Олег Богай – Путь некроманта (страница 53)
«Вот это я понимаю, посох. Я-то думал, что подарок от Гильдии был стоящий… Хотя, дареному коню в зубы не смотрят. Странно, что у посоха есть регенерация маны. Очень странно. Умение в нем заключено неплохое. Если повезет, то можно с одного выстрела убить слабого, в плане здоровья, врага, правда, дистанция атаки небольшая…» — думал я, осматривая посох.
Палка два метра длиной черного цвета поблескивала на солнце. Темно-бирюзовый (странное сочетание, верно?) камень красовался на конце скипетра. Стоп. Солнце?
Да. Солнце. Я вновь оказался на полянке светлого леса. Проход был закрыт.
— Стой! — не дали мне опомниться неизвестные. — Давай, Шока, бей его!
Внимание! Вы парализованы!
«Ну вот знал же, что не может быть все гладко! Не может!».
Канитель
— Как же болит голова… — не то вслух, не то мысленно простонал я.
На деле у меня болела не только голова: все тело ныло, как старый, прогнивший зуб, который не могут вылечить уже вторую неделю.
— О-о! Очнулся, святоша, — мерзкий голос поглумился надо мной. К сожалению, услышать его, а уж тем более понять смысл фразы, вникнуть в каждое слово, я не мог: для меня каждый звук был лишь ударом маленького молотка по голове. Тем не менее, этот голос слышался изо всех мест сразу, а потом еще секунду, две, отдавался в голове гулким звоном. Сложно описать столь неоднозначное состояние.
Открыть глаза с первого раза не получилось. Их как будто сдерживала нечистая сила. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом, поэтому я, громко простонав что-то непонятное даже мне самому, вернулся в объятья Морфея.
…
На этот раз я чувствовал себя лучше, и даже попытка пошевелиться не вызвала жгучей боли по всему телу. Я собрал в кулак всю свою далеко не титаническую волю и открыл глаза. Изображение, увиденное мной, как будто сошло с картин известных художников-сюрреалистов: все расплывалось в тонких огнях. Каждый пиксель моего зрения как бы показывал, что все очень и очень плохо.
Я нашел в себе силы поднять голову и попытаться осмотреться. Ничего не вышло. Голова лишь немного, по ощущениям, перевалилась на бок, а зрение настойчиво не желало возвращаться в норму.
— Да… Переоценил я твои силы. Видимо, чем-то серьезным тебя жахнули. Ну, ничего, отлежишься, восстановишься, а там глядишь и того… — на этот раз голос звучал менее едко, не резал слух и вообще не вызывал практически никаких отрицательных эмоций.
…
Стоило мне пару минут отлежаться, как нормализовалось зрение, восприятие вернулось в норму. А через еще несколько минут я сидел на пятой точке, осматривал помещение, немного прищурившись, и задавался вопросом «какого, <цензура>, <цензура>?!». Сознание все еще не вернулось ко мне полностью: мозг как будто заволокло дымкой, которая со временем рассеивалась, открывая пространство для мышления.
Я находился в темнице. Весьма специфичной, светлой, даром, что темница. Понять, откуда идет свет, я так и не смог, зато совершенно точно могу утверждать, что огражден от внешнего мира я проржавелыми, тонкими, ненадежными на вид стальными прутьями. Потолок, точно так же как из стены комнатушки, был отделан красными, старыми, потрескавшимися кирпичами. В камере, если так можно назвать это место, я находился не один.
— Ты не смотри, что древнее тут все. Сломать что-либо изнутри, будь ты хоть архимагом, не получится. Не всяким богам среднего пантеона это под силу, если честно, — ухмыльнулся старец в оборванном тряпье. По его взгляду можно было сделать много выводов, но куда большее сообщал его статус.
«Значит, передо мной далеко не простой старикашка, укравший с голодухи батон хлеба. Наверняка, звание мастер магии вместе с безбожником не выдается просто так».
— Где я? — С напускной наивностью спросил я. Если дядька хочет разговаривать, мы ему эту возможность предоставим, и пусть говорит в нужном для меня русле.
— О-о, — вновь с улыбкой протянул он, — как все запущено… Ты хоть знаешь, за что тебя эти светлые ублюдки повязали?
— Предполагаю… — уклончиво ответил я, надеясь, что Гелог не будет докапываться до истины.
— Если не хочешь — не говори, но и учти тогда, что и я не сообщу тебя ничего, — дедуля сразу просек мою фишку. Да, он однозначно не так прост, как может показаться на первый взгляд. К тому же, глаза выдают… есть в них что-то такое… страшное.
— Увидели, что некромант. Пришлось сражаться. Убил, — коротко, но емко сообщил я.
— Нам тут с тобой день, может, два в ожидании суда сидеть, может, расскажешь?
