладывали из кучи в кучу. По заляпанным грязными пальцами распечаткам оценивали россыпь деталей и мятого мусора, мелом ставили отметки. Что отбирали, скручивали или срубали зубилами, собирая в ящики. Как объяснил мастер, это идет на переплавку. Остальное по итогам дня складировали в дальнем углу. Оттуда большим бульдозером с ковшом перевозили отходы в средний ангар, куда заходила железнодорожная ветка. Там весь мусор ссыпали в железнодорожные вагоны и вывозили пару раз в месяц.

Для доступа в последний цех надо было себя проявить. У счастливчиков появлялась на пропуске отдельная отметка и в основном эти “белые люди” собирали на поддоны разнообразные коробки с продуктами и ширпотребом. Как намекнул Сыч, от мелкого воровства не спасали даже установленные повсеместно камеры, поэтому руководство компании построило отдельную проходную и ввело досмотр на входе и на выходе. Выявленных несунов вышибали на улицу с волчьим билетом. Хотя обе бригады квартировали в одинаковых бытовках, установленных рядком вдоль забора и ели в одной столовой, под которую отвели сборный домик. Как понял Иван, по деньгам платили одинаково. Одно счастье – пылью и дрянью не дышать, когда железки долбаешь. И большую часть работы на последнем складе старались выполнять погрузчиками, хотя иногда приходилось и просто ящики кантовать. Куда именно потом вывозили все составленное в пирамиды – народ толком не знал.

Вторая рабочая неделя подходила к концу, когда в пятницу вечером за стол к вахтовику подсел довольный жизнью Сыч.

– Фартовый ты мужик, Дмитрич, вот что скажу. Месяц не отпахал, а уже на повышение пошел.

– Это ты о чем?

– Сегодня один из идиотов с руководством поцапался. Употребил в обед, выхлоп не загасил и умудрился на погрузке коробки своротить. Когда ему стали по башке стучать, еще и права решил качать. Можно подумать, мало у нас людей, кто ручки крутить может. Выперли его, только что рассчитали. Поэтому завтра утром подойдешь к очкарику, он подъедет как раз. Тебе там отметки нужные сделает, покажет, что и как. И будешь как белый человек половину дня в том цеху работать. Утром у нас – здоровенные дуры раскидаешь, чтобы могли поковыряться. И туда.

Подумав, Иван уточнил:

– Не до конца понял, Семен Лаврович, это хорошо или плохо? Я вроде и не выпячивался нигде.

– Это хорошо. Потому что если ты не запорешь, то через смену-другую совсем туда переведут. Пылью дышать не надо, руки сбивать. Сиди в кабине и перетаскивай с палета на палет ящики. И смены у них покороче.

– А ты как? Выработку же не снимут, даже если у вас техники не будет.

– А я тут еще месяц и все, откинусь. Мне справка нужна с нормального места работы, чтобы потом на постоянку устроиться. Буду как уважаемый человек за барахлишком хозяйским присматривать. Сутки отдежурил и двое дома – лафа, а не жизнь… Раньше меня охраняли, теперь я охранять буду… Ты, главное, не запей. У нас здесь это самое страшное. В кого пальцем не ткни, по “белочке” с резьбы и слетает.

– Понял. Спасибо, Лаврович, что про меня не забыл и слово замолвил.

– И еще, – чуть нагнувшись, Сыч прошептал: – Очкастый, который, он нормальный. Ну, кадровик. На нем там куча всего завязано. А вот те, кто команды отдает, они гнилые донельзя. Кто-то из бывших попытался в обломках пошарить, так его охрана измордовала до полусмерти. Говорят, что это с Китая барахло и кое-что из наших военных запасов. Платы разные и прочее. Если правильно обработать, можно золотишко и другое интересное с железок снять. Где крупинка, где вторая – при таких объемах неплохо выходит. Просто этим уже в специальном институте занимаются. Их директор все это придумал. Неплохо зарабатывает, зараза, если смог такое козырное место под себя подмять, с охраной и прочим… Но – людей за мусор считают. Поэтому с ними никогда не вздумай препираться. Бывают наездами с проверками, в ботиночках надраенных. В первый цех редко заходят, вредное производство у нас там. А вот в третий – почти каждый раз нос суют. Столкнешься еще.

– Ну, мое дело ящики грузить, до начальства мне дела нет. Если что: “так точно, дурак, исправлюсь”.

– Молоток, – кивнул Сыч, допил чай и засобирался: – Все, побежал. Тебе в восемь утра кадровика найти, потом к нам. Ну и после обеда – на новое место.

