Олег Богай – Турнир (страница 31)
Сделав быстрый шаг вперед, необходимый для предыдущей атаки, около меня оказался еще один зубоскал. Меч был еще занят — достать его из тела мгновенно невозможно — зато свободным оставалась «булава». Она, сверкающая ничуть не хуже шерсти, отражала танцующий огонь костра своим темным матовым цветом. Сейчас, именно сейчас скипетр представал во всей красе. Он, небольшой, странной формы, напоминающий череп, поблескивал, так и манил. Казалось, что он требует крови, требует драки и зрелищ.
Я отпустил его цепь — не нанес им удар по мягкому черепу животного — нет, я дал ему свободу исполнить свою волю.
Все-таки животные в этом мире определенно умнее своих реальных собратьев, а, может, мне так повезло: волки решили отступить. Они, зарычав, громко и скуляще, сделали пару шагов назад, как будто обещая отомстить.
— И какого это тебе? Мог бы и помочь мне, между прочим, — обратился я к Вя. Не уверен, что он полностью понимает смысл моих слов, но посыл точно улавливает.
Вя ответил мне. Довольно сложно общаться с существом, не обладающим ничем, что в привычном нам понимании может служить инструментом общения: ни рук, ни языка. Ничего. Но зато он может влиять на эмоции. Честно вам скажу, так себе метод общения.
В общем, Вя передал мне что-то вроде слабого недовольства. Мол, попросил бы — помог, а так, че напрягаться, сам виноват. И вообще, ты и без меня прекрасно справился.
Конечно, он прав, но хочется чувствовать поддержку. Даже столь плевую и ненужную… куда-то меня не туда потянуло.
— Ну что ж, будем считать, что в первом квалификационном бою я показал себя неплохо, — говоря это, я, улыбаясь, смотрел на долгожданные единички.
В тренировочном зале рост почему-то происходит медленнее. Оно и понятно: там безопасно, относительно спокойно, опасностей меньше. Рисков почти нет, и, несмотря на все мои старания, создать их не получалось.
Этой ночью больше происшествий не случалось. Сон выдался крепким и спокойным. Кошмары не потревожили меня как наяву, так и в царстве игрового Морфея. Размеренное спокойствие заразило жаждой действовать.
Встал я довольно рано, буквально с первыми лучами солнца, когда безликое светило только приступило к освещению. Птички громко насвистывали себе под нос мелодии, ветер нежно дотрагивался до ветвей деревьев. Природа просыпалась.
Я потянулся, затем с сожалением посмотрел на хорошенькие, практически целые тела волков. Времени что-нибудь с ними делать у меня нет…
— Да иди ты! — с обидой сказал я питомцу. — Не медленный я! Сам бы попробовал на двух ногах перемещаться по этому… Тебе везет: летаешь себе, в ус не дуешь. Вот загипнотизировал бы ты одного из волков, тогда бы и посмотрели. И вообще, тебе уровень качать надо или пользу мне приносить, а ты ни того, ни того не делаешь! Повозмущайся мне еще! Сдам тебя какому-нибудь барыге за бутылку водки. Он с тобой не то, что разговаривать не будет! Он же тебя хуже, чем предмет будет использовать. А я к тебе со всей душой! А ты!? — разговаривать с Вя мне начинает нравиться. Его манера ответов необычна, но интересна. Впрочем, это единственное развлечение, когда мана сядет.
…
«И как назло — ничего интересного. Скоро стемнеет, а я не встретил хоть что-нибудь занятное. С таким же успехом мог спокойно сидеть в шалашике и никуда от него не уходить. Такое ощущение создается, что эту локацию просто прописать не успели. Ну вот не бывает так в играх, что такая площадь отводится «в никуда». Даже если это переходная локация, здесь должна водиться дичь покрупнее, чем та сова (в описании ее как-то по-другому обозвали, но на вид — натуральная сова), которую приручил мой пет. Ну, вот не может быть так. По всем законам — игровым и логическим. Значит, я чего-то не понимаю или того хуже — что-то упускаю».
…
— Я уже понял, что ты слышишь что-то пугающее. Понял. Успокойся только и попытайся показать, в какой стороне, — шептал я «наезднику» совы, — еще раз повторяю: я все понял и, если ты мне скажешь об этом в пятисотый раз, лучше не станет. Покажи, где опасность. Я ее уничтожу, моих сил хватит. Успокойся, я тебе говорю! Гребанная ты истеричка! Хватит. Пожалуйста, замолчи, неприятно же! — я с обычного шепота перешел на шепот громкий. Все-таки неизвестно, выдумал ли Вя свой страх или нет.
Из-за минусов способа общения с Вя, мозг начал закипать. Его с разных сторон раздирали Вя и его эмоциональные посылки, естественное в такой ситуации беспокойство и азарт игрока.
Я достал кристалл, но использовать его не стал; поглядим вначале на соперников.
Вя то ли успокоился, то ли не доставал до меня своими чарами, а, может, просто мой ор на него подействовал. Стало спокойнее. Даже задышалось как-то легче. Я пробежал несколько метров, затем остановился: тоже почувствовал что-то неладное. Дав органам чувств обостриться, я услышал легкий гомон, отдаленно напоминающий ритм какой-то извращенной мелодии.
Это был очень странный звук: он доносился откуда-то неподалеку, казалось, что до его источника — метра три, не дальше, но в то же время он был тихий, как будто эхо распространяет эти звуки так далеко. Но это точно не эхо. Эхо всегда какое-то искаженное, а тут — стоит прислушаться, как замечаешь чистоту. Как будто включаешь качественные наушники на очень малой громкости. Да, схожее чувство.
Я не стал делать никаких резких движений. Уверен, любой другой бы игрок на моем месте ринулся бы изучать эту аномалию подробнее, хотя… может, я и ошибаюсь. В любом случае я проявил максимальную осторожность. В мире, в котором есть магия, рассуждал я, может случиться всякое.
Постояв с минуту, понял несколько вещей. Во-первых, представление о музыке кого бы то ни было очень отличается от моего. Мне даже немного жалко называть эту какофонию музыкой. Во-вторых, происходит что-то действительно нехорошее. В играх музыке всегда уделяли особое значение, как, впрочем, и в фильмах.
Я лег на землю, приготовил весь свой арсенал. Клянусь, я приготовился ко всему, кроме того, что увидел.
Сказать точно, как работает эта странная система, я не могу: сам не особо понял. Есть какая-то сфера, которая служит чем-то вроде изоляции. Причем, как зрительной, так и звуковой, частично.
Когда моя голова преодолела сферу, сразу же в уши ударил шквал звуков. Но если бы только это!
Алая кровь толстым покрывалом укрывала землю. Полузастывшая жидкость, как ковер, стелилась на земле. И она была везде. Она окрашивала в свой отвратительно-красный оттенок всё, от травы до деревьев, которые, казалось, засохли только чтобы не видеть всего бесчинства, учиненного людьми.
Четыре трупа, подвешенные за оголенные от кожи и мяса ребра на ржавые, опасные на вид, цепи. Из трупов слабым, но непрекращающимся потоком текла кровь.
Ветер колыхал деревья и цепи. Трупы качались в ответ. Сейчас я разглядел на их изуродованных лицах, на которых осталась, дай бог, половина мяса, а кожи не осталось вовсе — она сохранилась лишь на ногах — на этих лицах, без отвращения и жалости на которые смотреть невозможно, на этих лицах, чьи кости покрывали шрамы, была улыбка. Победоносная улыбка, полная радости.
Глаза трупов, казалось, смотрели на меня. В мертвых, пустых глазницах горели искры счастья. В этих безжизненных очах можно было увидеть очаг радости.
В центре квадрата сидела девочка. Темноволосая девочка лет девяти, может, десяти. Мозг успел зацепиться за мысль, что вот он — канон банальных страшилок. Темноволосая девочка в очень стремной обстановке. Но меньше страха я от этого не стал испытывать, наоборот, сердце забилось в истерическом приступе.
Одно дело, когда весь ужас ты видишь с экранов кинотеатра, сидя в мягком кресле, и совсем другое, когда вот, казалось бы, протяни руку, и она, ее холодное безразличие к ситуации окажется прямо у тебя перед носом.
«Наш мозг больше всего боится несоответствия, — всплыли в голове слова Чивы. Он большой любитель рассказывать всякую филосовщину. — На этом факторе играет большая часть производителей. Если из человека течет кровь — это нормально. Если за жертвой гонится маньяк — тоже. Если рычит какое-то животное — очевидно, что это обычное дело. Возможно, это и страшно в какой-то степени, но не проберет искушенного зрителя. Наш мозг быстро привыкнет к тому, что кровь, рыки и маньяки — обыденность. Настолько быстро, что испуг будет длиться несколько секунд. Дальше, возможно, будет страх, но и он быстро пройдет. Но стоит кричать человеку, или пролиться крови из картины, или увидеть, как в зеркале вместо отражения появляется нечто, отличное от ожиданий, как наш мозг забьет тревогу. «Опасность!» — крикнет он, — «бежать»! Именно поэтому тебе стоит, наконец, выработать… как бы сказать, умение притуплять это чувство несоответствия. Понимаешь?»
К слову, умение я так и не выработал, а просто сменил жанр игры. Сейчас начинаю жалеть.
Сердце ушло в пятки. Каждая секунда тянулась, как час, как день, как неделя, черт возьми. Деревья, казалось, нависают. Их стволы я находил не менее угрожающими, чем трупы.
Девочка начала вставать. У меня же не было даже сил на то, чтобы сдвинуться с места. Не стоит даже говорить о том, чтобы попытаться нанести ей удар первой.