— Что говорить… — я решил утаить часть правды и подстраховаться, пусть он вроде как свой, но изливать ему душу… — давайте, может, Вы расскажете, что за суд?
— Ладно, с тобой, как с бабой, — нужно сделать первый шаг самому, — неудачно, на мой взгляд, пошутил дедок.
Значится, мы с тобой оказались в довольно редкой ситуации: магов, в общем-то, редко судят по нескольким причинам: во-первых, практически все маги находятся под присмотром у гильдии магов. Поскольку тех, кто может не просто повторить, зазубрить уже созданное заклинание, — единицы. Мы с тобой, можно сказать, обладаем уникальным даром. Во-вторых, те маги, что смогли-таки пробиться самостоятельно, как правило, имеют привилегии перед остальными и вступают куда-нибудь на службу в войска или опять-таки в гильдию. Тех же, кто не согласен с судьбой, — убивают. Ну и в-третьих, не так много заслуг, освобождающих тебя от изгнания в Ад, не так много разумных, обладающих этими достижениями, но об этом позже.
— А как же темные королевства? — нахмурившись, спросил я.
— А что темные? Нет никаких темных королевств. Есть просто нечто, что противостоит Альянсу Светлых, но назвать их темным….
— Стоп, — запутался я. — Если они против света, значит, темные. Или я что-то путаю?
— Видишь ли, мой мальчик, не так много лет прошло после той злосчастной войны, когда некроманты, подобные тебе, находились в шаге от того, чтобы убить этот мир. Даже богам было трудно противостоять им. После такого любой, кто помнит об этом, будет пытаться всеми силами мешать развитию этой заразы. Мешать нам с тобой, понимаешь?
— Если я не ошибаюсь, она произошла шестьсот лет назад, неужели кто-то помнит? — я опять играл дурочка.
Старик рассмеялся мне в лицо.
— Пятьсот девяносто два года она считается официально завершенной. Некоторые расы дольше вынашивают детей, чем длится период затишья, но тебе этого не понять, Серый.
— Гелог, а почему?.. — я надеялся получить больше информации, но старик был явно против этого.
— Ты уж извини, но теперь моя очередь спрашивать. Мне же тоже интересно.
Мне пришлось рассказать все, прежде чем маг отстал от меня. Единственное, что я утаил, — рассказ о демоне страха: я сказал, что просто переждал темную ночь.
…
— Нас будут продавать в рабство, — огорошил меня сокамерник. — Уничтожать не имеют права: тебя «защищает» легендарный герой, меня — мастер магии. На рудники ни ты, ни я не годимся: силы мало. Просто в темнице оставлять нас — очень накладно, зато купить нас желающие найдутся практически моментально. Не могу быть уверенным насчет тебя, но за меня заплатят такую цену, что пару городов можно построить. И это я не хвастаюсь, а просто сообщаю факт. Да и тебя за бесценок не продадут, не бойся.
«Да уж. Определенно хорошие новости подъехали. Теперь я буду трудиться в рабском ошейнике у какого-нибудь лорда-расофила с небольшой надеждой на досрочное освобождение за прекрасный минет по утрам. Хоть сейчас бери да выходи из этой <цензура> игры, — я и хотел так поступить, но что-то меня остановило. В конце концов, вдруг попаду к красивой, но очень пошлой эльфийке, которая научит меня магии и не только… Эх, мечты-мечты».
— Что задумался? — вывел меня из собственных мыслей старик. — Перспективы не нравятся? Да ты не бойся, суд еще не совершен, возможно, тебя всего-навсего лет на тридцать упекут.
«Значит, рабство не навсегда, — с надеждой подумал я, — что ж, будем держать кулачки за то, что для меня, как для игрока, в этом вопросе будут какие-то послабления».
— Суд? — вслух вопросительно заметил я.
— Да и, вынужден заметить, относительно честный. Вспомнят все твои заслуги, наравне со всеми твоими поступками. Для меня-то это пустой звон, а вот для тебя — шанс на спасение. Главное, чтоб аккаты грамотные попались.
— Аккаты? — спросил я
— Ага! — с радостью воскликнул старичок.
— А кто это такие?
— А вот нечего было скрывать, какого уникального монстра ты завалил, тогда рассказал бы и это и то, как можно было бы себе помочь.
Я еле удержался от того, чтобы не ударить себя по лбу со всей силы. «Черт! — гневно думал я. — У меня же все в статусе написано! Глупо было думать, что он не догадается. Тупой! Тупой, Даня!» — корил я самого себя.
— Пройдемте, — я не успел заметить, как комната открылась (странно, или я слеп, или этой двери здесь не было?). Голос был приятный, женский, но строгий. Понять, откуда он исходил, не представлялось возможным: буквально каждый кирпич являлся маленьким динамиком.