Олег Белоус – Земля! Месть проигравших (страница 4)
Демоны Бездны! Опять она… как не вовремя! Легкая тень раздражения пробежала по лицу Изилендила, но девушка не заметила ее. Высокий, под два метра, с классическими чертами лица и кудрявой смолой волос, собранных в короткую косичку, Изилендил был по-мужски элегантен и сдержанно красив. Женщины летели к нему словно пчелы на мед. После опустошительной войны, когда на десять женщин остался едва ли один мужчина, Эарвен входила в число тех, кто давно и безнадежно добивался его внимания. Драуни жили долго – столетия и диспропорция полов должна скоро выровняться за счет подрастающих поколений, но сейчас Изилендил был, что называется «на коне».
Девушка улыбнулась, в прорези четко очерченных губ сверкнули белоснежные зубки, но улыбка показалась мужчине слегка вымученной. Приветственно махнула рукой:
– Изилендил, вернешься до вечера? Я приготовлю матэ
Он ненавидел матэ, которое обожали драуни, но в ответ раздвинул сухие губы в улыбке и произнес простодушно-ласково:
– Конечно вернусь, вот только проедусь до вулкана и вернусь. А то в окрестностях Эктелион и прогуляться некуда, одна пустыня.
– Может, составлю компанию? Я как раз выходная! – с затаенной надеждой спросила девушка, не отрывая взгляда от мужчины. И лицо его, и глаза выражали сожаление. Мужчина снова ласково-ласково и слегка виновато улыбнулся. Глупая пустышка… пару раз переспать можно, но сейчас чертовски мешает.
– Не обижайся. Мне хочется немного побыть одному, – произнес бархатным, грудным голосом, – После анабиоза многолюдье угнетает.
Поймал печальный взгляд девушки, отвернулся, игнорируя. Одним движением забросил мускулистое тело в кабину, люк хлопнул, закрываясь и герметизируясь. Провернулись широкие колеса, вездеход едва слышно загудел, двинулся вперед, через миг проткнул пленку силового поля.
На экваторе близок полдень. Вездеход мчался, оставляя позади медленно оседающий на грунт длинный шлейф красной пыли. Бирюзового цвета солнце, палило по меркам замерзшей планеты вовсю – плюс двадцать по Цельсию, сверкали в его лучах камни, скалы и щебень под колесами. До горизонта усеянная большими и маленькими булыжниками, налитая красной и коричневой краской, пустыня.
В кабине, несмотря на необычно широкие шины, прилично трясло, но водитель не обращал на неудобства внимания. Маска добряка и балагура, за долгие годы словно приросшая к Изилендилу, слезла, как обожженная на солнцепеке кожа. Сейчас это был совсем другой человек – ведь пришельцы со звезд тоже люди, только другого биологического вида. Тот, кого драуни звали Изилендил, много лет был вынужден притворяться и врать. Во всем. Начиная от имени и происхождения, до того, что нравится и что ненавидишь.
«Глупая курица! Думает, что она и ей подобные мне нужны! О! Честь не велит жить, когда погиб твой клан и твоя планета, но есть еще долг! Потерплю, как терпел долгие годы… Месть оправдывает все…»
Губы сжались в злую строчку, опустил взгляд на пульт и мысленно скомандовал. На мониторе появилось схематичное изображение окружающей местности, протянул руку, помедлил, ткнул пальцем немного в стороне от вулкана.
Изилендил поставил сумку на колени и вытащил металлический шар, размером с голову. Несколько мгновений смотрел на прибор. Затем бережно поставил на сиденье рядом, бросил сумку на пол и повернулся к окну, бездумно уставившись на однообразные пейзажи марсианской пустыни. Улыбнулся. Впервые за долгие годы искренне и широко.
Солнце поднималось все выше, прогоняя задержавшийся в ямах и расселинах мрак. Каменистая пустыня закончилась, под колесами плотный, слежавшийся за долгие тысячелетия песок. Не всякая песчаная буря сможет стронуть его с места, но все же силы ветра хватило, чтобы «разукрасить» поверхность пустыни невысокими дюнами. Ехать стало гораздо удобнее, качать – меньше.
Равнина плавно переходила в холмы, скорее даже в невысокие, выветренные горы – цель путешествия.
Вездеход остановился в предгорьях. Расстояние до жилого купола вполне приемлемое и здесь никто и никогда не обнаружит гиперпространственный маяк. Повинуясь приказу прозрачная сфера шлема послушно сомкнулась вокруг головы. Прихватив с собой металлический шар, открыл люк и спрыгнул вниз. Оглянулся. Справа некрутой, усыпанный камнями склон. Шумит ветер – атмосфера Марса достаточно плотная и без помех передавала звуки; словно живые, струились со склона тонкие струйки ржавого песка. Опустив шар в первую попавшуюся яму, склонился, недолго поковырялся над ним, выпрямился. Итак, дело сделано! Ночью гиперпространственный маяк оживет и подаст сигнал и будет передавать весть раз в месяц долгие годы.
Проклятые Демонами бедны!
В памяти Изилендила – нет! Настоящее его имя Махтон, появились душераздирающие картины выжженного до гранитного основания континентов северного полушария планеты Киракам – Родины соргисов. Все годы, пока приходилось скрывать истинную сущность, он запрещал себе вспоминать их. Слишком это страшно…
В темной прорези рта сверкнули в оскале зубы.
Прости меня, клан Нолдор, и ты народ соргисов!
Ненависть к полуроботам, изгнавшим предков, а потом убившим его народ, накрыла Махтона с головой, смешавшись с презрением к самому себе, образовав взрывчатый состав страшной силы.
Прости меня, народ соргисов, что ты мертв, а я жив. Простит что был вынужден так долго ждать. Но время пришло.
Да будет ваше пребывание, за гранью бытия благостным, ибо пришло время. Спите спокойно. Я отомщу за вас!
Они уничтожили мой мир, а я уничтожу за это и их самих и, их земных полуобезьян! И пусть, я погибну, но с собой к Демонам Бездны я заберу всех! Всех! Жизнь за жизнь!
***
Главная колония драуни на Марсе: Эктелион.
Профессор Амрос – член Совета кланов драуни, эстет и экстремист, услышал звук открывающейся двери. Не оглядываясь на звук, с хриплым выдохом выбросил вооруженную длинным клинком – катонэ, руку вперед, целясь в правое плечо – колыхнулась косичка мокрых от пота седых волос – этот удар был его коронным.
Противник уклонился и отступил, сместившись влево и, тут же ударил в ответ сверху катонэ по руке профессора – не достал. Замер, настороженно выставив вперед сверкающий на солнце катонэ и короткий обоюдоострый клинок – оха
Профессор пошел по кругу вокруг противника, нацеливая катонэ в лицо противника, а оха, в левой руке, перехватив обратным хватом, поднял к груди.
Снова атаковал в правое плечо, но противник отмахнулся, создавая угрозу лицу – профессор отпрянул назад и ушел влево.
Несколько раз противник сам атаковал, целясь то в правое плечо, то в грудь, профессор парировал с отходом– это была ошибка. Поняв, как Амрос защищается, противник присел в глубоком выпаде и достал-таки в плечо на отходе влево, ответный рубящий удар поразил его предплечье.
Один – один – сощурил глаза Амрос. Плохо – на прошлой неделе было гораздо лучше! Что-то я сегодня не в ударе.
Стремительную атаку в грудь сумел отразить, но за ней последовал хлесткий батман, сбивший катонэ в сторону, и острие вражеского клинка кольнуло под правую ключицу. Отпрянул – слава Демонам Бездны, противник достал в конце выпада. Иначе поединок был бы уже закончен.
Два – один! Плохо! Очень плохо!
Услышал удивленно-восхищенный возглас:
– Да Демоны Бездны!
Противник не остановился, стремительно и «длинно» подшагнув вперед, ударил катонэ в грудь. Это был шанс. Длинный клинок профессора отвел катонэ противника вправо, а оха через руку уколола в правую половину груди.
Есть! Качественный укол получился, серьезный, смертельный.
Короткий гудок оповестил об окончании поединка.
Противник поднял клинки вверх и, отступив на шаг, замер. Фехтовальный робот в очередной раз признал, что живой драуни – профессор Амрос сильнее.
Амрос засунул оба клинка за пояс традиционной рубашки с изображением кланового символа на груди – ветки мелких красных ягод, обернулся.
Возле закрытых дверей стоял сухощавый, неопределенного возраста драуни, самый обычный, если бы не глаза, живые и проницательные и, пожалуй, что-то в лице, напоминающее одновременно и куницу, и лису. Это был одноклановец профессора по имени Норин.
Норин несколько раз гулко ударил в грудь ладонью
– Да ладно, Норин, – недовольно отмахнулся Амрос, пристально посмотрел в угол, где стояла самоходная тележка. Мысленно приказал ей приблизиться и снял с нее полотенце со все тем же клановым символом, – я-то вижу, что сегодня не мой день… – с силой провел несколько раз полотенцем по мокрым от пота волосам.
– Уважаемый профессор, вы не правы! – убежденно произнес Норин, – Бой великолепен, уж я-то понимаю в этом!
Амрос возвел взгляд к потолку, словно перед непонятливым учеником – и этот льстит! Это привычно тешило самолюбие, но утомляло.
– Оставим, Норин, мои успехи и неудачи в благородном искусстве схватки. Я попросил вас прийти не для этого… – профессор небрежно бросил мокрое полотенце обратно на тележку и многозначительно посмотрел на пользовавшегося абсолютным доверием клановца, не раз, и не два выполнявшего для предводителя клана «деликатные» поручения. Тележка отъехала и, обогнув Норина, повезла полотенце в стирку.