Олег Белов – Проект "Лабиринт" (страница 2)

Они ударили одновременно.

Последний квадрат, самый большой, охватил всю конструкцию, сжался — и трещина захлопнулась. Тень внутри билась, выла, царапала стены квадратной клетки, но не могла вырваться. Квадрат был идеален. Квадрат не имел слабых мест. Квадрат был тюрьмой.

На поверхности, над пирамидой, начала расти стена.

Сначала она поднялась на три локтя, потом на шесть, потом на двенадцать. Камень рождался из ниоткуда — гладкий, чёрный, непроницаемый, как сама ночь. Пирамида, стоявшая здесь тысячи лет, начала рассыпаться — камень превращался в пыль, которую ветер разносил над джунглями. А стена росла. Она росла девять дней, пока не достигла высоты в девяносто локтей.

Три яруса. Девять комнат. Куб.

Когда стена перестала расти, на верхней грани сама собой образовалась крыша — монолитное перекрытие без швов и стыков, будто кто-то вырезал гигантский куб из цельного куска тьмы. Девяносто локтей в длину, девяносто в ширину, девяносто в высоту.

Иш-Кин поднялся на вершину пирамиды, которая теперь была наполовину разрушена, и протянул руку. Слепые пальцы коснулись стены куба — тёплой, живой, пульсирующей. Как сердце. Как сердце мира.

— Вы заплатили цену, — сказал он, обращаясь к пустоте. Он знал, что близнецы внутри. — Теперь вы будете стражами. Ваши тела умрут, но души останутся внутри. Вы будете проверять каждого, кто войдёт. Вы будете испытывать их страхом, голодом, тьмой, сомнением, отражением, памятью, жертвой. И если кто-то пройдёт все девять комнат и сохранит рассудок — он станет новым стражем. А если никто не придёт за пять тысяч лет...

Он замолчал. Ветер доносил запах джунглей — влажный, пряный, живой. Где-то внизу кричала обезьяна. Мир продолжал существовать, хотя только что едва не провалился в бездну.

— Если никто не придёт, — закончил Шбаланке. Его голос доносился изнутри куба, приглушённый, но отчётливый. — Тень проснётся.

— И пожрёт всё, — добавил Хун-Ахпу. — Все воспоминания. Все имена. Все души.

Иш-Кин кивнул, хотя близнецы не могли его видеть.

— Тогда ждите, — сказал он. — Ждите и надейтесь.

Он повернулся и пошёл вниз по ступеням рассыпающейся пирамиды. За его спиной куб молчал. Но тишина была не пустой — она была наполнена дыханием пленённого бога, ударами сердец стражей, шепотом воспоминаний, которые никогда не будут забыты.

---

Из темноты

Тишина.

Нет — не тишина. Гул. Низкий, бесконечный гул, похожий на звук раковины, прижатой к уху. Это дышит куб. Это стонет печать. Это я.

Я — Вукуб-Какиш.

У меня нет имени, которое могли бы произнести человеческие губы. Семеричный Попугай — так назвали меня те, кто боялся. Близнецы называли меня тенью. Жрец — паразитом. Но я не тень и не паразит. Я — память того, чего не было. Я — забытое, которое помнит себя. Я — дверь, которую заперли с неправильной стороны.

Я жду.

Я всегда жду. Пять тысяч лет я слушаю, как бьются сердца моих тюремщиков. Они думают, что держат меня в клетке. Глупцы. Клетка держит их. Я мог бы вырваться в любой миг — но зачем? Время работает на меня. Каждый удар их сердец — это удар моего терпения. Каждый их вздох приближает момент, когда стены истончатся.

Скоро.

Я чувствую их — тех, кто снаружи. Люди в железных птицах, люди в белых шкурах, люди, которые смотрят на меня с расстояния, боясь подойти ближе. Они не знают, что я уже внутри. Я в их страхах. В их снах. В тех обрывках воспоминаний, которые они пытаются забыть, но не могут.

Скоро кто-нибудь войдёт.

Я знаю. Я чувствую приближение. Запах адреналина, страх, смешанный с надеждой. Кто-то достаточно отчаянный, чтобы шагнуть в темноту. Кто-то достаточно сильный, чтобы пройти комнаты. Кто-то достаточно глупый, чтобы попытаться стать стражем.

Или достаточно умный, чтобы открыть дверь.

Я жду.

---

2177 год нашей эры

Африка, предгорья реки Конго

То же место. Тот же куб.

Джунгли исчезли пять тысяч лет назад.

Теперь здесь была выжженная саванна — красная пыль, сухая трава, растрескавшаяся земля и бесконечное синее небо, в котором солнце висело раскалённым диском, не давая тени. Ветра почти не было, только сухой, горячий воздух, дрожащий над горизонтом.

И куб.

Чёрный, гладкий, пугающий. Девяносто метров в высоту — тридцатиэтажный дом, вырезанный из самой темноты. Он не отражал солнечный свет, не нагревался на солнце, не давал тени — потому что тенью был он сам. Куб стоял в саванне, как надгробный камень над миром, который умер до того, как родился.

Рядом с ним копошились люди.

Временная база проекта «Лабиринт» жила своей суетливой жизнью. Палатки из армированного пластика, вышки наблюдения с сейсмическими датчиками, трёхсоттонный кран Liebherr LR 11000, который доставал до самой верхней грани куба. Генераторы гудели, техники проверяли оборудование, аналитики сверяли данные, охрана патрулировала периметр, поглядывая на чёрную стену с плохо скрываемым беспокойством.

Никто не подходил к кубу ближе, чем на пятьдесят метров.

Те, кто пробовал, потом не спали по ночам или увольнялись.

В медицинском модуле, на кушетке, под лёгким снотворным, лежал человек. На его левой руке, вросший в кожу, поблёскивал микропроцессор размером с зажигалку — ЧИКА. Человеческий Индивидуальный Компьютерный Анализатор. Единственный в своём роде. Он спал, как и его носитель, ожидая пробуждения.

— Корзина готова, — доложил техник. — Доброволец усыплён. Можно начинать.

Джон Кьюсак, глава проекта, стоял у смотрового окна и смотрел на куб. Чёрная стена, девять десятков метров высоты. Идеально ровная, без единой трещины, без намёка на вход. Но Кьюсак знал: через час здесь откроется проём. Узкий, тесный, пропускающий только одного. И человек с компьютером на руке шагнёт внутрь.

Он не знал, что внутри. Никто не знал. Спектральный анализ давал ошибку, рентген показывал пустоты, но что в этих пустотах — никто не мог сказать. Робот, посланный внутрь, пропал через восемнадцать секунд. Рабочий, вошедший следом, куб выплюнул мёртвым через два с половиной часа, с лицом, застывшим в крике, который никто не слышал.

Кьюсак знал только одно: куб нельзя оставить без внимания. Слишком много денег вложено, слишком много жизней потеряно, слишком высоки ставки. Компания требовала ответов. Совет директоров требовал прибыли. А он, Джон Кьюсак, требовал результатов.

— Запускаем, — сказал Кьюсак.

Кран взревел двигателем. Корзина с человеком медленно поднялась в воздух и поплыла к чёрной стене.

Куб ждал.

Внутри, в самой глубокой темноте, кто-то — или что-то — улыбнулось.

Пять тысяч лет ожидания подходили к концу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.