Олег Белов – Разбитая Душа (страница 8)

В голове снова и снова прокручивался будущий разговор. Надо будет сказать прямо, без обиняков, о том, что их пути расходятся. О том, что совместного будущего, того, о котором, возможно, мечтала она, не будет. Слова уже сложились в жёсткую, холодную формулу, но произносить их всё равно будет тяжело. Часы тикали. Время шло. И с каждым ударом механизма он всё яснее понимал: обратного пути уже нет.

Маргарита остановилась перед дверью следующей палаты. Она протянула Игорю вторую историю болезни, и в этом движении читалась не просто передача документа, а нечто большее: молчаливый знак, предвестник того, что ждало за дверью. Игорь принял папку. Пальцы скользнули по шершавой обложке, словно прикоснулись к границе между привычным миром и тем, что скрывался по ту сторону.

Маргарита повернулась к двери. Её ладонь легла на холодную металлическую ручку, будто на край пропасти. Медленный поворот, и дверь приоткрылась с тихим скрипом, впуская в палату приглушённый свет коридора. Она шагнула внутрь первой, словно прокладывая путь. Игорь последовал за ней, невольно замедляя шаг. Воздух здесь был другим, более густым, пропитанным тишиной и едва уловимым запахом лекарств.

На краю постели сидела девушка. В руках она сжимала плюшевого мишку, уже потрёпанного, с чуть облезлой шерстью, но всё ещё хранящего тепло детских объятий. Её пышные светло-жёлтые волосы, словно золотой занавес, полностью скрывали лицо, и прятали его от посторонних глаз. Они лежали на плечах тяжёлыми волнами, переливаясь в тусклом свете потолочной лампы.

Игорь мельком взглянул на девушку. В этом взгляде смешались профессиональная отстранённость и невольное сочувствие. Он открыл историю болезни, и взгляд сразу же зацепился за клинический диагноз пациентки.

— Медведева Марина, двадцать девять лет. Диссоциативное расстройство идентичности. — Игорь поднял взгляд на Риту. — Насколько всё плохо?

— Сейчас сам всё увидишь.

Маргарита встала напротив пациентки, её поза была спокойной, но в глазах читалась сосредоточенность, словно у хирурга перед сложной операцией. Она слегка улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.

— Здравствуй, Марина, — произнесла она мягко, но с твёрдой ноткой в голосе.

Девушка, сгорбившись, продолжала разглядывать плюшевого медведя, зажатого в тонких пальцах. Её волосы, спутанными прядями падавшие на лицо, скрывали выражение глаз. Она не шевельнулась, не подняла головы, будто окружающий мир перестал для неё существовать.

— Марина, я знаю, что ты меня слышишь, — голос Маргариты стал чуть настойчивее, а взгляд пронзительнее. Она шагнула ближе, но остановилась, не нарушая невидимую границу между собой и пациенткой.

— Я же просила не называть меня этим именем, — хриплый голос разорвал тишину. Слова прозвучали глухо, будто доносились из глубины колодца.

Игорь невольно подался вперёд, его брови сошлись на переносице. Он перевёл взгляд с девушки на Маргариту, ожидая её реакции.

— Мы пришли не к тебе, Маша. Мы хотим поговорить с Мариной. Можешь её позвать? — в голосе Риты зазвучали тёплые, почти убаюкивающие интонации, словно она обращалась к испуганному ребёнку, прячущемуся под кроватью.

Пауза затянулась. Казалось, даже часы на руке Игоря замерли, боясь нарушить хрупкое равновесие момента.

— Её больше нет, здесь только я, — прозвучало наконец. Тот же хриплый голос, те же безжизненные интонации. Девушка сжала игрушку ещё крепче, и её пальцы побелели от напряжения.

— Не обманывай меня, Маша, это тебе не идёт. Ты же не хочешь, чтобы я снова забрала у тебя его? — голос Риты звучал ровно, почти ласково, но в этой мягкости таилась угроза, от которой по спине пробегал холодок.

— Нет, не хочу, — прошептала девушка, прижимая игрушку к груди так, что края её пальцев впились в мягкую набивку. В её глазах мелькнул страх — старый, знакомый, тот самый, что уже однажды заставил её отпустить то, что было ей дорого.

— Пожалуйста, мы хотим поговорить с Мариной, — повторила Рита, и в её тоне не было ни капли сомнения. Это не просьба, а требование, облечённое в вежливую форму.

Игорь стоял в стороне, наблюдая за этой странной сценой. Он не понимал, что происходит, не мог уловить логику в словах и жестах. Его взгляд скользил по девушке, пытаясь прочесть то, что оставалось за пределами слов. Но вдруг она подняла голову, и её ярко-голубые глаза встретились с взглядами гостей. Голос, прозвучавший из её уст, стал ровным, спокойным, совершенно не похожим на тот испуганный шёпот, что слышался мгновение назад.

— Здравствуйте, Маргарита Сергеевна.

