Олег Борисенко – Голубиная Юность, или Чек Чан Кайши (страница 3)

Олежка было насторожился рвением их старшего знакомого, тем более Куцый уже один раз предал ребят во время конфликта с Мамбетом. Но Саня объяснил, что общаться Куцему теперь не с кем. Мамбета посадили, Месик-старший отошел от дел, а малолетняя шпана перестала посещать бывшее место сбора. Колька остался один. Вот и потянулся он к ребятам.

В воскресенье Куцый притащил на сцепке САК. Сам сварил перегородку с дверью. Даже крюк приварил на стенке в маточном отделении. Заявив удивленным Олежке с Санькой,

– Это для огнетушителя. Чтоб снова не погорели. Завтра на работе возьму его и привезу.

В понедельник, когда ребята после уроков пришли в голубятню, приехал Куцый, и торжественно повесил огнетушитель на крюк.

– Смотрите не трогайте, он заправленный под завязку. Если откроете кран, то уже не закрыть. Вся пена разом выйдет, и голубей потравите, и сами измажетесь. И смотрите не выкидывайте, я его под роспись взял. Так что он у меня на подотчете, а через год спишут, ваш будет, – предупредил Колька мальчишек.

                ***

На утренней планерке начальник уголовного розыска представил нового сотрудника.

– Азамат Булатович, – объявил он подчиненным показав на вставшего со стула милиционера,

– ну в прочем все вы его и так знаете, будет работать по линии малолеток и авто-мото. Ему привыкать долго не нужно. Азамат Булатович на малолетках собаку съел.

Начальник попросил лейтенанта присаживаться и быть в курсе всех событий.

– Так, Прилепич, доложите по обыску у Куценко.

Приподнялся сотрудник уголовного розыска.

– Досмотр жилища ничего не дал. Изъяли магнитофон «Романтик 103», пробиваем по его квартирным кражам. Проживает Куценко один в общежитии барачного типа по улице Чкалова. Имеет комнату, прописан в ней же, жена ушла года два назад. Работает в городском хозяйстве водителем на «хозяйке» ГАЗ-52. Отзывы по месту работы положительные. Начальство его даже хвалит, принял не машину, а ведро с болтами, лично сам ее отремонтировал. Нашел краску, кузов покрасил. Передние колеса лысые были, раздобыл новые покрышки. Мост от ГАЗ-66 поставил. Можно сказать в вездеход переделал. В общем не рецидивист, а стахановец какой-то.  Наверное, за тунеядство не хочет, чтоб привлекли.

Начальник уголовного розыска перебил оперуполномоченного,

– Вы его еще к ордену «Трудовой Славы» представьте. Куценко четырежды судим и не пальцем деланный. Сегодня же пробейте по сводкам города и области, не фигурировал ли где грузовик на кражах. Городское управление – это шарашкина контора. Гаража нет. Контроль за автотранспортом никакой.  Когда захотят тогда и выезжают. То-ли на порыв или аварию выехала машина, то-ли по личным делам, никто не ведает. И ориентируйте свой подсобный аппарат на установление места хранения воровского общака. Раз Месик отошел от дел, то оно наверняка поменялось.

                ***

К голубятне подъехал на мотоцикле отец Олежки.

– Привет неуловимые мстители!

– Какие мстители? – не понял Барсик отца.

– А кто золотники выкрутил Азамату? Он жаловался мне сегодня.

– Пусть спасибо скажет, что мотик его не сожгли за голубятню, – пробурчал Олежка,

– с его подачи её подожгли. Вычислили мы его. Дед Семен курил на балконе и видел, как он подъезжал на своем Урале перед пожаром. Только ты, пап, про деда не говори Азамату. А то и нас спалишь. У деда новый пол на балконе, а Азамат искал кто доски стырил со стройки.

– Быстрее бы вас в армию забрали. Вроде пацаны как пацаны, а нет, нет, в уголовщину и вляпаетесь, – вздохнул дядя Толя.

– Да мы всего-то четыре доски взяли, остальные доски прораб вывез после нас до приезда милиции.

Отец Олега прошел в голубятню. Оглядел свежо-обшитые стены. Гнезда. Покачал туда-обратно дверь решетчатой перегородки. Глянул на висевший огнетушитель, и усмехнувшись присел на табурет, поведав мальчикам историю:

– У нас с мамой свадьба была. Народу пригласили много. И каждому гостю с гарниром по жаренному цыплёнку с толченой картошкой баба Надя поставила. Уплетали приглашенные за обе щеки. А жениху и невесте аж по два цыпленка досталось. Свадьбу отвели, гости разошлись. Сидим одни за столом. Тут дед Илья и выдал на-гора.

– Укусные были холуби! Я аж три штуки зъив…. Не знал он что невестка брезгливая очень. Плохо ей стало, позеленела твоя мамка. Заколотило ее. А баба Надя заголосила, – это токсикоз начался! А я ей и говорю,

– мама, какой токсикоз? Мы же еще только целовались! Это голуби ваши наружу полезли!

Отец докурил папироску, и улыбнувшись закончил мысль,

– видать не все тогда голуби обратно вышли, раз сынок голубятником стал…

– Может я в деда Илью пошел, – рассмеялся Олежек узнав про семейную тайну, о которой ему еще никто раньше не рассказывал.

                ***

Санька после школы убежал на тренировку, а Олежка один копошился в голубятне. Спорт его больше не интересовал. Спортсмены довольно странные люди, если уж не влился в коллектив, то и товарищей не найдешь. Карасю было легче, все-таки старший брат занимался там и был в авторитете. Походил на самбо Барсик три месяца, походил, да и стал пропускать тренировки. А потом и вовсе забросил. Тут еще закрыли спортзал в подвале пятиэтажки по улице Мира, а секцию переместили на стадион Металлист. Добираться приходилось на троллейбусе до завода имени Ленина, а там еще «пешкодралом» километр шлепать.  Олегу это совершенно не нравилось.

Барсик услышал звук подъезжающего мотоцикла.

– Батя, наверное. Иж одноцилиндровый, – определил он по звуку, не выходя из голубятни.

Двигатель заглох, послышались приглушенные голоса.

Колька Куцый громко крикнул,

– Эй, шпана! Вы тута?

– Один я! Карась на тренировке! – крикнул в ответ подросток.

Олег вытер руки ветошью и вышел на улицу.

Приехали дядька Месик и Куцый.

– Ну и отлично что ты один, я давно хотел разговор завести серьезный. Нужна твоя помощь, – пожав Барсику руку проговорил Куценко.

– Я за любой кипиш, кроме голодовки, – пошутил мальчик.

К Олежке подошел Месик-старший и пожав руку улыбнулся,

– так вот ты какой, хранитель общака. Сам-то догадывался зачем тебе Колька помогает?

– Да вроде не тупой. Но пока не вкурил, что это за движухи вокруг нас с Карасем.

– Сейчас растолкую, – влился в разговор Куцый подавая сверток,

– это замки один на передние ворота, второй на дверь перегородки. В воскресение приеду с генератором, установим. Их на зоне делали, без ключа не открыть, только сваркой резать.

Тем самым временем дядька Месик осмотрев петли на воротах, распорядился, обращаясь к Куцему.

– Петли внутренние это нормально, а вот ручку нужно срезать, чтоб не было за что зацепиться.

Олежка стоял, вылупив глаза, в их голубятне хозяйничали чужие дядьки, и вели себя как у себя дома.

– Может хватит темнить? – возмутился пацан.

Месик обернулся к Олежке,

– Тебе что Куцый совсем ничего не сказал?

И обращаясь к Кольке возмутился,

– Ну ты рисковый! А если ….

Но Колька перебил старшего товарища,

– Не если. Рядом Карась крутился, вот и не стал говорить пока при нем.

Куцый достал из внутреннего кармана стопочку денег, вложил в почтовый конверт.

– Тут пятнадцать рублей, принимай, – протянул он мальчишке.

– Зачем, – не понял Олежка.

– В огнетушитель положи, и на листочке отметь, – протянул Николай маленький блокнотик с карандашиком на пружинке.

Олег раскрыл блокнот и прочитал запись, сделанную ранее, – триста восемьдесят пять.

– Теперь в общаке четыреста, и ты его хранитель. И никому ни гугу. Кроме Месика и меня вопросы тебе никто не должен задавать. Забирать оттуда, тоже, только мы и никто другой. Если передам через кого малек, сверишь мой почерк в блокнотике.

– А если с вами обоими что ни будь разом случится, что мне с деньгами делать-то? – недоверчиво поинтересовался подросток.