Олег Богай – Турнир (страница 63)
Я ухмыльнулся, вспоминая о своих недавних мыслей, буквально недельной давности. Я так вжился в эту игру, что стал воспринимать все происходящее слишком серьезно. Пора положить этому конец. Пора завязать с этим миром.
Первой на своем пути я встретил низкорослую, сгорбленную, полноватую старушку, неспешно тащившую на своем горбу небольшое ведерко воды. Вероятно из-за старости она утратила остроту слуха — не слышала и без того довольно тихого трения магических крыльев о воздух; поэтому я смог подлететь на невероятное для моих габаритов расстояние — два-три метра.
— Чива, верь мне, я знаю, что делаю. — Сказал я шепотом, находящимся на границе слышимости.
Я эффектно щелкнул пальцами, привлекая ее внимание. Старушка обернулась. Ее лицо сначало, на какую-то секунду, изобразило гремассу удивления, а затем исказилось в непомерном ужасе. «Вот она — первая жертва.» — Подумал я рассматривая морщинистое, уже уставшее от мирской жизни лицо старушенции. Ее обветшалая кожа, седые волосы, повернутый в бок нос, и выцветшие глаза под эгидой страха вызывали огромное омерзение.
Говорят, что всегда трудно сделать первый шаг; но еще в детстве мне попались занимательные слова в какой-то не очень занимательной книге, которые не только помогли мне решить проблему первого шага, но и стали моим жизненным кредо, некой непоколебимой моральной установкой на долгие годы:
«Можно нарушить слово данное врагу, можно нарушить слово данное другу, но нарушить слово данное самому себе нельзя: перестанешь себя уважать. А кто человек без уважения к самому себе? Грязь из под ногтей, навряд ли больше. Сказал, что пробежишь три версты, а на первой уже сдыхаешь? Так беги дальше, никто тебя за язык не тянул.»
Вот и сейчас я решил уже все заранее. Старушка обречена.
Я стремительно подлетаю к остолбеневшей старушенции, кладу руку ей прямо на голову и закрываю свои темные глаза. Перехожу в магическое видение. В старухе едва зиждется жизнь, но я-то вижу легонькое покачивание магических частичек где-то внутри ее живота. Их совсем немного: она напугана, стара и ее уровень не так высок, но начинать нужно с малого. Смогу высосать ее магические силы — смогу и у остальных.
На руку, по команде, перетекают уже сразу почерневшие частички маны, а затем не тратя лишнего времени, я отпускаю на добычу маны.
Жертва сопротивляется. Я буквально вижу, как неохотно отлипают кусочки маны, как они пытаются что-то противопоставить моей «армии». Но куда уж им — их меньше, они ослаблены, их свет не такой яркий, а тьма моей маны непоколебима. Около десяти секунд — что просто зверски долго в магическом плане — происходит сражение. Победа достается нашим, но, к сожалению, это уничтожение «города», а не его захват: старушка падает замертво с посеревшим лицом, которое могло бы стать олицетворением смерти; а мои " войска» в меньшем составе и без добычи возвращаются ко мне.
Раздается девичий крик. Рыжая девушка, волей случая проходившая рядом, заметила меня.
«Ничего жертв у меня много. Деревня хоть и небольшая, но сотня жителей есть.»
Интерлюдия вторая: Незначительная
…
…
— Сэр! Прибыло срочное послание из Кленхавской губернии близь Северной Пустыни! — Рыцарь в блестящих, как в сказках, доспехах, выглядел не лучшим образом: волнение и страх переполняли его, делая движения резкими, а поступки необдуманными.
— Что там? Опять дикий Воронаклавы бушуют? Так отправьте Рыцаря Тэтлера или дайте задание Этим. Только сильно казну не разоряйте. — Сердитый слуга закона, по совместительству мэр, человек с огромным стажем своей работы, спокойно смотрел на прибывшего бойца и явно не торопился ничего предпринимать — должность научила его бездействовать.
— Н-нет сэр! Н-нашествие н-некромантов. За п-последние два часа полностью уничтожены три деревни. Судя по всему армия н-направляется в н-нашу сто…сто-сторону.
— Что за чушь?! Где письмо? — Заразившись волнением, но еще не до конца осознавая серьезность ситуации, сказал пятидесятилетний командующие, за свою жизнь не командовавший самостоятельно ничем серьезнее посадки огурцов.
— В-вот. — Растерянный боец протянул скомканную бумажку, слегка покореженную магическим огнем из-за плохого магического мастерства отправителя. На ней простыми словами, быстро и неаккуратно начерченными буквами было написано незамысловатое послание, которое практически слово в слово повторил принесший письмо.
