Олег Бондарев – Однажды в Хорс-тауне (страница 63)

— К слову, дерьмовый виски, — только и сказал он.

— Иного, к сожалению, нет, — развел руками Курт.

— А вы разве не можете его… наколдовать? Ну, как вот это? Чтобы появилось из ниоткуда!

— Мой дорогой Винс, оно не появилась «из ниоткуда». До сего момента оно стояло на верхней полке вон в том шкафу. Я не перенес его сюда в мгновение ока — я лишь ускорил полет, чтобы не терять времени и, что уж греха таить, немного удивить и развлечь вас.

— Развлечение удалось, — кивнул Винс. — Но мне обязательно пить из горла?

Возле бутылки моментально возник стакан.

— Ловко, — хмыкнул сыщик.

Он налил на два пальца, выпил. Курт пригубил вина из бокала.

— Что ж, давайте вашу историю, — сказал Винс, откидываясь на спинку. — Прежде, чем я поведаю вам свою.

— Хорошо… Только пообещайте мне…

— Что?

— Что бы я ни сказал, обещайте держать себя в руках.

— Думаю, вы не сообщите мне чего-то, чего я не знаю. Однако пообещаю, если вам от этого легче.

Доктор благодарно кивнул и начал.

Винс сдержал обещание. Ни разу он не прервал Доктора, ни разу не дал волю эмоциям. Когда история подошла к концу, сыщик некоторое время сидел молча, тупо глядя на бутылку «Мидлтона», скучающую на столе. Молчание длилось минут пять, не меньше. Потом Винс посмотрел Доктору прямо в глаза.

— Все подтвердилось. Вы описали в точности ту тварь, которую я видел в канализации на той неделе, — сказал он хрипло. — И ею… Ею оказалась Аманда.

— К сожалению… — вздохнул Курт. — Но откуда об этом узнали вы?

Сыщик рассказал про встречу с Генри, про то, как бежал, сломя голову, в центр, как обнаружил труп Кребола и пристрелил маленького людоеда.

— Жаль, конечно, что мы потеряли такой ценный экземпляр, — вздохнул Доктор. — Но вы поступили правильно. Изловить его вы не могли, а оставлять прожорливого мальца наедине с трупом было нельзя. Что ж… Пусть будет так. Что касается Аманды… Метаморфоза случилась, как и ожидалось, с первыми лучами солнца. А с наступлением темноты, следовательно, произойдет обратное превращение — из чудовища в прекрасную даму… Все как и в книге Плацкарди.

— Да, наверное… Черт, Доктор! И почему именно мне повезло так сблизиться со стилфи? Не могу поверить, что девушка, с которой у меня только-только начинался роман, оказалась тем самым проклятым чудовищем!

— Вряд ли девушка с подобной внешностью жила бы на городской свалке и куталась в выброшенное неизвестно кем одеяло, если бы у нее не было на то весомых причин. Да и Генри с ней спал… Все сходится… К сожалению.

Винс вскочил с кресла и стал мерить зал шагами. Он бродил от стенки к стенке, бормоча что-то под нос. Беспокойство наконец достало его. Когда Винс спускался в библиотеку, у него еще была надежда. Но теперь, когда его худшие опасения подтвердились, детектив полностью осознал, как ему «повезло».

Курт наблюдал за сыщиком с выражением крайнего беспокойства на лице.

— Скажите, Доктор, есть хоть малейшая вероятность, что мы ошибаемся? — сказал Винс, остановившись рядом с Харвисом и глядя ему прямо в глаза.

— Вероятность есть всегда, — не стал спорить Курт. — Однако в данном случае она настолько мала, что и говорить о ней не следует. Нуб все видел, Генри сознался, что был с Амандой… Вряд ли мы сможем опровергнуть данные факты.

— Вы умеете обнадежить, Доктор.

— Идти против фактов глупо. К сожалению, ваша Аманда в дневное время — огромный монстр, который убивает чужих младенцев.

— Черт… Черт, черт, черт! — от избытка эмоций Винс даже топнул ногой. — И какого дьявола все это свалилось на меня?!

После взрыва наступило бессилие. Сыщик плюхнулся в кресло и обхватил голову руками. Никогда еще он не чувствовал себя таким обманутым и раздавленным. Подобные эмоции испытываешь, когда школьный хулиган отбирает у тебя вкусную конфету, которую ты давно мечтал съесть, и растаптывает ее огромным уродливым башмаком, плотоядно улыбаясь при этом.

Хотя сейчас Винсу было хуже, намного хуже. Чего ради судьба подарила ему два свидания и ту чудесную ночь любви? Чего ради — все эти взгляды, вздохи, слова, долгие гудки и короткие мгновения счастья рядом с прекрасной девушкой? Почему именно та, с которой Винс не чувствовал себя бесполезным, ни на что не годным алкоголиком — оказалась чудовищным монстром?

Внезапно он вспомнил про время. Как же ему сразу в голову не пришло? Оба раза он разговаривал с Амандой по телефону до восьми часов — в то время, когда вся остальная планета, замерев, пялилась в экраны телевизоров.

