Олег Бондаренко – Санта-Барбара. Как Добсоны сериал придумали (страница 2)
«В студенческие годы мои педагоги открыли во мне литературные способности и настоятельно рекомендовали заняться творческим письмом, что я и сделала. К моему изумлению и восторгу наставником моим в ту пору стал американский историк и известный писатель Уоллес Стегнер»[5], – рассказывала Бриджет журналистам.
Если принять во внимание тот факт, что родители юной Хёрсли, в конце концов, вошли в историю американской культуры, как создатели и первые сценаристы одного из самых продолжительных на американском телевидении сериалов General Hospital[6], можно было бы предположить, что литературный дар передается по наследству.
Многое повидавшие на своем веку – войну, годы Великой депрессии, познавшие, каким жестоким может быть голод, какой страшной – безработица, супруги Хёрсли открыли для себя однажды совершенно иной, отличный от того, чем они занимались до сих пор, род деятельности. Их хлебом и солью стал отныне радиотеатр…
Ах, этот театр! История его, как известно, начиналась с бродячих трупп, актеры которых разыгрывали представления, разбивая шатры. История американских и не только сериалов начиналась с домашних, повествующих о добре и зле, пороке и целомудрии пьес. Со временем в каждом американском и не только доме появилось радио. Теперь все большее количество людей могло, не выходя из своих комнат, своих домов, быть слушателями аудиотеатра.
Пройти мимо такого чуда техники крупные компании, мечтающие сбыть тот или иной товар, разумеется, не могли. Procter and Gamble[7], Colgate-Palmolive[8], Lever Brothers[9] и прочие гиганты, торговавшие чистящими средствами, такими, как, например, мыло для стирки, мыло для мытья посуды и т. д., стали спонсировать радиосериалы, которые в итоге вполне объяснимо получили название «мыльные».
Каждый такой радиосериал звучал в эфире ежедневно в дневные часы и был разбит на пятнадцатиминутные эпизоды. Слушательницами являлась преимущественно женская аудитория, а именно домохозяйки, которые занимались детьми или выполняли работу по дому, будь то стирка, приготовление еды, починка одежды, уборка. На самом интересном месте сериал прерывался рекламным блоком.
Придуманные сценаристами часто незатейливые истории давали возможность женщинам – женам, мамам и бабушкам, большая часть жизни которых проходила в семейных хлопотах, отвлечься и позабыть о тревогах, ведь проблемы полюбившихся героев и героинь часто превосходили их – слушательниц – собственные проблемы.
Первым полноценным сериалом, вышедшим в 1930 году в эфире американского, а точнее – чикагского радио, считается сериал Painted Dreams («Нарисованные сны»), созданный на основе произведения, написанного школьной учительницей из Огайо Ирной Филлипс.
Спустя два с лишним десятка лет Ирна сочиняла сюжеты уже для телесериалов Guiding Light, As The World Turns[10], Another World[11]. А в 1957 году журнал Time назвал Филлипс женщиной года, присвоив ей звание «королевы мыльной оперы».
«В общем, мыльные оперы из радиоэфира перешли в телеэфир, – рассказывала журналистам американская актриса Марси Уокер, – и стали одним из самых прибыльных продуктов на телевидении. Слушатели, а позже зрители моментально подсаживались на подобные, как называют это в Америке, шоу, и слушали, смотрели их с необычайным фанатизмом.
Со временем производство сериалов вышло на более высокий в профессиональном отношении уровень. Слово «сериал» перестало ассоциироваться со словом «домохозяйка». От звучавшей в ранних постановках камерной органной музыки мы перешли к современным мелодиям, от консервативных – к смелым темам, у нас появилось оборудование, значительно облегчившее работу операторов, режиссеров и актеров».
Но не будем забегать вперед.
«Как-то раз мои родители, мама – адвокат Дорис Хёрсли, и отец – профессор английского языка Фрэнк Хёрсли, услышали о том, что знаменитая своей жевательной резинкой компания Wrigley объявила конкурс на лучший сценарий для радиосериала» – рассказывала Бриджет.
Услышав о конкурсе и не тратя времени на раздумья, родители Бриджет вооружились карандашами, бумагой и с энтузиазмом принялись за сочинительство. Когда работа была готова и отправлена в редакцию, организатор конкурса нашел историю четы Хёрсли весьма и весьма увлекательной.
Это была первая литературная победа супругов и начало нового этапа в их непростой жизни.
«Не сразу, но очень скоро мы всей семьей перебрались в Лос-Анджелес. Сначала мама с отцом писали сценарии для радиоспектаклей, затем стали сотрудничать с телевидением».