Игорь замер. Его глаза расширились, а дыхание на миг прервалось. Он смотрел на лицо Марины, и разум отказывался принимать то, что видели его глаза. В чертах девушки проступало что-то до боли знакомое, что-то, во что он никак не мог поверить. Рита заметила этот немой вопрос, застывший на его лице.

— Именно поэтому я не хотела тебя приводить в эту палату, — тихо произнесла она, словно оправдываясь.

— Она очень похожа на… — Игорь не смог закончить фразу. Слова застряли в горле, а сердце сжалось от странного чувства.

— На твою Анастасию, да. Тут глаза тебя не обманывают, — ответила Рита, и на её губах промелькнула едва уловимая улыбка.

— Какое поразительное сходство, — пробормотал он, всё ещё не веря своим глазам.

Марина перевела на него взгляд, ясный, но будто бы отстранённый.

— Кто такая Анастасия? — спросила она с наивной непосредственностью, переводя глаза с мужчины на женщину, стоявших напротив.

Маргарита, невозмутимая и собранная, как всегда, лишь мягко улыбнулась.

— Это не важно, — ответила она, и в её голосе не было ни тени раздражения. — Лучше расскажи, почему ты здесь, в этом лечебном заведении?

— Вы же всё знаете, Маргарита Сергеевна, — в голосе Марины проскользнуло недоумение.

— Ты права, я знаю, — кивнула Маргарита. — Но Игорь Андреевич, главный врач нашей больницы, хочет услышать это от тебя.

Игорь бросил на коллегу короткий, настороженный взгляд. Её спокойствие казалось нарочитым, будто она намеренно подталкивала его к чему-то. Но отступать было поздно.

— Здравствуйте, Игорь Андреевич, — снова заговорила Марина, и в её тоне не было ни тревоги, ни вызова, а лишь лёгкая, почти детская невинность.

— Здравствуй, Марина, — он постарался ответить как можно мягче, выдавив из себя улыбку. — Расскажи, пожалуйста, свою историю.

Она покачала головой, и жёлтые пряди волос скользнули вперёд, частично скрывая лицо.

— А нечего особо рассказывать, — её голос звучал ровно, почти безразлично. — Я здесь из-за Маши. Это она во всём виновата.

Тишина, повисшая после этих слов, стала густой, почти осязаемой. Игорь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что скрывалось за этой простой фразой? И почему ему вдруг показалось, что за спокойствием Марины таится что-то гораздо более глубокое и тревожное?

— В чём виновата Маша? Что она сделала? — голос Игоря прозвучал резче, чем он ожидал, будто прорвавшуюся тишину нельзя было нарушить иначе, чем острым краем звука.

— Она убила мужчину, которого я любила, — ответила Марина. Просто, без надрыва. Но в следующий миг её голос надломился, стал хриплым, словно прорвался сквозь невидимую преграду. — Зачем ты пришла? Ещё и его притащила сюда!

Пациентка резко подняла голову. Её глаза, покрасневшие и воспалённые, впились в Маргариту взглядом, в котором клокотала ярость. Злость не просто горела, она пульсировала, как живое существо, готовое вырваться наружу.

— Снова будешь настраивать Марину против меня? Проваливайте из палаты и оставьте нас в покое! — последнее предложение она выкрикнула, и звук разлетелся по комнате, ударяясь о голые стены, словно птица, бьющаяся в запертом пространстве.

— Хорошо, Маша, мы уходим. Но чуть позже мы поговорим о твоём поведении, — голос Маргариты остался твёрдым, почти ледяным, но в нём сквозила нотка разочарованности.

Маша обиженно опустила голову, прижимая к груди мягкую игрушку, единственную ниточку к чему-то тёплому и безопасному в этом холодном, враждебном мире. Пальцы впились в потрёпанную ткань, будто она боялась, что и эту хрупкую опору у неё отберут.

Они вышли в коридор психиатрического отделения, пропитанного приглушёнными тонами и едва уловимым запахом антисептиков. Игорь осторожно прикрыл за собой дверь палаты, словно стараясь запереть внутри не только звуки, но и тяжёлые мысли.

— Меня, конечно, поразила внешность Марины, — начал он, понизив голос до сдержанного шёпота, — но она нам не подходит. Слишком нестабильна и опасна для того, что мы задумали. — Он повернулся к Рите, протягивая ей вторую историю болезни.

Маргарита приняла папку с особой аккуратностью. Прижав её к груди, она подняла взгляд — твёрдый, проницательный, лишённый тени сомнений.

— Я это предполагала с самого начала, — ответила она спокойно, — поэтому начала подготовку Алёны заранее. — Её глаза, глубокие и холодные, как озёрная гладь в безветренный день, встретились с его взглядом. — Во сколько начинаем процедуру?

— Сейчас поеду к Насте, поддержу её на вручении гранта, а потом… сообщу о разводе. Не знаю на сколько затянется наш разговор, но к вечеру постараюсь вернуться, — чуть неуверенно ответил Игорь, и в его голосе проскользнула нотка, которую Рита уловила мгновенно.

Она шагнула ближе. Её правая рука, украшенная татуировкой чёрной розы, мягко опустилась на его плечо.