Суббота прошла согласно намеченного плана. Одетый в тот же свитер взъерошенный очкарик отпечатал новый пропуск, затем за утро Иван растащил на погрузчике самые тяжелые железяки и отправился обедать. После обеда уже в новом ангаре слушал краткий инструктаж:

– Фуры подгоняют сюда. С них все сгружаешь с этой стороны. Когда грузовики ушли, начинаешь перебрасывать вот на этот железную платформу. Что и куда – станет подсказывать дежурный смены. Он прикидывает, какой вес, куда засунуть можно, и чтобы в габариты вписаться. Вот эти железные балки – ограничители. Когда партию погрузили, все закрывается навесными щитами. Если что-то выпирает – придется авралить и перетасовывать. Проблем две: держать фуры долго мы не можем. Поэтому их разгрузка – это задача номер один. И второе – не все в таре приходит, чтобы перекантовать без грузчиков. Что-то приходится и руками перебрасывать. Но это стараемся уже в самом конце.

– Понял.

О том, куда потом девают рукотворный параллелепипед, Иван спрашивать не стал. Захотят – расскажут. Нет – ну и фиг на это. Меньше знаешь, лучше спишь. Главное – под штрафы не попасть:

– Если запил, к технике не допустят, получишь прогул. Если что-то побил во время перегрузки – возместишь ущерб. Если кого из работяг придавил ненароком – ну, это уже вплоть до увольнения и разбирательств со страховой, которая с тебя за лечение душу вымотает.

– Кто же под работающую технику лезет?

– Были идиоты, умудрились. Поэтому предупреждаю сразу, чтобы не удивлялся. Вопросы есть? Нет? Тогда занимай второй и начинай разгружать, как раз очередная фура пришла.

В воскресенье после трех часов дня началась суета. Последний грузовик уже отправили, но вдоль стены еще было полным-полно разнокалиберных грузов, между которыми изредка пробегала пара умников в ярко-желтых жилетках и белоснежных поцарапанных касках. Они прикидывали – куда и что надо будет засунуть, чтобы вписаться в жестко заданные объемы. Получив небольшую передышку, Иван сидел внутри кабины, распахнув дверь и поглядывая по сторонам. Поэтому первым и заметил, как внутрь заявилась целая кавалькада в дорогих костюмах.

– Где Калинушкин? Кто его видел? Где эта зараза?.. А, вот ты где.

Подскочив к начальству, худой мужчина снял каску и сходу начал оправдываться:

– Семен Григорьевич, нам список два часа назад привезли, а фуры разгрузили только что! При всем желании до девяти вечера груз перекантовать не получится!

– Ты думаешь, мне это интересно?.. Тебе за что платят, а? За то, чтобы ты план выполнил от и до, без каких-либо исключений. И за сроки я головой отвечаю, а не ты!.. Поэтому давай, бери своих архаровцев и вперед!

Аккуратно прикрыв дверь, Иван стал ждать, когда закончится склока с криками, матами и переходом на личности. Судя по всему, сегодня смена будет до упора, пока заново кучу ящиков не перетасуют, чтобы засунуть на платформу все и еще чуть-чуть сверху.

Через пять минут к разговору подключился очкарик, который до этого болтался в задних рядах. Он достаточно быстро дошел до нужной кондиции и орал тоже без стеснения:

– А кто параметры пересчитывать будет? У вас тут перевес на десять тон минимум! Куда я пошел?.. Ах, вот куда! Так я ведь могу и пойти! Только мы уже месяц на запасных генераторах сидим и гоним все по аварийной поставке! И эти проклятые лишние тонны запросто могут повышибать все ограничители!.. Да, говорил! Михальчику и говорил, и не раз! Что за дурацкая мода, через головы напрямую договариваться и пихать без спроса в утвержденный план!.. Да что вы мне тут заливаете, я что, не вижу маркировку? Это же ящики с вином вместо одежды. Разницу в весе представляете?..

Вопли переместились обратно к выходу где-то через пятнадцать минут. Бедолага Калинушкин сначала со всей дури шарахнул каской по бетонному полу, потом подобрал несчастный кусок пластика и направился к погрузчику.

– Осокин, заводи шарманку. Значит, вот с этого края поддона все снимаешь и ставишь сюда. Стопочкой распихаем, должно войти. А на освободившееся место уже воткнем, что притащили под конец.

Закончили ближе к одиннадцати вечера. Ну, как закончили – впрессовали, напихали, мелочь вообще чуть ли не в каждую щель зафасовали. И когда Иван пристраивал последнюю коробку, задрав “жала” погрузчика на максимальную высоту, у входа вновь объявились уже знакомые персонажи и подняли гвалт: