Олег Белоус – Хроники Мастерграда. Книги 1-4 (страница 66)
– Допуск к дому Соловьева вам запрещен. Уходите!
Сердце Александра гулко застучало. Кобура с ПМ – ом обожгла бедро.
Из запавших глаз на охранников выглянул матерый волчара.
И это превращение было настолько страшно, а в облике незваного посетителя столько дикой силы, что охранникам показалось что еще миг, и он выхватит оружие. Пальцы закаменели на спусковых крючках.
Взгляды скрестились, словно лезвия шпаг, и смертным холодом повеяло от незримого удара.
Если бы все происходило несколькими месяцами раньше, то, наверное, Петелин вспылил, попытался качать права и размахивать пистолетом. Но прошедшие испытания изменили его.
Ощерился, как волк, и посмотрел на забор мэрского дома. Несколько камер на столбах повернулись и, несомненно, охрана в доме в курсе событий.
Пока он жив, пока бьется беспокойное сердце в груди он не забудет Олю и не устанет искать возможность освободить ее из заточения. Испытания изменили молодого офицера и очистили от всего наносного, от юношеской неуверенности, интеллигентской мягкости и наивности: так с древнего клинка спадает ржавчина под яростным напором точила.
Перед мысленным взглядом встала картина: пистолет, приставленный ко лбу Соловьева… заманчиво! Жаль только полная фантастика – Соловьев всюду с телохранителями. Ничего, подождем. Месть – это блюдо, которое потребляется холодным.
Круто развернувшись, Александр направился прочь. Спину «жгли» взгляды охранников. Повернув за угол дома, прошел мимо неприветливо темневшего сада, остановился, где никто не видел. Из кармана появился перстенек с зеленым камешком, величиной с добрую горошинку – вполне достойно для свадебного подарка избраннице. Несколько мгновений придирчиво осматривал несостоявшийся подарок, потом положил обратно и зашагал дальше.
Глава 12
С момента Переноса прошло более трех месяцев. Жизнь горожан менялась и в лучшую сторону. Тепличное хозяйство уверенно наращивало поставки продукции, а дачные участки дали первые фрукты и овощи и, самое главное, пошел второй хлеб – молодая картошка. Дачники завалили прилавки магазинов и базаров знаменитой местной вишней и яблоками, которых уродилось необычайно много, а умельцы ухитрились вырастить на приусадебных участках виноград и неплохие арбузы. Сельские жители привычно готовились к уборке свеклы, а полукустарный заводик, принадлежавший артели с многозначительным названием «Сластена» – к ее переработке. Это позволяло надеяться на будущее изобилие сахара. Осенью, по прогнозам агрономов, ожидался неплохой урожай пшеницы. Все это дало возможность частично отменить надоевшую карточную систему.
В экономике города господствовал своеобразный нэп как наиболее соответствующий развитию производственных сил. Как будет в будущем, бог весть, но в крупной промышленности безраздельно господствовало государство, во всем остальном – частная инициатива и артели.
Кустари – одиночки, мелкие и средние частные предприятия, множество артелей, возникли из ниоткуда и оказалось, что в критической ситуации избалованный современный горожанин способен из ничего изготавливать вполне приличную и востребованную продукцию, в основном из дерева, которого было чудовищно много и стоило оно копейки, глины, железа и стали и, в малой степени, из самодельного пластика. Промтоварные отделы магазинов наполнились разнообразными товарами: всевозможной одеждой, от нижнего белья до натуральных шуб, мебелью, посудой, строительными материалами и еще тысячей мелочей. В ход шли все доступные ресурсы. От добываемых городом металлов, соли, глины, песка и вторичных ресурсов до привозных кожи и мехов, шелковых тканей из Китая, хлопчатобумажных из Средней Азии, льняных из России и многое другое. Из пластиковых бутылок после переработки изготовляли канализационные трубы и множество других востребованных товаров, из макулатуры освоили производство пусть сероватой, но достаточно качественной для печати книг и городской газеты, бумаги. Леса давали не только бревна и доски, но и продукты низкотемпературного пиролиза: ацетон, скипидар, смолу и качественный древесный уголь.
Крупные предприятия после национализации сосредоточились на наиболее важных и технологичных областях: военной промышленности, металлообработке, создании черной и цветной металлургии, химической промышленности и фармакологии. А оружейники изготовили винтовку, прообразом которой стала берданка номер 2, 1870 года, а также револьвер, за основу для него взяли наган образца 1895 г., только в отличие от прототипа, 6-зарядный, калибра 9 мм. Целые дни новые образцы оружия грохотали на загородном стрельбище. Патроны для наганов и винтовок, для упрощения производства решили делать единые, с унифицированной гильзой 9×45.
Химики сумели значительно продвинуться, их главными достижениями стали: экспериментальные партии силикона и пластмасс, натурального каучука из одуванчиков и полупромышленное производство бездымного пороха.
Машиностроители возились с детскими болезнями экспериментального трактора «Сельчанин». С раннего утра до ночи опытный образец ездил по сельским дорогам и бездорожью. Внешне трактор напоминал знаменитый «Запорожец», только с гораздо более продвинутым оснащением и двигателем, но также, как и его предок, использовал в качестве топлива все, что горит. Не спали и пищевики. Щедрые поставки мяса казахами позволили заложить в превращенное в холодильник защитное сооружение мясокомбината почти полумиллиона банок мясных и рыбных консервов.
На месте будущего коркинского угольного разреза поднялся небольшой форт, вокруг него развернули добычу нефти. С первой добычей геологическая экспедиция возвратилась назад. Нефть, неплохого качества, отправили на опыты по производству масел, Уайт – спирита и парафина. Переработка на солярку и бензин могли немного подождать, а производство горюче-смазочных материалов, которые уже заканчивались, нет. Большую часть автомобилей инженерных машин давно перевели на разнообразные суррогаты, а машинные масла заменить нечем.
А для регулярной поставки нефти подрядили аборигенов и первый конный обоз с бочками с нефтью уже подъезжал к границе попаданческой территории.
Достижения и неоспоримые, были, но несмотря на это обстановка в городе оставалась напряженной. С одной стороны, недовольство, выплеснутое наружу во время заговора Романова, никуда не делось, его только загнали вглубь. Мелким предпринимателям, потерявшим бизнес и вчерашним клеркам, пришлось устраиваться на производство или в пригородный оранжерейный комплекс. Работа часто грязная и непрестижная, что только прибавляло недовольства собственным положением А родственникам тех, кому не досталось жизненно-важных лекарств, объяснить что-либо было невозможно. С другой стороны, возникли новые поводы для недовольства. Сравнивая собственное положение с образом жизни чинов администрации и элиты, горожане втихомолку злобились на кухнях. Верхи по-прежнему катались на дорогих автомобилях и горючее для этого находилось. К их услугам был ресторан Степные Дали. Они по-прежнему вкусно ели и сладко пили. Уровень их жизни остался таким же, как до Переноса.
Дополнительными дровишками в огонь недовольства в маленьком городе где ничего не спрячешь, стали странные и тревожные слухи. Один – о скандале между Соловьевым и директором электростанции. Что-то связанное с кражами и распилами бюджетных средств чинами администрацией. Подробностей никто не знал, но в результате директора едва не уволили. Второй о грядущем противостоянии города с аборигенной Россией. Словно в подтверждение этих слухов в городской газете появились явно заказные материалы о варварской сущности Русского царства, тяжелой судьбе, рабском положении крестьян и о гибельных для народа петровских реформах. На телевидении и радио выступали историки, демонстрировали убедительные документальные материалы. Завуалированно навязывалась мысль, что горожане, как представители просвещенного двадцать первого века, обязаны спасти угнетенных соплеменников – хроноаборигенов, даже и вооруженным путем. Горожане жалели русских семнадцатого века, но идея воевать с собственными предками большинству казалась дикой и безумной.
После возвращения экспедиции в помощь казахам по телевидению и в городской газете прошли материалы о войне с джунгарами. Героями передач стали начальник экспедиции майор Афонькин и артиллерист. Оба на следующий день после возвращения в город получили внеочередные воинские звания, а об Александре словно забыли. И он спрашивал себя, почему есть на свете люди, которые добиваются славы и признания заслуг, между тем как другие застревают на полдороге – по вине ли случая, или же из-за естественных помех, заложенных в них самих природой. Видимо судьба у него такая быть в числе последних.
***
Бронетранспортер с эмблемами погранслужбы примчался к месту предполагаемого маршрута банды степных удальцов ближе к четырем утра, поднялся на небольшой земляной холмик и развернулся перпендикулярно. Двигатель замолчал, и машина словно растворилась в зыбкой предутренней тьме. Беспокойный ветер шелестел в стеблях залитого лунным светом степного ковыля, а где-то вдалеке, у Вельки, переговаривались в серебристой ночи козодои.