По воспоминаниям Бриджет работа сценаристов стабильностью не отличалась, на регулярный заработок рассчитывать не приходилось. В доме Хёрсли было то густо, то пусто. Для того, чтобы получить новый заказ, родители были вынуждены, порой, прибегать к разного рода ухищрениям.
«Помню, с каким невероятным волнением мама и отец ожидали представителя компании Procter&Gamble. От его решения зависело, будет ли у них в ближайшее время работа».
Пошептавшись, родители Бриджет одолжили у состоятельного соседа дорогой автомобиль и поставили его в гараж. Согласно их коварному плану, долгожданный гость, проходя мимо гаража ко входной двери, должен был заметить машину и прийти к выводу: «У этих ребят все в полном порядке. Они востребованы, а значит обладают всеми необходимыми для работы навыками».
Действительно ли агент подумал именно так, как от него ожидали – неизвестно, но факт остается фактом – работу чета Хёрсли все-таки получила.
В 1963 году на канале ABC[12] стартовала одна из самых долгоиграющих и даже угодившая в Книгу рекордов Гиннесса дневная мыльная опера General Hospital («Больница общего профиля»).
Десять долгих лет супруги Хёрсли кропотливо взращивали свое телевизионное дитя, сюжет которого был выстроен вокруг доктора Харди и его подруги – медсестры Джесси. Наблюдающая за работой родителей со стороны и воодушевленная в свое время похвалами преподавателей, Бриджет тоже мечтала попробовать себя, что называется, в бою. Вероятно… Нет, наверняка она могла бы стать неплохим сценаристом. И молодая женщина поделилась своими соображениями с отцом и матерью.
Актёры телесериала «Больница общего профиля»
Идея ее была встречена без энтузиазма.
«Надо думать, они боялись, что я сделаю что-нибудь не так. На все мои просьбы мне отвечали, что характер у меня неусидчивый, что лучше они наймут себе в помощь мою сестру. Но по иронии судьбы, проработав всего лишь год, сестра моя не выдержала темпа работы и уволилась. О, счастье! У меня появился шанс. Сначала я написала сцену, затем мне доверили делать сценарий в неделю, а уж после я стала готовить по пять сценариев на каждый из пяти дней недели».
Ровно три года жизнь ее была подчинена «Больнице общего профиля». Всё это время Бриджет только и видела, что бумагу, карандаши и письменный стол. Работала она бойко, с удовольствием и, судя по высоким рейтингам сериала – очень и очень успешно. Но хоть бы одно слово одобрения со стороны родителей. Увы, ничего подобного услышать ей не довелось.
Проморгать наступление весны, не заметить, как расцветают и увядают тюльпаны, не иметь понятия, какие фильмы показывают в кинотеатрах, совершенно не иметь времени ни на себя, ни на друзей, ни на продолжительные ужины, ни на полноценный отдых – в порядке вещей для людей, посвятивших себя сценарному, писательскому труду.
К тому же, будь она одинока… Но ведь у Бриджет к тому времени была семья, муж.
(В одном из интервью Джером Добсон с удовольствием вспоминал: эту прелестную и очень серьезную девушку он повстречал в студенческие годы и, не будь дураком, вызвался помочь ей донести учебники. Альтруизм его, впрочем, был оценен не сразу. Бриджет не приняла приглашение Джерома выпить с ним кофе ни во время первой встречи, ни потом. Однако уж очень настойчив, видимо, был молодой человек, если в конце концов, эта красавица согласилась стать его женой).
По прошествии трех лет работы Бриджет стала всё чаще ловить себя на нежелании жить жизнью своих многочисленных персонажей. Накопилась усталость. Да и Джерома не могло не волновать то, что его жена – в каком бы состоянии ни находилась – не поднимала головы от письменного стола. Шоу, меж тем, должно было продолжаться во что бы то ни стало. Пять дней в неделю, в положенное время зрители включали свои телевизоры. Им не было дела до самочувствия тех, кто производил продукт, который они с невероятным удовольствием поглощали.
И все же нервы не железные, а любое терпение имеет предел.
«Собравшись с духом, во время одного из семейных обедов я сказала, что хочу уволиться, – рассказывала позже Бриджет. – На мгновение в воздухе повисла пауза.
– Знаешь ли ты, что никто не заплатит тебе за твою писанину столько, сколько платим мы? – вспылил отец. – Не найдется второго такого идиота, которому взбредет в голову нанять тебя.
– В таком случае я буду рыть траншеи. Это лучше, чем работать с вами».
Но миновала ночь, и она снова заняла место за рабочим столом. Слова отца в какой-то мере подорвали ее уверенность в своих способностях. Что если Бриджет действительно не так талантлива, как полагает?
Чтобы развеять сомнения, доказать, что она – самостоятельная единица, требовалось как можно скорее выйти из-под родительского контроля.