Непростительная оплошность для сыщика. Мелкие детали — их всегда следует искать в первую очередь. А он потерял голову и искал в другом месте, не подозревая, какой «сюрприз» был под самым носом.

— Что мне теперь делать? — спросил он у Курта.

— Прежде всего — успокоиться. Вам понадобится все ваше хладнокровие.

— Для чего?

— Вы должны убить Аманду.

— Что?! — выпучил глаза детектив.

— Но мы же не можем позволить ей и дальше промышлять воровством младенцев?

— Убить… Аманду. Как можно вообще просить меня о подобном? У вас совсем нет сердца, доктор Харвис?

— Винс. Винс. Успокойтесь. Повторяю, вам понадобится все ваше хладнокровие…

— Да идите вы к дьяволу вместе со своим хладнокровием! — разозлился сыщик. — Только сегодня утром я узнал, что моя девушка — монстр из древних сказаний, а вы уже просите меня убить ее? Не кажется ли вам, что это слишком? Да и потом… Вы ведь хотели изловить стилфи, чтобы изучать в вашей лаборатории, разве нет?

— Да, хотел, — кивнул Харвис. — Однако вы оказались правы — она изменилась, причем разительно. Иначе ей бы попросту не удалось выжить. Теперь она хитрей, проворней и осторожней. Ни одно известное мне средство не поможет поймать ее.

— Если стилфи так тяжело поймать, как же я должен ее убить?

— Вы убьете ее в человеческом облике. Днем с ней не справится никто. Ночью же она — обычная девушка, так что вам не составит труда… Гм… Ну, вы поняли, о чем я?

— Понял, — горестно вздохнул Новал. — Мне это не нравится. Совсем.

— Иного выхода нет, дорогой мой Винс, — развел руками Харвис. — Если мы не можем поймать и изучить стилфи, нам следует ее уничтожить, чтобы она не натворила новых бед. Малыш Джонни уже мертв, но скольких младенцев поджидает схожая участь, если вы откажетесь расправиться с Амандой? Да разве вы сами сможете быть с ней рядом, зная, кем она становится с рассветом?

И действительно — о каком будущем с Амандой можно говорить теперь, когда он знает всю правду? Винс на секунду представил, что они живут вместе. Он каждое утро уходит в контору, возвращается домой часам к пяти. Она заявляется в зверином обличьи, с кровью на длиннющих клыках. На глазах у Винса перевоплощается обратно в прекрасную девушку, они трахаются всю ночь, а наутро он снова не обнаруживает ее рядом — потому что она бродит по городу в другой ипостаси. Или, еще хуже: Винс обнаруживает Аманду, уже обращенную. Зубастая зеленая морда смотрит на него, и очень трудно поверить, что буквально час тому назад это была самая чудесная девушка на свете.

Новал поморщился. Что за бредятина лезет в голову?

— Так вы сделаете это, Винс? — спросил Доктор.

Сыщик долго молчал, уставившись в стенку напротив. Потом сказал хриплым от волнения голосом:

— У меня есть выбор?

Харвис, поджав губы, виновато покачал головой.

Жизнь — чертовски несправедливая штука. Мы находим золотые копи, строим планы, а на деле оказывается, что нашли известняк.

Мы мечтатели по своей природе — все мы. Даже прожженные циники подчас теряют голову, бросаются в мир грез, возводят огромные замки из песка, уверенные, что прочней этих стен нет.

Однако волна реальности беспардонно слизывает построенное, оставляя взамен лишь мерзкую липкую массу.

Люди бессильно опускают плечи и бредут в гребаные квартирки «три шага в длину и два в ширину», включают телевизор и ничего не замечают вокруг. Кто-то из них однажды вновь будет строить замки. Но волны реальности приходят на берега жизни с отвратительным постоянством, и воспрянувшие было мечтатели с очередным прибоем вновь никнут.

Я не уверен, что в этом мире можно построить что-то прочнее холодных кирпичных стен. Но, как и любой другой человек, брошусь возводить песочные цитадели при первой же возможности.

Он просидел у Доктора до позднего вечера. Харвис цедил вино и рассказывал истории давно минувших дней. Винс улыбался, шутил, однако в голове у него звучало только одно проклятое имя — Аманда. Словно какой-то остряк записал его на кассету и, включив магнитофон на воспроизведение по кругу, засунул его сыщику в череп.

Новал позвонил ей, едва пришел домой. Старался быть милым, старался, чтобы она ничего не заподозрила. Назначил встречу на завтрашний вечер.

А потом позвонила Мэй.

— Он… мертв, — сказала она, и голос ее при этом дрожал, как бродяга под ветром.

— Кто мертв? — изобразил удивление сыщик.

Он не хотел говорить правду. Если Мэй узнает, что Генри погиб из-за его допроса, она в лучшем случае просто возненавидит его. В худшем же миссис Кребол может подумать: «А не стараниями ли нашего доброго друга Винса Новала мой муж отправился на тот свет?» И, позвонив в полицию, рассказать о своих подозрениях копам. И тогда пиши пропало: его упрячут в камеру «до выяснения обстоятельств», и он не сможет выполнить задуманное.

— Он… Генри…

— О Боже! Как это случилось?