— ЧТО?! Вызовите сюда Кьергана, немедленно! — Взревел рыцарь пера, лизоблюдства и лицемерия.
— Он в-в от-отъезде.
— Тогда зовите Ату!
— Уважаемая магинесса на п-посвящении че-четырех л-лун.
— Тогда… Тогда ты собирай всех и веди их на некроманта. И доложи все наверх сейчас же, хотя нет, лучше не докладывай. Да, не докладывать наверх. Это приказ. … а я пойду.
— Куда же вы?
«Подальше отсюда.» — С раздражением подумал «мэр», удаляясь в полной тишине.
Глава 18: Еще не конец, правда?
Я не дурак: задерживаться не стану. Воевать с многочисленной, организованной армией мне никогда не будет под силу. Зато, игра в партизана может помочь мне продержаться подольше. Нанося точечные удары в небольшие деревушки и оставляя возле них «Осквернители», возможно, я смогу приобрести должное влияние.
Я приобрел на аукционе свиток телепорта. Он выглядел гораздо хуже предыдущего: треплая бумажка, едва заметно подсвеченная голубеньким, на которой мелким, совершенно неразборчивым почерком, были написаны странные иероглифы.
— Самый дешевый из всех, что был. — Я протянул руку вперед, демонстрируя зрителем развернутый свиток. — На большее мне просто не хватило золотых: у местных жителей просто нечего было грабить. Как я понял это бумажка даже не оправдывает себестоимости — слишком непопулярная у игроков деревушка. Ну, это мне на руку. Я принесу хаос и смерть туда. И никто и ничто не сможет меня остановить. Чива вот теперь начинай комментировать, только с самого начала. Там такой приятный смак… — Я с наигранным удовольствием втянул воздух через ноздри, а затем медленно, с наслаждением, выдохнул его.
Вспышка.
«Немноголюдно… — Подметил я. — Ратуша. Значит близко к центру. Замечательно.»
Из двухэтажного, на вид крепкого, здания вышел эльф. Двухметровый красавец, с луком за спиной, прекрасными золотыми волосами и голубыми глазами. «Игрок.» — сделал я напрашивающийся вывод.
Лучник солидно наложил в штаны, увидев меня. Он остановился на месте. Я подлетел к нему. Четырнадцатый уровень. Неплохо, даже странно. Что он тут забыл? Нубские задания закрывает, а может здесь не такие уж и ясли? Да не… Поиграться что ли с ним? А почему бы и да? И зрителям потеха — и мне информация.
— Смертный, преклонись предо мной! — Слабохарактерный эльф тут же упал на одно колено. Не зря он меня опасается. Молчит, ноги трясуться, глаза в пол — сладкое зрелище.
— Светлое отродье предало свой род! Ты, недостойная жизни тварь так же лжива, как и остальные светлые, пожертвуй себя мне, — я на секунду прервал эффектный монолог, выбирая прозвище, — Истинному Мастеру Тьмы. — Я вложил максимум пафоса в пропитанный тьмой голос. который вибрировал в тон темному туману, возле меня.
Эльф явно не имел понятие о самопожертвованиях, а если бы знал о них что-то, то навряд ли бы добровольно отправил в небытие своего персонажа.
— Чт-т-то? Я не… — пролепетал, поджимая губы лучник.
«Кажется, я что-то хотел у него узнать, но… не будем же мы портить прекрасный, наполненный пафосом момент ради клочков не очень нужной информации. Не будем, верно Голос?…»
— Отказываешься, светлое отродье? Значит ты умрешь в адских мучениях! — Я положил руку, которую скрывал темный туман на голову несопротивляющемуся эльфу.
Длинноухий закричал от боли. Его пронзительный крик разнесся на всю округу… Скоро сюда все сбегуться. В тихих деревнях всегда так: все всё знают, а если не знаю то стремятся узнать как можно быстрее.
Темные частички маны, похожие на вирусы, мгновенно проникают в его тело. Они тут же добираются до самого ценного — до магического резервуара, поддерживающего жизнь. Черная мана, как яд, отравляет каждую частичку светло-синей энергии. Те чернеют и переходят под мой контроль. Жертва пока еще жива, но уже, по сути, в моей власти.
Я щелкаю пальцами, чтобы произвести большее впечатление на зрителей, и включаю метаморфозу. Ненужная кожа с эльфа стекает как вода, волосы вместе с ней, часть мяса тоже, кости наоборот вылезают вперед, заостряются, образуя две дополнительные конечности, напоминающие копья. Ноги и руки укорачиваются, делаю существо более приземистым и ловким. Череп превращается в сплошную челюсть с острейшими двенадцатисантиметровыми зубами.